Через три дня после обеда в поместье Сайласа пришло приглашение от королевы. Не от её камеристки, не через герцогиню — личное, с большой золотой печатью и витиеватым шрифтом.

«Леди Элисса Вэнс, приглашаю вас на вечерний приём в королевском дворце. Жду вас завтра в семь. Королева Элейн»

Я прочитала три раза, прежде чем поверить. Леди Арабелла взяла письмо из моих рук, прочла, кивнула.

— Это важно. Королева редко приглашает дебютанток лично. Ты должна быть безупречна.

— Что надеть?

— Самое лучшее. Но не вызывающее. Королева любит скромность, но не бедность. То синее платье, с серебряной вышивкой. И фамильный сапфир.

— А браслет принца?

— Обязательно. Это знак расположения.

Я вздохнула. Ещё одна ночь в корсете, ещё один вечер улыбок и реверансов.

Следующий день прошёл в сборах. Милли мыла и утюжила платье, леди Арабелла перебирала мои украшения, Дженни готовила веер и ридикюль.

— Волосы уложи в высокую причёску, — наставляла наставница. — Не распускай локоны, это для балов, а не для приёма у королевы. Шея должна быть открыта, но декольте прикрыто.

— А макияж?

— Самый минимум. Пудра, чуть-чуть румян, губы не крась. Королева не любит ярких женщин.

Я послушно сидела перед зеркалом, пока Милли колдовала над моими волосами. В комнате пахло ландышем и воском. Камин тихо потрескивал, и на решётке плясали тени.

Когда я надела платье — тёмно-синий бархат, с длинными рукавами и серебряной вышивкой по подолу, — леди Арабелла обошла меня вокруг.

— Хорошо. Теперь перчатки. Белые, длинные, до локтя. И не забудь браслет.

Я надела браслет Кассиана — он туго обхватывал запястье, и крошечные руны поблёскивали в свете свечей.

— Дженни, — сказала леди Арабелла, — ты поедешь с ней. Я буду во дворце, но позже. Присматривай.

— Да, тётя.

Мы вышли в коридор, и я снова почувствовала знакомое волнение. Королева. Тот, кто правит всем этим миром. От одного её слова зависит судьба рода Вэнс.

Карета ждала у крыльца. Я села, поправила юбки, и мы поехали в сумерках, между зажжённых фонарей.

Дворец сиял огнями. Каждая люстра, каждый канделябр были зажжены, и зеркала отражали тысячи свечей, умножая их до бесконечности. Мраморные полы блестели, как лёд, и наши шаги гулко отдавались в тишине больших залов.

Королева принимала в Малой гостиной — комнате с малиновыми стенами, позолоченными креслами и портретами предков в тяжёлых рамах. Гостей было немного: человек двадцать, всё высший свет. Герцоги, графы, их жёны и дочери.

Королева Элейн сидела в кресле у камина — женщина лет пятидесяти, с седыми волосами, уложенными в высокую причёску, и глазами, которые видели всё. На ней было тёмно-пурпурное платье, без украшений, только королевский герб на плече.

Я подошла, сделала глубокий реверанс.

— Ваше величество, благодарю за приглашение.

— Встаньте, дитя. — Голос королевы был твёрдым, но не злым. — Я наслышана о вас. Подойдите ближе.

Я сделала несколько шагов, чувствуя, как взгляды гостей впиваются в спину.

— Вы молоды, — сказала королева, разглядывая меня. — Но взгляд у вас взрослый. Это хорошо. При дворе не место наивности.

— Я стараюсь учиться, ваше величество.

— Учитесь. И будьте осторожны. Не всем вокруг можно верить.

Она кивнула, отпуская меня. Я отошла в сторону, и сразу несколько дам подошли поздороваться.

— Леди Элисса, как вы поживаете?

— Прекрасно, благодарю.

— А правда, что принц подарил вам браслет?

— Правда.

— Какая честь!

Я улыбалась, кивала, отвечала. Внутри всё кипело от напряжения.

Леди Арабелла была где-то в глубине зала — я видела её серое платье. Дженни стояла у колонны, оглядываясь по сторонам.

И вдруг рядом со мной появился мужчина.

Молодой, с жидкими светлыми волосами, в зелёном камзоле с золотыми кистями. Я узнала его — лорд Филип Эштон. Тот самый, который приглашал меня на танец на балу у герцогини, и которому я отказала.

— Леди Элисса, — он поклонился, — какая приятная встреча.

— Лорд Эштон, — ответила я холодно.

— Вы сегодня прекрасны. Синий вам идёт.

— Благодарю.

— Вы видели новую картину королевы? Ей вчера подарили, из южных земель. Не хотите взглянуть? Она в малой гостиной, там никого нет.

Я заколебалась. Идти с незнакомцем в пустую комнату — нарушение этикета. Но картина… я любила живопись.

— Дженни, — позвала я, — вы пойдёте со мной?

— Конечно, леди Элисса.

Лорд Филип усмехнулся, но возражать не стал.

Малая гостиная оказалась за поворотом коридора. Там горела лишь одна свеча — на столе у окна. Картина висела на стене, накрытая тканью.

— Смотрите, — сказал лорд Филип, сдёргивая покрывало.

Я сделала шаг вперёд — и в этот момент Дженни вскрикнула. Дверь за нами захлопнулась, и щёлкнул замок.

— Что это значит? — я повернулась к лорду Филипу.

Он улыбался — масляно, мерзко.

— Это значит, леди Элисса, что мы немного побудем вдвоём. Вы, я… и ваша компаньонка. Не волнуйтесь, я не трону вас. Но если кто-то увидит, что вы выходите из пустой комнаты с мужчиной, вашему роду конец. Придётся выходить за меня.

— Вы подлец, — сказала я.

— Я прагматик. Вы — хорошая партия. Дар, связи, расположение принца. Ваш отец беден, но вы — богаты возможностями.

Дженни бросилась к двери, заколотила кулаками.

— Помогите! — крикнула она.

— Не кричите, — лорд Филип схватил её за руку. — Здесь никто не услышит.

В этот момент дверь распахнулась.

Рагнар Вулкан стоял на пороге — в чёрном камзоле, с перекошенным от ярости лицом. Его глаза горели красным, и воздух вокруг него дрожал от магии.

— Отойди от неё, — прорычал он.

Лорд Филип отпустил Дженни и попятился.

— Лорд Вулкан, это недоразумение…

— Я сказал — отойди.

Рагнар шагнул в комнату, схватил барона за ворот и вышвырнул в коридор. Тот ударился о стену и сполз на пол, бледный, дрожащий.