Поезд пришел в Лос-Анджелес около полудня. Когда я вышел из вагона со своими чемоданами, меня встретил Багси и двое людей Ардиццоне. Эти парни явно были членами Организации, это становилось видно с первого взгляда, но отличались от всех встреченных мной ранее. Да, в строгих черных костюмах, но при этом лица у них были загорелыми. Лос-Анджелес же, а сейчас еще и лето, солнце палит нещадно.

Но после Вегаса здесь было даже приятно. Да уж, правильно говорили «попатрулируешь Мохаве — заскучаешь по ядерной зиме». А ведь через тридцать лет мир будет очень близок к ядерной катастрофе. И вполне возможно, что она все-таки случится, и будет эта самая ядерная зима. Но остается надеяться, что я смогу приложить усилия и избежать этого.

Багси сразу же двинулся мне навстречу и протянул руку.

— Чарли, — сказал он.

— Бен, — кивнул ему я.

Мы пожали руки. Я посмотрел на него — скула была налита синим, это явно след от удара. И костяшки кулаков разбиты, ссадинами покрыты. И когда он подраться успел? Но держался он при этом спокойно, даже спокойнее, чем обычно. Явно что-то случилось.

— Расскажешь в машине, — сказал я.

— Что, так заметно? — спросил он, слегка усмехнувшись, как-то совсем не весело.

— Заметно, что ты подрался, — ответил я. — Пошли.

Мы покинули вокзал и сели в простой Форд, только не синий, какие предпочитали у нас в Нью-Йорке, а в кремового цвета. Ну да, в темной машине здесь просто сваришься, причем очень быстро. Похоже, что местные мафиози предпочитают тачки более светлых цветов.

Один из людей Ардиццоне сел за руль, второй спереди. Мы с Багси разместились сзади.

— Дон Ардиццоне будет ждать вас в ресторане, — сказал один из них. — Но сперва в отель?

— Да, — кивнул я. Машина тут же мягко тронулась с места.

— Я остановился в «Билтморе», — сказал Багси. — Тебе тоже советую.

— Хорошо, — кивнул я, повернулся к Багси. — Расплатишься за меня? Верну, когда приедем в Нью-Йорк.

— Да, — согласился Бен без проблем. — А что, без денег остался?

— Ага, — подтвердил я. — Пришлось все потратить, зато купил много земли.

— Не понимаю, зачем тебе эта пустыня, но спорить не буду. Раз уж Мей решил не спорить, то и мне нечего, — проговорил Багси. Ему явно не хотелось переходить к теме о том, с кем он подрался. Значит, чувствует себя виноватым.

— Рассказывай, — сказал я. — Что случилось?

— Дьюи ушел, — проговорил он.

Я нахмурился. Вот так вот, мой самый страшный враг из будущего ушел. Тогда, когда я приказал следить за ним. Я не разозлился, но это как-то обидно даже, что ли. Потому что это был прекрасный шанс с ним разобраться.

А теперь… Теперь от него можно было ждать вообще чего угодно.

— Рассказывай, — повторил я.

— Два дня все шло нормально, Чарли, — проговорил он. — Я вычислил, где он живет, приезжал с утра и шел за ним. Он ездил по городу и встречался с разными людьми. На третий день поехал в Чайнатаун, я следом. Он зашел в ресторан, я встал напротив, ждал, когда он выйдет. Я думал уже разобраться с ним — знаю же, что ты этого хотел. А место было подходящее — две пули в голову, пистолет выбросить и…

— Но ты с ним подрался, — сказал я.

— Не с ним, — покачал головой Багси. — Я стоял и спокойно ждал. И тут появился Паппалардо.

— Чего? — я не поверил своим ушам. Стив? Я знал, что он где-то на Западном побережье, но что он тут делал-то. — Откуда?

— Да я не знаю, Чарли, — пожал плечами Бен. — Он просто шел по улице. Увидел меня и сразу решил, что я приехал, чтобы убить его. Напал на меня, сам видишь, синяк вот. Дрался не на жизнь, а на смерть, блин.

— А ты?

— Я завалил его на землю и держал. Но пока мы возились, Дьюи вышел из ресторана. Паппалардо крикнул, что это ты прислал меня его убить, Дьюи услышал. Развернулся и побежал прочь. И скрылся. Я не мог за ним погнаться — держал Паппалардо.

— Ты его убил? — спросил я.

