Открываю дверь и щурюсь от яркого света.
Это не Эстер. На пороге, застенчиво улыбаясь и засунув руки глубоко в карманы, стоит Ноа. На секунду вспоминаю фотографию его четырнадцатилетнего, робеющего от судебных процедур.
– Привет.
– Привет.
Получается довольно неловко – я понятия не имею, о чем с ним разговаривать. Не сказать, что мы не знакомы, но мы и не друзья. Он мне всю ночь врал, а его мамаша даже пыталась застрелить.
Ноа заглядывает в дверь.
– Твои подруги здесь?
– Они как раз к вам поехали… расплатиться с твоей мамой.
– Вот как… – Он выглядит раздосадованным. – Черт, а она мне сказала, что вы здесь ждать будете. Ее сейчас и дома-то нет, по-моему.
– Что ж, будем надеяться…
Ноа продолжает топтаться на пороге, и тут до меня доходит, насколько это грубо с моей стороны – вообще-то дом его.
– Зайдешь?
– Да, конечно.
Войдя в комнату, он оглядывается. Девчонки хорошо постарались – все отмыли. Секунду мы стоим, не зная, что сказать.
– Вы тут такое придумали… – начинает Ноа. – В общем, прости, что наврал ночью.
– Ничего, ты не виноват.
Иду в гостиную, и он, вытерев ноги о половик, следует за мной.
– Я вообще не хотел… Но твои подруги очень просили, уговаривали, мол, тебе понравится…
– Все в порядке, не переживай.
Я опускаюсь на диван, а он садится в кресло, положив руки на колени. Вообще-то, наверное, надо предложить кофе… Еще одна неловкая пауза.
– Я… у меня с собой нет наличных, – выдавливаю я. – Но, если твоя мама не дома, они скоро вернутся. Или я могу сделать перевод…
Ноа хмыкает, закатив глаза.
– Мама признает только наличку. Ничего, что-нибудь придумаем.
Он снимает шапку – волосы торчат в разные стороны.
– Мне жаль, что… – пытаюсь придумать, как получше извиниться. Соображается плохо. – Я понятия не имела, что они на тебя вышли. Знаю, тебе пришлось очень тяжело, прости, что невольно разбередили прошлое.
– Да… – Ноа, спокойно улыбаясь, дергает плечом. – Ничего страшного. С тех пор прошло уже много лет.
Мы сидим словно на первом свидании – не самом удачном, надо сказать. Хотя к чему вообще эти мысли – у меня ведь свадьба через месяц!.. Опустив руку в карман, я с удивлением нащупываю его записку. Надо же, совершенно о ней забыла!
– Ты мне записку оставил… – Я достаю из кармана клочок бумаги и показываю ему. – Правда хотел что-то рассказать или это часть игры?
Ноа чешет затылок.
– Нет. В смысле, не то чтобы я мог рассказать очень много. Просто подумал, если захочешь взять интервью, я готов. Николь кое-что о нем говорила, и…
Ясно, Ноа тоже хочет попасть в телевизор. Не знаю, почему приходит разочарование и одновременно с тем отрезвление. Возможно, и правда стоит взять у него интервью – будет что добавить в отчет. Однако сейчас я и имя-то свое с трудом назвать могу.
– Слушай, я, честно говоря, устала. Давай наберу тебе на следующей неделе?
– Конечно.
Ноа равнодушно пожимает плечами – и тут замечает на столике подаренную мне книгу про убийцу 666.
– Ух ты! Такой я не видел, – он протягивает руку и потом поднимает глаза на меня. – Можно?
– Конечно! Это подарок от Лэйни. Таких уже не найдешь – весь тираж распродан.
Откинувшись на спинку дивана, я с трудом подавляю зевок, глядя, как Ноа листает страницы. Все тело ноет от усталости. Хочется одного – свернуться калачиком и заснуть. Скорее бы Лэйни с Мэлоди возвращались!
Неожиданно Ноа усмехается.
– И почему мама дала им именно эту фотку! Я тут по-дурацки выгляжу.
Он протягивает мне книгу, и я двигаюсь ближе, чтобы посмотреть, – прямо-таки старинные друзья разглядывают фотографии в альбоме. Страница открыта на том снимке, который печатали повсюду: Ноа сидит за столом у себя в комнате, кровать не заправлена, на заднем плане включена какая-то видеоигра, повсюду пустые банки из-под газировки – типичный подросток. Но на этот раз фото чуть увеличено, чтобы лучше было видно лицо и взъерошенные волосы, словно он минуту назад встал с постели.
– Нормально ты выглядишь, – вежливо возражаю я. – Просто… молодо. Не переживай.
Ноа уже собирается закрыть книгу.
– Постой!
Я чуть не подпрыгиваю. На увеличенной версии видно кое-что, чего было не разглядеть на исходном снимке. На мониторе за спиной у Ноа застыл кадр из видеоигры: солдат строчит из пулемета, вокруг летят пули, а в углу аватарка и игровой ник Ноа – Откровение 13:18 МЭДМАН.
Чувствую, как волосы на затылке шевелятся.
Не АДАМ и не МАДАМ было в той записке. МЭДМАН – одержимый!
Внезапно в памяти всплывают имена из «Твиттера» – те, от которых я получала самые мерзкие комментарии, а конкретно ТНТ. Полное имя Ноа – Томас Ноа Томпсон.
– Что там? – спрашивает Ноа, вглядываясь в изображение.
– Ничего, показалось, – я захлопываю книгу и, потягиваясь, как ни в чем не бывало встаю с дивана. – Девчонки вот-вот приедут, – медленно иду к двери, давая понять, что ему пора. – Не обязательно их дожидаться. Они наверняка уже встретились с твоей мамой.
– Да, конечно.
Ноа явно удивлен внезапным окончанием разговора и все же не спеша поднимается на ноги.
– Я правда ужасно устала. Позвоню тебе на следующей неделе насчет интервью, ладно?
Открываю дверь. Ноа делает еще шаг – а потом внезапно захлопывает и запирает дверь.
И поворачивается ко мне:
– Проведем интервью прямо сейчас.