Сентябрь

– По-моему, нельзя это так оставлять, – говорит Джей, приподнимаясь на локтях. – Сначала цветы, теперь письмо. Всему должен быть предел.

На улице еще жарко, и мы лежим на одеяле, читая перед сном и периодически переговариваясь. Джей спит без майки, так что рядом со мной сейчас в буквальном смысле модель из рекламы мужского белья.

– Мне не нужна охрана, – отвечаю я, уткнувшись в очередной триллер.

Джей вздыхает.

– Хотя бы подумай над этим, – просит он, листая на планшете журнал по экономике. – Ради меня.

– Ладно.

Улыбнувшись, я возвращаюсь к книге.

– Странно это все, конечно.

– Что тебе приходят письма, написанные кровью? Да уж, странно – не то слово! – Джей барабанит пальцами по планшету.

– Да нет, я про эту историю с отчимом, – мы обсуждали ее чуть раньше. – Что Адам был учителем в воскресной школе.

Приходит новое сообщение. Взяв с тумбочки телефон, я вижу фотографию двух вариантов роз, которые по цвету едва отличаются друг от друга. «Брайдал Акито или Ла Перла? – спрашивает мама. – Если очень хочешь, можно оставить лилии». Показываю картинку Джею.

– Брайдал Акито, – с непоколебимой уверенностью заявляет он.

Джей всегда все делает и говорит с непоколебимой уверенностью. Если бы ему пришлось сажать самолет, он бы и это сделал с непоколебимой уверенностью. Правда, надо отметить, что управлять самолетом Джей как раз умеет.

– Кстати, моя мама тоже предпочитает розы, а не лилии, – добавляет он.

Я улыбаюсь – теперь Джей всячески старается меня задобрить. Его мать меня терпеть не может, однако воспитание не позволяет ей заявить об этом в открытую. Когда мы впервые созванивались с ней по видео, она натянула на лицо улыбку, холоднее которой мне видеть еще не приходилось, а как только речь зашла о бывшей жене Джея, Эмили, моментально растаяла. Справедливости ради, моя мама Джея тоже не жалует.

И тут мне в голову приходит новая мысль.

– Мамы…

Я так сосредоточилась на отчиме, что даже не подумала о матери!

– Да уж, – отзывается Джей. – Что бы мы без них делали…

Выключив планшет, он кладет его на тумбочку.

– Я не об этом. Может, мама что-нибудь знает…

Джей поворачивает голову.

– Знает о чем?

– О записке с «Откровением».

Возможно, в полной версии интервью что-то есть. Вдруг она упомянула важную деталь, а никто просто не обратил внимания?

– А, ты об этом… – В голосе Джея слышится усталость. Подняв руку, он смотрит на часы. – До завтра потерпит? Уже полночь.

– Да, ты прав, лучше завтра.

Отложив книгу, я собираюсь погасить свет и отправиться в другую комнату спать, как вдруг мне приходит в голову, что рядом со мной вообще-то модель из рекламы нижнего белья. Слегка улыбнувшись и получив улыбку в ответ, я провожу ладонью по его животу.

– М-м-м-м…

Джей поворачивается и принимается целовать мне шею и лицо, щекоча меня своей бородой.

– М-м-м-м… – мурлычу я в ответ, стягивая с него трусы.

Я глажу ладонями его мускулистые бедра и едва успеваю переводить дыхание между поцелуями, а Джей коленом раздвигает мне ноги.

* * *

– Нет! – воплю я, отталкивая его.

Неизвестный в балаклаве пытается ударить ножом Бабушку. Я тяну его назад, а он продолжает махать лезвием, так что мне приходится бить изо всех сил. Больно ударяюсь костяшками пальцев. Из-под балаклавы течет кровь, однако он все еще рвется убить мою кошку, и я продолжаю лупить его кулаком: разбиваю сначала губу, потом глаз…

Просыпаюсь от того, что бью кулаком в стену, и сажусь, хватая ртом воздух. Пижама промокла от пота. Мои удары пришлись буквально над головой у мирно спящего Джея. Бабушка приоткрывает один глаз и вновь засыпает, даже не подозревая, как отчаянно я пыталась ее спасти. Словно в тумане, разглядываю свой кулак: средний палец уже покраснел и немного опух.

Нервно потирая руку, вылезаю из постели. Пытаться заснуть больше нет смысла: я либо всю ночь пролежу с открытыми глазами, дергаясь от каждого звука, либо, что еще хуже, действительно засну, и мне опять приснится то же самое.

Тихонько выйдя из комнаты, проверяю телефон, и яркий свет экрана бьет в глаза. Вновь высветившаяся картинка с розами напоминает мне, о чем я думала, прежде чем отвлеклась на кубики пресса на животе у Джея.

Моя мама, его мама, мама Николь Уайт. Откровение 13:18 АДАМ.

Раз уж спать больше не придется, можно и поработать. Иду в гостиную, где на столе с вечера остался ноутбук. Включаю его, и комната заполняется мерным гулом и бледноватым светом. Зевнув, открываю полную версию старого выпуска «Краймлайна» и прокручиваю до интервью с родителями Николь Уайт. Вооружившись блокнотом и сбавив громкость, чтобы не разбудить Джея, запускаю видео.