— Убил, — кивнул Бен. Это как раз никаких особых эмоций у него не вызывало, он привык уже убивать, и ему это явно нравилось. А вот насчет того, что Дьюи ушел, он явно был раздосадован.

— И что дальше? — спросил я.

— Я пошел к дому Дьюи и стал ждать. Торчал там до ночи. Потом попросил людей Ардиццоне понаблюдать, но он так и не вернулся. Похоже, что бросил все вещи и уехал.

Я посмотрел в окно, за которым проплывал Лос-Анджелес — широкие улицы, пальмы, одноэтажные дома с садиками. На Нью-Йорк не похоже. Наверное, я больше предпочел бы попасть сюда, только в девяностые. И не в преступника, а в полицейского.

Ну а что? Ловил бы братву, которая переехала сюда после развала Союза. Я же и сам из бывших братков, так что все схемы их знаю, никаких проблем у меня это не вызвало бы.

Но ладно, попал, куда попал. В голове у меня крутились мысли.

Первая — Багси, в общем-то, не виноват. Кто ж знал, что там появится Паппалардо, да еще и сразу нападет? И то, что Бен убил его — это тоже хорошо, потому что живой Стив со своими знаниями был проблемой, которая рано или поздно дала бы о себе знать. А вот то, что он засветился перед Дьюи — это плохо.

Но это не его ошибка, это случайное стечение обстоятельств, предусмотреть это было невозможно.

Не знаю почему, но я почувствовал облегчение. Стив мертв, и это снимает с моих плеч груз, который давил уже несколько месяцев. Рано или поздно он вернулся бы и попытался отомстить мне за Массерию. Хоть сейчас, хоть через несколько лет.

— Ладно, хорошо, — сказал я.

— Хорошо? — посмотрел на меня Багси. — В смысле хорошо?

Он явно ждал, что я сейчас буду кричать на него, ругаться. Но, кстати, я вообще почти не ругался последние несколько месяцев, не матерился. О том, чтобы ввести в Семью такое правило, разговора не было, естественно. Это глупость, ведь мафиози — те еще матершинники. Но как по мне, если ты не можешь обойтись в своей речи без мата, то ты ленив или просто тупой.

Впрочем, иногда прорывало, но тогда я ругался на русском. Он подходил под это гораздо лучше, чем английский.

— То, что Паппалардо отправился на тот свет — это хорошо, — сказал я. — То, что Дьюи ушел — плохо.

— Но он слышал твое имя.

— Да, — мне оставалось только махнуть рукой. — Дьюи и до этого слышал мое имя, ты же слышал, что он говорил в поезде. Теперь он увидел, как в Чайнатауне двое мужчин дрались, и один из них кричал что-то про Лучано.

— Он видел мое лицо.

— Твое лицо он видел раньше, Бен, и это проблема, — сказал я. — Так что тебе надо срочно уезжать. Из страны. Поедешь на Кубу на пару недель, заодно посмотришь, как переоборудовали «Лакис». Так что готовься, отправишься сегодня же.

— Эх, — он выдохнул. — А я хотел посмотреть, как вы встретитесь с киношниками, съездить на студию. Может даже снял бы себе какую-нибудь актрисульку.

— Нет, Бен, — я покачал головой. — Езжай сегодня же, нельзя, чтобы тебя тут видели. Потом вернешься в Нью-Йорк. У него могут быть связи с полицией, хотя в том, что он выступит в суде, я сомневаюсь… Ты — не та цель.

— В смысле? — спросил он.

— В смысле, что ему нужен кто-нибудь, чтобы добраться до меня, — сказал я. — А тебя он не тронет, потому что ты скорее сдохнешь, чем заговоришь.

— Да, это так, — кивнул Багси.

— В общем, ты не виноват. Всякое бывает.

Он помолчал секунду, потом усмехнулся, не особо весело, правда, и сказал:

— Я другого ожидал.

— Ничего, Бен, — сказал я. — Ничего.

Мы тем временем доехали до отеля, оба покинули машину. Поднялись вверх, там я оставил оба чемодана, в одном из которых были документы на землю, а во втором вещи. Я забрал у Бенни саквояж с деньгами, которые предназначались для студии, а еще он оставил мне часть своих денег — триста долларов. А потом попрощались, достаточно тепло, и разъехались. Он отправился на вокзал, чтобы поехать во Флориду. А я в ресторан к Ардиццоне.

