В ожидании, пока Ноа принесет телефон, мы с Эстер сидим за кухонным столом. Я словно попала в прошлое, в какой-то фильм из 70-х: зеленые столешницы, темно-оранжевая плитка, все выцветшее и потрескавшееся.
Крошки трех твердых как камень печенек (тоже из 70-х?) прилипли к языку. Запиваю горьким черным кофе из щербатой керамической кружки – я беру ее обеими руками и ставлю локти на клеенчатую скатерть в цветочек. Эстер бросает на меня строгий взгляд, и я поспешно убираю локти со стола. От кружки тонкой струйкой поднимается пар, а от Эстер исходит едва различимый запах ночного крема.
– Вам не стоило и приближаться к тому дому, – глядя в сторону, говорит она. – Плохое, гиблое место.
Молча пью отвратительный кофе. Похоже, лучше вообще не вступать с ней в беседу. Мне нужен телефон – все! Я и так уже сорок минут здесь проторчала, а это на сорок минут дольше, чем следовало.
– И Николь эта тоже зачем-то туда поперлась, – в ее словах слышен нескрываемый яд. – Поделом ей.
– Поделом? – От удивления я даже забываю, что решила молчать.
Эстер презрительно хмыкает.
– Знаю я, что ей там ночью понадобилось! Она и с Ноа такие фокусы вытворяла, прикидывалась, что занимается с ним, – лицо ее мрачнеет. – Занимается, как же! Занимается, да не тем – сиськи выкатывала, совратить его хотела.
Я сижу с открытым ртом.
– Что? – Эстер издевательски усмехается и отпивает кофе. – Думаешь, я не заметила? Я все-е-е видела. Потаскушка! Делала вид, что они друзья.
– Кто друзья? – словно из ниоткуда появляется Ноа.
– Никто.
Бросив на нее подозрительный взгляд, он достает из кармана телефон и протягивает мне.
– Вот. Сигнал не очень, но, думаю, дозвониться получится.
И тут Эстер с быстротой молнии выхватывает у него телефон.
– Я что тебе говорила? Никаких телефонов за столом!
Яростно взглянув на сына, она открывает окно и, под мой истошный вопль, на глазах у ошарашенного Ноа швыряет телефон в снег.
– Если так надо поговорить с кем-то или отправить сообщение, или что там вы вечно делаете, иди на улицу и поищи! – Удовлетворенно кивнув, Эстер захлопывает окно, но поток холодного воздуха успевает ворваться в комнату. – Все эти ваши телефоны от дьявола…
– Мам! – возмущенно восклицает Ноа. – Господи боже!
Она встает.
– Не поминай Господа всуе, Ноа! Надо отцу сказать. Пускай выпорет тебя хорошенько.
Рядом с ней Ноа кажется мальчишкой.
– Мам, – бормочет он, – папа умер. Черт возьми, мы ведь уже это обсуждали!
– Выбирай выражения! – кричит Эстер. – Будет тебе урок. Никаких телефонов за столом!
Меня накрывает волной паники.
– Мои подруги, возможно, ранены, – медленно, взвешивая каждое слово, говорю я в надежде, что чувство сострадания все-таки возобладает над паранойей. – Они потеряли много крови. Понимаете? Мне надо вызвать полицию.
Никакой реакции.
– Ладно.
Вскочив на ноги, я обвожу взглядом кухню. Надо найти телефон и сразу отсюда убираться.
– Откуда я могу позвонить? Не найдете тот ваш телефон с большими кнопками… или вдруг у вас есть стационарный?
– Стационарный? – раздраженно переспрашивает Эстер. – Это еще что такое?
– Просто телефон. Любой! Может, в вашей комнате? Я очень быстро позвоню и уйду.
Эстер кладет ладони на стол.
– В моей комнате тебе делать нечего, – цедит она и с ледяной улыбкой добавляет: – Пойди у Ноа спроси, раз он тебе так понравился.