После разговора с Кассианом я не могла уснуть.

Леди Арабелла давно удалилась в свою комнату, Дженни пожелала спокойной ночи и ушла. Свечи догорали, в комнате пахло воском и увядшими розами. Я лежала на кровати, глядя в балдахин, и перебирала в памяти утренние события.

Королева знает о заговоре. Кассиан предложил стать фавориткой. Рагнар… что Рагнар? Он ничего не предлагает. Он просто приходит, когда его не ждут, и рушит все мои построения.

Где-то в коридоре пробили часы — один, два, три. Полночь.

Я вздохнула, повернулась на бок и закрыла глаза.

— Элисса, — тихо позвал шёпот, и я сначала подумала — почудилось. Но потом услышала снова, уже громче: — Элисса, открой окно.

Я села на кровати. Сердце колотилось где-то в горле.

На фоне лунного неба, за стеклом, темнел силуэт. Рагнар. Он стоял на карнизе — в чёрной рубашке, с распущенными волосами — и смотрел на меня.

— Ты с ума сошёл, — прошептала я, подбегая к окну и хватаясь за холодную медную ручку. — Мы на третьем этаже!

— Для дракона это невысоко, — усмехнулся он, опираясь плечом о каменную раму. — Я спустился с крыши по водосточной трубе. Знаю здесь каждый выступ.

— Стража?

— Я знаю тайные ходы дворца. О них никто не догадывается. — Он помолчал, и в темноте блеснули его глаза. — Открой.

Я отодвинула задвижку. Створка распахнулась, впуская холодный ночной воздух и запах пепла — его запах. Рагнар переступил через подоконник и оказался в моей комнате.

Я отступила на шаг, наткнувшись спиной на спинку кровати.

— Если кто-то увидит…

— Никто не увидит, — ответил он, обводя комнату спокойным, уверенным взглядом. — Искать в женской половине в полночь — последнее, что придёт в голову коменданту.

— А как же стража? Они могли заметить.

— Я позаботился, — он усмехнулся, чуть склонив голову, но в усмешке не было насмешки. — Не магией, не бойся. Просто договорился с одним старым знакомым. У каждого есть слабости.

Он подошёл ближе, и я почувствовала жар его тела. В темноте его глаза горели красноватым отливом, как угли.

— Королева говорила с тобой, — произнёс он, не спрашивая, а утверждая. — Кассиан что-то предлагал. Я знаю.

— Откуда? — я сжала край ночной сорочки.

— У меня есть свои источники. Старые друзья из армии. Они ещё помнят, что я не предатель. — Он провёл рукой по волосам — жест усталости. — Что он просил? Стать его фавориткой?

— Да.

— И ты отказалась.

— Откуда ты…

— Я знаю тебя. — Он сделал ещё полшага, и я почувствовала запах дыма и сухой кожи. — Ты не станешь чьей-то вещью. Даже ради защиты.

— А ты бы предложил что-то другое? — я старалась, чтобы голос звучал ровно, но кончики пальцев дрожали.

— Я не предлагаю. Я пришёл рассказать правду. Ты хочешь знать, почему меня изгнали? Не из сплетен, а от меня самого.

Я кивнула, сжимая в руке край простыни. Мы сели на подоконник — он снаружи, я внутри, так, чтобы нас не было видно из коридора. Луна освещала его лицо, делая шрам на брови ещё заметнее.

— Это было пять лет назад, — начал он, глядя куда-то в сторону, на чёрные верхушки деревьев. — Я командовал отрядом на северной границе. Мы воевали с мятежниками, которые убили моего друга. Я был молод, зол и хотел мести.

— И что случилось? — тихо спросила я, чувствуя, как ночной ветер холодит щёки.

— Мы взяли в плен их командира. Он предложил сделку: он выдаёт своих, а мы отпускаем его семью — жену и дочь. Я согласился. Но мой начальник, лорд Корвин, приказал убить всех — пленных, женщин, детей.

— И ты отказался.

— Я сказал: «Нет. Я воюю с солдатами, а не с безоружными». — В его голосе зазвучала глухая злость. — Корвин назвал меня трусом. Мы поссорились. Я ударил его. Он доложил командованию, что я ослушался приказа и напал на старшего по званию.

— А про семью он умолчал?

— Умолчал. Сказал, что я хотел отпустить врагов, предал присягу. Меня судили, лишили звания, изгнали из армии. Корвин получил повышение.

— А семья? — я почувствовала, как внутри защемило от несправедливости.

— Я успел их вывезти. Они живут в другой стране, под чужим именем. Дочь выросла, пишет мне письма. — Он помолчал, и в тишине стало слышно, как где-то далеко ухает сова. — Никто не знает об этом. Никто, кроме тебя.

— А как же тот командир, которого ты убил на дуэли? — спросила я, вспомнив его слова в покоях. — Ты говорил, что он был племянником лорда Эдвина.

— И то, и другое — правда, — кивнул Рагнар, и его пальцы на подоконнике сжались в кулак. — Тот командир был подчинённым Корвина. Корвин хотел мне отомстить за то, что я его ослушался, и подставил с отказом убивать невинных. Лорд Эдвин просто воспользовался случаем, чтобы убрать меня с дороги. Так что обе истории — части одной интриги.

— А угроза лорду Филипу? — я не удержалась и посмотрела ему прямо в глаза. — Ты тогда сказал: «Убью без дуэли, без свидетелей».

Рагнар опустил глаза.

— Слова, — хрипло выдавил он, и его кадык дёрнулся. — Я никогда не убивал безоружных. Филип — шантажист, трус, но не враг. Изгнание — справедливое наказание.

— Почему же ты так сказал?

— Потому что был в ярости. И хотел, чтобы он поверил. — Он поднял голову, и в его взгляде читалась вина. — Прости, если напугал.

— Не напугал, — ответила я честно, чувствуя, как холодный ветер треплет волосы. — Заставил задуматься.

— Вот этого я и боялся, — усмехнулся он, но усмешка вышла горькой. — Что ты начнёшь думать и решишь, что я монстр.

— Я не думаю, что ты монстр. Я просто… пытаюсь понять.

— Понимать не обязательно. Достаточно верить.

Я смотрела на него, и в его глазах заметен был не огонь гнева, а что-то другое — надежда, страх, желание быть услышанным.

— А ты знаешь, что мой отец писал мне? — спросила я, достав из-за пазухи письмо и чувствуя пальцами шершавую бумагу. — Он предупреждал о заговоре. Что кто-то хочет использовать мой дар.