Ресторан оказался итальянским и напомнил мне Нью-Йорк. Это, пожалуй, было единственным, что оказалось схожим в этих городах. Ардиццоне сидел за угловым столиком, один. Когда мы вошли, он поднялся, кивнул охранникам, что были со мной, и они остались чуть позади.

Я же прошел прямо к столу и протянул ему руку.

— Чарли, — он пожал мою ладонь. — Хорошо добрался?

— Нормально, — ответил я.

— Багси говорил, что ты покупаешь землю в Вегасе. Не хочешь сказать, зачем?

Проговорился все-таки. А ведь ему было сказано не говорить об этом никому, потому что это было мое «ноу-хау». Хотя тут пожалуй, «ноу-уай». Но ладно, партнер в игорном бизнесе мне тоже пригодится, хотя деньги я собирался так и так собрать со всех Семей. Просто хотел, чтобы они строились на моей земле.

— Не хочу, — я улыбнулся. — Но если и ты вложишь туда небольшую сумму, то не прогадаешь, могу сказать одно.

— Посмотрим, как пойдет с нашим другим проектом, — он улыбнулся в ответ. — Может быть и вложусь.

— Как в целом дела идут? — спросил я.

— Нормально, тихо, — кивнул он. — После того, как мы разобрались с Маранцано — везде тихо. Иногда, пожалуй, даже слишком.

Мы сели, тут же принесли меню. Ардиццоне не заказал ничего кроме воды, похоже, ждал меня, хотел продемонстрировать вежливость. Ему же и платить, кстати говоря. Если бы он приехал ко мне — платил бы я. Такие уж правила.

Я заказал пасту и минеральную воду — пить перед важным делом не хотелось. Ардиццоне рыбу. И пусть я и был голодный, но надо было сперва обязательно поговорить о делах.

— Так, ты купил акции? — спросил я.

— Да, — кивнул он. — На сто двадцать тысяч. Если так посмотреть — это примерно пять процентов получилось. Сколько у тебя?

— Двадцать, — ответил я.

— Это сколько ты вложил-то?

— Пятьсот тысяч почти, — сказал я.

— Однако, — он присвистнул. — Похоже, что ты ждешь от этого больших денег.

— И о деньгах, — сказал я. — Ты приготовил?

— Да, — кивнул он. — Еще сто пятьдесят тысяч. Со мной, у Фрэнки. Встреча назначена на четыре, тогда и отдадим.

Сто тысяч — это отдельно. Мы договорились еще на Кубе, что вложим их в фильм. Я пока не сказал, что сценарий писал лично, но все-таки я и вкладывать собирался в два раза больше. А если все пройдет так, как я рассчитываю, то это принесет нам миллион на двоих. Как минимум миллион, потому что я планирую сильно продавить киношников на право первого доллара.

— Честно говоря, Чарли, я не понимаю, почему ты решил вложиться именно в эту студию, — проговорил Ардиццоне. — У них же дела на грани. Почему не в Парамаунт, например?

— Потому что, чтобы войти в дела Парамаунт, нам понадобится гораздо больше денег, — ответил я. — А когда дела идут плохо, то в бизнес войти проще.

— Логично, — кивнул он. — Да, на встрече будет их президент, Джо Шнитцер. Еще Кахейн — считай, казначей. И ЛеБарон — он отвечает за само производство.

— Отлично, — кивнул я. — Они мне и нужны.

— Но руководство у них часто меняется, — сказал он. — Не факт, что они удержатся надолго, а нам потом не придется договариваться с совсем другими людьми.

— Если мы их поддержим, удержатся, — сказал я. — Да, где юрист? Нам надо будет заполнить бумаги.

— Он приедет уже на место, — сказал Ардиццоне. — Старый еврей, Хэш, знает такие дела, как свои четыре пальца.

Мне оставалось только кивнуть. Я заранее спросил о юристе у Лански, у которого были связи в Лос-Анджелесе, и он сказал, что да, человек дело знает. А нам нужен хороший юрист, потому что киношники вполне могут принять нас за обычных денежных мешков и попытаться обмануть.

А евреи в Лос-Анджелесе, кстати, подчинялись Лански — это было забавно. Их было немного, и у них не было централизованной организации. Из будущего я знал, что ситуация потом повернется немного иначе — Багси решит переехать сюда вместе с Микки Коэном, его убьют, а Микки станет главным в его части организации.

