На рис. 5 мы видим четко отмеченный центральный поворотный пункт, расположенный в середине второго акта (и в середине всей истории).

Рис. 5. Трехактная структура и ее основные поворотные моменты

Идея центрального поворотного пункта (мидпоинта), хотя и тщательно изучена сценаристами, часто игнорируется писателями-прозаиками и преподавателями писательского мастерства. У меня обширная библиотека из книг, выпущенных за последние сто лет на эту тему, но почти ни в одной из них не говорится о важности мидпоинта.

Длинный второй акт имеет свойство провисать, если не продумать все действия очень тщательно. Одно из часто используемых решений – ввести побочные сюжетные линии, которые дадут возможность выбраться из «болот» второго акта.

Но бедняге Чарли это не очень-то поможет, поскольку все действие, которое происходит, мы видим его глазами, а других персонажей во втором акте нет. Хотя, конечно, я мог бы написать больше сцен дома с Шарлин и их дочерью Шарлоттой (я упоминал, что у них была дочь? скорее всего, нет, поскольку я это только что придумал), показав события с их точек зрения и таким образом введя нескольких протагонистов.

Другое (частичное) решение проблемы «провисания» второго акта – это мидпоинт.

Этот важный поворотный пункт возникает примерно на полпути повествования.

Но мидпоинт – это не просто способ подтолкнуть вашего рассказчика к финалу истории.

Его роль гораздо более значительная.

Именно Густав Фрейтаг в своей книге «Техника драмы» (Techniques of the Drama, 1863) первым указал на важность центрального поворотного пункта.

Фрейтаг считал, что сюжетный план должен выглядеть как на рис. 6. К такому выводу он пришел, изучая драматургию елизаветинской и яковианской эпох, в том числе работы Шекспира и Бена Джонсона.

Рис. 6. Пирамида Густава Фрейтага

На первый взгляд эта пирамида кажется нелогичной – я всегда представлял себе сюжеты, скорее, как на рис. 7: напряжение нарастает почти до самого конца, а затем спадает.

Но Фрейтаг был в чем-то прав (можно сказать, он нашел ту самую «точку» в середине).

Рис. 7. Альтернативная пирамида сюжета

Хотя трудно представить, как вся вторая половина драмы может считаться «ниспадающим действием» – ведь впереди еще резкий рост напряжения в момент глубочайшего кризиса и кульминация. Тем не менее мидпоинт важен.

На самом деле он имеет решающее значение, хотя, как уже отмечалось, для романиста, в частности, мидпоинт не обязательно должен находиться ровно посередине (где его часто можно найти в фильмах и пьесах).

Скорее всего, он будет где-то около центра, но для прозаиков мидпоинт – это концептуальный момент или эпизод, а не точное место в повествовании.

Мидпоинт представляет собой центральную ось истории.

Это не обязательно самый драматичный момент, но это момент высшей значимости.

Мидпоинт не решает проблему главного героя (созданную первым крупным поворотным пунктом).

Он лишь дает ему первый намек на решение, которое будет найдено ближе к концу истории, во время кульминации.

Вот некоторые из значений, которые может иметь мидпоинт – или, возможно, он будет выражать лишь одно из них, а может, и все сразу.

1. Точка невозврата. События зашли слишком далеко, чтобы главный герой мог отступить и вернуться к оставленной позади жизни.

2. Момент прозрения (mirror moment). Понимание истины для главного героя, вспышка важного знания или самопознания. Протагонист впервые подходит к осознанному выбору и начинает усваивать урок, который ему предстоит постичь (и применять на практике) до конца истории. Это потенциальное лекарство от проблемы, возникшей в завязке, или ключ к ее решению.

3. Потребность, которая впервые выходит на поверхность, чтобы вытеснить желание (см. главу 7).

4. Протагонист становится более активным, а его действия – упреждающими.

