Тупо таращусь на замолкшую трубку. Она что, провода перерезала?
– Я звонила в службу спасения. Мне нужно помочь друзьям.
– Да неужели? – доносится из-за двери приглушенный голос Эстер. – А может, ты пыталась Ноа во что-нибудь втянуть?
Пыталась Ноа во что-нибудь втянуть? Кладу трубку и решительно иду к двери, намереваясь поставить Эстер на место.
– Нет, я пытаюсь…
Дергаю ручку, но она не поворачивается.
– Эстер, выпустите меня немедленно! Слышите?
– Я сразу сказала ему, что от тебя будут одни неприятности, – недовольно ворчит Эстер. – В тот самый момент, когда увидела тебя. Ты такая же, как и та, Николь.
– Ладно, послушайте… – Я стараюсь говорить спокойно, чтобы убедить ее. – Клянусь, ваш сын тут вообще ни при чем. У меня и в мыслях не было встречаться с ним. И вообще, у меня свадьба скоро, я же говорила.
Старуха в ответ лишь недоверчиво хмыкает.
– Эстер, у меня был девичник!
– Ну да, рассказывай.
Еще раз безуспешно дергаю ручку.
– Я не вру! Мои подруги в беде, они ранены!
Пару мгновений жду, не взыграет ли в ней сочувствие, однако слышен лишь странный металлический звук. Очевидно, ее не переубедить, так что нечего зря терять время.
– Ноа! Ноа! – кричу я, стуча кулаками в дверь.
– Замолчи сейчас же! – шепотом требует она. – Только попробуй разбудить его – пожалеешь.
– Ноа! – ору я еще громче, всем телом наваливаясь на дверь. – Ноа, помоги!
Ударив ногой в дверь, замечаю, что петли начинают шататься. Может, я и сама справлюсь? Еще раз с размаху бью ногой в дверь. Будь здесь Лэйни, она бы в два счета ее выломала.
– Предупреждаю, – рычит Эстер.
Продолжаю бить ногой в дверь. Из другого конца коридора доносится звук поспешных шагов.
– Какого черта! Что здесь происходит?
– Она заперла меня в комнате! – кричу я, наваливаясь на дверь.
– Господи, опять!
Опять?
– Ладно тебе, мам, убери его. Мы ведь уже говорили: это опасно, – в коридоре слышится какая-то возня. – Мам, хватит! Это плохо кончится, ты кого-нибудь ранишь.
– Она дьявольское отродье, сынок, – судя по голосу, Эстер пытается отбиться от него: – Ее нельзя выпускать.
– Господи, мам, прекрати! Прошу тебя! Немедленно!
За дверью явно происходит потасовка, ручка вращается туда-сюда.
– Для твоего же блага! – кричит она, наваливаясь всем телом на дверь.
– Мне придется вызвать доктора Сингха, – грозит Ноа. – Ты этого добиваешься? Теперь он точно выпишет тебе препараты, вот увидишь.
– Я не позволю ей навредить тебе! Ты опять сорвешься! А я-то знаю, чего тебе стоило прийти в норму!
Схватив рюкзак, я отхожу на несколько шагов и изо всех сил бросаюсь вперед. Петли слетают, дверь распахивается, и передо мной предстает заспанный, удивленный Ноа и перекошенное от ярости лицо его мамаши. В руках у нее дробовик, и она направляет дуло в мою сторону.
– Мам, нет! – вопит Ноа, прижимая ее к стене, и кричит уже мне: – Быстрее! Беги отсюда!
Едва протиснувшись мимо них, я сломя голову несусь вниз по лестнице. На последней ступеньке я оступаюсь и подворачиваю ногу. Рыча от боли, хватаю висящие перед камином шапку, куртку и варежки и кое-как натягиваю на себя: они еще влажные, но хотя бы прогрелись.
– Мам, стой! – доносится крик Ноа.
Обернувшись, я вижу, как Эстер спускается вниз – гораздо быстрее, чем можно ожидать при ее больных ногах, – а Ноа бежит за ней по пятам. Дуло дробовика скачет вверх-вниз при каждом шаге. Залезаю в мокрые, холодные ботинки, рывком открываю дверь и бросаюсь прочь, задыхаясь от боли.
Бежать не получается: нога болит невыносимо, а на подошвы налипают огромные пласты снега. Хочется оглянуться, но нельзя терять ни секунды. Прихрамывая, продолжаю двигаться вперед. За спиной слышны приглушенные голоса.
– Для твоего же блага, сынок!
– Мам, нет…
Вперед, вперед! Как можно быстрее! Беги, Алекс, беги!
Сзади раздается выстрел.