Вот только подозреваю, что сегодня я опять поменял историю. Точнее не сегодня, а в тот момент, когда отправил Бена следить за Дьюи, и когда он убил Паппалардо. После такого ему в Лос-Анджелес точно лучше не возвращаться, иначе проблемы могут быть.

Но посмотрим, посмотрим.

Принесли еду, и некоторое время разговор шел о другом. Ардиццоне рассказывал про дела в Лос-Анджелесе, о том, как ситуация изменилась после появления Комиссии. У него было несколько человек, не очень довольных его руководством, но после того, как он вошел в руководящий орган, их голоса поутихли.

Я понял, что он рассчитывает на доходы с кино. Потому что если у него все получится, деньги потекут, и найдется работа для его людей, то относиться к нему станут иначе. Примерно так же, как ситуация поменялась в Нью-Йорке после того, как я стал боссом, снизил процент, и вообще… Стиль руководства у меня был однозначно не такой, как у Массерии.

— Я хочу войти в профсоюз актеров и сценаристов, раз уж тут такое дело, — проговорил Ардиццоне.

— Неплохая идея, — кивнул я. — Тем более, что конкурентов у тебя особенно нет.

— Да, — кивнул он. — Ты же войдешь в долю? Думаю, что с твоим положением у нас конкурентов не появится.

— С чего бы? — я улыбнулся. — Мы для того и создали Комиссию, чтобы можно было разговаривать.

— Да, но Чарли… — он проговорил. — Мы же оба понимаем, что ты стоишь чуть особняком.

— Войду, — сказал я. — Но не напрямую. У моего партнера Лански здесь есть друзья среди евреев. Пусть они поучаствуют, если ты не против.

— Не против, — кивнул босс Лос-Анджелеса. — Если Лански станет работать со мной, то они не будут мутить воду, и это будет хорошо. А то до этого у нас возникали некоторые… недопонимания.

— Хорошо, — сказал я. — А что вообще с профсоюзами? Ты наблюдаешь за ними? Не случайно же решил войти в бизнес.

— Слежу, — кивнул он. — Там сейчас слабая верхушка, много внутренних споров. Кризис ударил и по ним. Люди недовольны студиями — они режут гонорары, сокращают контракты. Актеры злятся, но организоваться не могут. Сейчас хороший момент, чтобы войти туда.

Он достал из кармана пачку сигарет, прикурил, протянул мне. Я взял, тоже закурил.

— Я вообще об этом подумал, когда Маранцано сказал тебе на встрече, чтобы ты не лез в швейный профсоюз, — сказал он. — Ну и после того, как ты предложил мне влезть в киношный бизнес. И думаю, я не ошибусь, если скажу, что швейный профсоюз Нью-Йорка уже под тобой.

— Не совсем, — я покачал головой. — Но я работаю над этим. Но дам тебе совет — не лезь в руководство. Поставь несколько лояльных людей на ключевые должности — этого будет достаточно. Остальное само придет.

— Да, это логично, — согласился он. — Иначе будет слишком много внимания. Будут говорить, что профсоюз управляется мафией. А ты же сам знаешь, газетчикам везде мерещится мафия.

Он рассмеялся. Мы еще немного поели, после чего Ардиццоне вдруг посмотрел на меня и сказал:

— Да. А что это за человек был, которого искали мои люди?

— Один адвокат из Нью-Йорка, — ответил я. — Перешел мне дорогу еще в прошлом году. Надо было с ним разобраться, но вышло то, что вышло.

— Он будто сквозь землю провалился, — сказал он. — Мои люди искали его по всему городу, но так и не нашли. И домой он тоже не приходил.

Я только кивнул. В общем-то, другого я и не ожидал. Он, скорее всего, уже уехал из города куда-нибудь еще. Но в скором времени он объявится, причем в Нью-Йорке. Правда, подозреваю, уже не в статусе адвоката, а в статусе помощника прокурора. И будет копать под меня, причем еще сильнее.

Ладно, у меня есть, что ему противопоставить, мы еще посмотрим, кто победит. Мы доели, Ардиццоне, к моему удивлению, не расплатился, а просто встал. Может быть, это его ресторан? Или хозяин так обязан ему, что кормит бесплатно.

— Поехали, — сказал он. — Немного покажу тебе город перед тем, как двинем на студию.

— Поехали, — охотно согласился я. В Лос-Анджелесе я тоже был в прошлой жизни, и мне хотелось посмотреть, как он изменился за почти сто лет.