5. Обнаруживается то, что считалось утраченным. Затем протагонисту предстоит до конца истории пытаться «вернуть это домой» или применить в своей жизни. Этой находкой обычно оказывается правда о самом себе.

Вне зависимости от того, какой из этих вариантов реализуется, в мидпоинте антагонистические силы обычно (еще больше) пробуждаются, опасность возрастает, главный герой подвергается все большему и большему давлению.

За дальнейшими разъяснениями и примерами центральных поворотных пунктов (мидпоинтов) в известных историях обращайтесь к Приложению 2.

Как мы можем применить принцип мидпоинта к моей истории «Чарли и яма»?

Проблема в том, что, выбрав очень простой сюжет – «человек в яме», – я, как это ни парадоксально, все усложнил.

Первое осложнение, как я уже отмечал, – это дефицит возможностей для диалога.

Второе – нехватка разнообразных опасностей в окружающей обстановке.

Ведь Чарли просто застрял в яме. Один.

Он не участвует в парламентских баталиях, не сражается с серийным убийцей и не плывет на лодке с психопатом, отбиваясь от акулы.

Он просто немного испачкался в грязи, замерз и напуган.

В том, что его окружает, нет ничего особенно захватывающего.

Это просто… ну, яма.

Чтобы создать осмысленную центральную поворотную точку, нам нужно вернуться к началу истории, к созданию образа Чарли и описанию его ситуации.

Допустим, он прощается с Шарлин не наедине – в сцене участвует и его шестилетняя дочь Шарлотта.

Изменим ситуацию, когда Чарли замечает червяка на кухонном полу, – пусть теперь будет другой сценарий.

Маленькая Шарлотта подходит к Чарли как раз в тот момент, когда он собирается с ними прощаться.

Она просит его закрыть глаза и протянуть руку.

Он так и делает, ожидая получить приятный подарок.

Вместо этого она кладет ему на ладонь извивающегося червяка. (Шарлотта, настоящая проказница, знает о фобиях Чарли и прекрасно понимает, что эта выходка расстроит отца; к тому же так она символически выражает свое мнение о нем: он – червяк.)

Чарли как по команде роняет червяка и кричит.

Шарлин и Шарлотта заливаются смехом.

Чарли чувствует себя униженным.

Он уходит из дома в ярости.

«Какого черта? – думает он. – Ну и что с того, если мой брак распадется? Подумаешь! Моя жена – настоящая мегера, которая с самого начала затащила меня обратно в эту адскую дыру, а дочь – паршивка.

В крайнем случае я всегда могу пойти пожить у своей преданной, хотя и властной, вечно требующей внимания матери».

Теперь мы создали предпосылки для полноценного мидпоинта.

Итак, мы снова возвращаемся к Чарли, который застрял в своей яме и застрял во втором акте.

Он прошел через экспозицию и запускающее событие. Перед ним стоит проблема, требующая немедленного решения, и еще одна, более долгосрочная (его пассивность, которая, возможно, развилась из-за чрезмерно опекающей его матери).

На этом этапе он остается скорее человеком пассивным и медленно реагирующим, нежели проактивным.

Там, внизу, конечно, есть черви. А Чарли очень не любит червей.

И все же, вместо того чтобы хоть что-то предпринять в этой ситуации, он, как и прежде, начинает плакать и жалеть себя.

Его мантра, родившаяся после ухода из дома, теперь повторяется снова.

К черту работу.

К черту Шарлин и к черту Шарлотту.

Кому они нужны?

Я останусь здесь.

Работу я не получу, но в конце концов кто-нибудь меня вытащит.

Да, Шарлин, скорее всего, бросит меня, но я всегда могу вернуться к матери.

И вот ТОГДА в глубине ямы, усталый и в полудреме, в срединной точке второго акта (и всей истории), он то ли видит во сне, то ли вспоминает слова, сказанные ему матерью в детстве:

«Без меня из тебя ничего не выйдет».

Он в испуге просыпается.

Может, возвращаться к матери все-таки не лучшая идея.

