Мы спускаемся в темноту, и становится заметно холоднее. Почувствовав под ногами бетонный пол, я поднимаю руки и пытаюсь нащупать в воздухе шнурок выключателя. Наконец пальцы смыкаются на чем-то похожем на шнур, и я тяну вниз – раздается щелчок, и комната озаряется тусклым сероватым светом.
Здесь все, как было: на полу лужа засохшей уже крови, следы наших ног. Не похоже, чтобы сюда кто-то спускался, пока нас не было. Нож так и лежит на прежнем месте, а рядом резинка для волос, заскорузлая от крови. Увидев ее, Мэлоди вскрикивает и отшатывается.
– Это… резинка Лэйни, – шепчет она, показывая пальцем.
– Знаю, – с грустью подтверждаю я. – Ты не спускалась сюда после?..
Опустив глаза, Мэлоди морщится и качает головой.
– Смотри. Вон ружье.
Она проходит чуть дальше, и действительно – на стене висит ружье. Неудивительно, что в прошлый раз я его не заметила: наткнувшись на резинку Лэйни, я испугалась и убежала наверх.
– Давай посмотрим, вдруг тут еще что-то есть.
Мэлоди соглашается, и мы исследуем подвал: каждый угол, каждую щелку, включая электрощит, насос и пустое пространство за печкой.
– Вроде бы все осмотрели.
– Да, похоже на то.
Возвращаемся к стене, на которой висит ружье, и опасливо смотрим на него. Мэлоди подходит чуть ближе.
– Странно, не находишь? Почему он его не забрал?
Да уж…
– Видимо, предпочитает другие виды оружия.
Встав на цыпочки, Мэлоди тянется к ружью, однако со стоном застывает: из раны на ноге сочится кровь. Я снимаю ружье с крюка и протягиваю ей, словно подарок.
– Держи.
– Спасибо, – она неловко улыбается. – Уж лучше, чем теннисная ракетка.
В гостиной Мэлоди откидывает ствол ружья и показывает мне два сидящих в гнезде патрона.
– Есть! Заряжено.
Кажется, она не зря нарядилась в охотничью шапку.
Мэлоди упирает приклад в плечо и, сощурившись, смотрит вдоль ствола. Движения уверенные, отточенные – можно подумать, она подобное тысячу раз делала.
– Ты так умело обращаешься с ружьем – аж жутко становится.
Мэлоди, не меняя позы, улыбается.
– Помнишь, я как-то снималась в пилотной серии, а сериал в итоге так и не вышел?
Смутно припоминаю что-то подобное пару лет назад. К несчастью, нам с Лэйни не раз приходилось наблюдать, как срывались проекты, в которые приглашали Мэлоди. В последний раз она должна была сниматься в социальной рекламе против наркотиков: по сюжету, ее героиня кололась в ванной. Мам, привет! Поздравь: меня взяли на роль девушки, которая умирает от передоза, лежа в ванне!
– Я играла вторую сестру, – говорит Мэлоди, опуская ружье. – Там в дом вломился грабитель, и я должна была его застрелить. Патроны, конечно, были холостые, однако мне все равно пришлось пройти инструктаж по технике безопасности. Плюс я сама взяла несколько дополнительных уроков стрельбы – моя героиня умела пользоваться оружием… Научить тебя?
Я застываю в нерешительности – благодаря работе в «Краймлайне» мне слишком хорошо известна статистика. Если в доме есть ружье, вероятность летального исхода повышается в два раза, а если вы женщина, то в семь. Женщины обычно погибают от рук тех, кто, как предполагается, их любит.
– Лучше не надо.
– Да ладно тебе! – Мэлоди вновь вскидывает ружье. – А если он вернется? Тебе не помешает уметь стрелять.
Пожалуй. Дома, конечно, мне оружие не нужно, однако раз неподалеку рыщет маньяк…
– Хорошо, давай.
– Так, иди сюда. Становись как я, – Мэлоди приподнимает ствол и делает вид, что прицеливается. – Лови гада на мушку и спускай курок. Предупреждаю, курок тугой, так что придется приложить усилие.
Она поворачивает ко мне серьезное лицо.
– Понятно.
– Прицеливаешься и спускаешь курок, – Мэлоди вновь делает вид, что прицеливается. – И-и-и… Паф! – Она чуть задирает ствол, как будто выстрелила.
Ее возглас эхом разносится по комнате.
– Теперь сама попробуй, – предлагает она, протягивая мне ружье.
Я неохотно принимаю его.
– Тут есть предохранитель? – нервно спрашиваю я.
Мэлоди показывает мне маленький, покрытый ржавчиной рычажок на прикладе.
– Я сняла его.
Сняла предохранитель?! Это точно моя подруга?
Под внимательным взглядом Мэлоди я упираю приклад в плечо, делаю вид, что спускаю курок и вяло говорю «паф».
– Отлично! – учительским тоном хвалит она.
Я с облегчением опускаю ружье.
– Осторожнее! – кричит Мэлоди, отбирая у меня дробовик и осторожно прислоняя к стене. – С оружием шутки плохи.
– Ладно, ладно, Энни Оукли[16]…
И тут мы обе вздрагиваем: раздается звук. Самый сладостный звук на свете! Входящее сообщение.
– Телефон, – пищу я, и мы бросаемся смотреть.