Я хотела принести для Мириам подарок, но понятия не имела, что подарить. Цветы – это как-то было бы слишком очевидно, слишком ухаживательно. А она мной заинтересована? Сама не знает? Или чистая платоника? Наверное, она просто дружить хочет. Может, именно так нормальные женщины становятся подругами. Типа, кого-нибудь приглашают вместе поужинать.

По дороге с работы я остановилась возле косметического магазина и купила ей помаду, Ruský Rouge. Себя я уговаривала, что это подарок в благодарность за щедрое мороженое. Хотя на самом деле я знала, что ее испытываю, смотрю, насколько она готова оказаться со мной на одной стороне современности – хотя бы эстетически. Я допускала, что она не красится по религиозным причинам. Но если она будет готова накрасить губы этой помадой, что она еще будет согласна попробовать? Важным казалось, что подарок очень девичий: сексуальный, маслянистый инструмент, который женщина передает женщине.

Когда я вообще первый раз в жизни мастурбировала, то села верхом на подушку и стала себе представлять, что в таком виде иду среди женщин. Представила себе их полную комнату, и все они – матери моих одноклассниц, и передают меня с колен на колени, бедро к бедру, по очереди меня укачивают и успокаивают. И движения их были скорее нянчащими, а не похотливыми, и вот тогда, когда я кончила и еще раз кончила, удалось избежать мыслей о том, что может значить это удовольствие.

Со временем эта фантазия стала более открыто сексуальной, простое сидение на коленях перешло в поцелуи и трение в одежде. И каждый раз, кончая, я думала: «Господи, не допусти, чтобы я любила женщин». Я заставила себя изменить сюжет, воображать с ними не себя, а их мужей. Рисовала себе, как семейные пары друг о друга трутся в одиноких кабинетах, как мужья делают куннилингус женам во дворах под звездами, рядом с бассейном. В этих фантазиях мне приходилось быть и мужчиной, и женщиной, перемещая свое сознание от мужа к жене и обратно. Это было не так стыдно, как две женщины.

В колледже я очень смело вела себя с Зоей и с Кейт – во время встреч с ними мной двигали адреналин новизны и темп интриги. Так все было быстро, что у меня просто времени не было испугаться. Но сейчас, перед встречей с Мириам я ощущала то самое «О господи!», что было в юности.

Дело в том, что я очень мало о Мириам знаю. Знаю, что она еврейка, чуть моложе меня. Знаю, что она очень, очень со мной мила. Знаю, что рядом с ней я чувствую себя так, что могу и десерт съесть или два десерта, и даже китайскую еду могу, наверное.

Знаю, какое чувство она у меня вызывает – будто в жилах моих не кровь, а конфетти. И потому я себе придумываю резоны, потому заплатила за помаду. Моя погоня за Кейт, навеянная иллюзией, строилась на идее, а вот с Мириам я следую чувству.