И ТУТ на его телефон приходит сигнал.

Каким-то образом он поймал сеть!

Он судорожно тянется за телефоном, но не может его найти.

Неужели он выпал из кармана, когда Чарли катился по склонам ямы?

Наконец он находит его, покрытый грязью.

Он стирает грязь с экрана и проверяет сообщение, которое ему с трудом удается разобрать без очков.

Шарлин прислала ему видео.

На нем Шарлин и Шарлотта извиняются за свою грубость, говорят, что любят его, верят в него на все сто процентов и знают, что ничто не помешает ему добиться успеха на собеседовании.

Еще один сигнал: одно из тех вечных сообщений с жалобами, которые он постоянно получает от матери:

«Чарли! Почему ты мне не позвонил?»

Он в гневе отправляет его в архив и замечает буквально десятки похожих сообщений: «Где ты?», «Что ты делаешь?», «Почему ты не здесь?».

И все же, несмотря на свое отчаянное положение, он устало отвечает матери одним из привычных извиняющихся сообщений.

Тем самым он случайно тратит последние остатки заряда батареи – прежде чем успевает позвонить и попросить о помощи.

Его неоправданная и иррациональная покорность матери стоила ему последнего шанса выбраться.

Теперь он безнадежно смотрит на пустой черный экран своего телефона.

Потрясенный, он видит в нем свое заплаканное, жалкое отражение.

Это его момент прозрения.

Подавленный, замерзший и напуганный, он вдруг осознает, в кого он превратился.

Размышляя о только что просмотренном видео, он понимает, как сильно любит жену и дочь. И как сильно они любят его.

Подстегнутый этим озарением, он принимает решение.

Он обязан выбраться из ямы, получить работу и сохранить дом.

Не только для себя, но и для Шарлотты и Шарлин.

И когда он смотрит на свой разрядившийся телефон, аккумулятор которого сел из-за переписки с матерью, до него с необычайной силой доходит, что его мать – властная манипуляторша, которая всегда его тормозила.

На смену желанию приходит потребность.

Сначала он просто хотел выбраться из ямы и получить работу.

Теперь он осознал свою потребность.

По сути, это означает повзрослеть.

(Вспомните: в первой версии этой истории к новой попытке выбраться из ямы Чарли подтолкнула лишь мысль о гневе жены, вызванном его беспомощностью и неизобретательностью. Другими словами, он был пассивен, с замедленной реакцией, им двигал страх, а не прозрение и мужество.)

Теперь он активен и его поступки становятся упреждающими.

Он действует созидательно, во благо не только себе, но и другим.

Ему, без сомнения, придется рисковать, чтобы выбраться.

Но это лучше, чем просто гнить здесь и подвести жену, дочь и, в конце концов, самого себя.

И это лучше, чем навсегда остаться маменькиным сынком.

И вот, как и в первой версии (в которой отсутствует мидпоинт), он сражается со змеями, бежит, чтобы успеть на собеседование, получает работу и жизнь возвращается в привычное русло.

Но теперь перед нами более проработанный, объемный протагонист, поскольку Чарли фундаментально изменился и по-новому осознал, кто он такой.

В первой версии ключевая идея – преодоление страха. Во второй это по-прежнему преодоление страха, но оно дополнено более глубоким прозрением и развитием характера Чарли.

Это придает истории более насыщенный вкус, хотя исход, по сути, остается тем же.

Чарли больше не находится под властью своей матери-манипуляторши, и он осознает, как сильно его любят дочь и жена, пусть даже порой они и ссорятся.

Он преодолел свой страх перед ползучими тварями (который, возможно, существовал лишь потому, что до сих пор он и сам был в некотором роде «ползучей тварью»).

Он впервые по-настоящему ценит дикую, непредсказуемую красоту природы – вместо того чтобы вечно пытаться свести свою жизнь к состоянию идеальной безопасности, в прямом и переносном смысле глядя большую часть времени себе под ноги.