– М-м-м… Подозрительно.
– Согласна, – кивает Лэйни, вытирая рот от горячего шоколада.
Мы решили встретиться на обед в кофейне – пускай Лэйни и не пьет кофе, – и хотя Уайли я ничего не стала говорить о сообщении Элая, лучшим подругам сразу же все выложила.
– И что это может значить? – спрашивает Мэлоди, нервно подергивая ногой после трех эспрессо. В отличие от Лэйни, она лет с двенадцати ничего, кроме кофе, и не пьет.
– Скорее всего, ничего особенного. Наверняка это какие-то рабочие вопросы, и я зря себя накрутила.
Лэйни барабанит пальцами по столу.
– А сам Джей что сказал?
Молчу.
– Ты даже не спросила?! – удивляется Лэйни.
– Нет… пока, – я опускаю глаза на остывший чай масала у себя в стакане. – Не хочу раздувать проблему на ровном месте.
– Ну ладно, – Лэйни дует на своей горячий шоколад. – Наверное, ты права, и это все ерунда.
– А если нет? – с тревогой в голосе настаивает Мэлоди. – Вдруг он что-то вроде Берни Мейдоффа[8]? Или, например, его шантажируют?
Лэйни закатывает глаза.
– Не выдумывай!
– Я серьезно! – Мэлоди отодвигает пустой стакан. – Поговори с ним.
Перевожу взгляд на Лэйни, и та, пожав плечами, кивает.
– Да, похоже, вы правы, – я встаю и забираю со стола бумажный стакан и грязные салфетки. – Наверное, сегодня как раз спрошу.
Мэлоди тоже поднимается и натягивает джинсовую куртку, от которой слегка попахивает травкой.
– Какие планы на День независимости?
Я выбрасываю пустой стакан.
– Не знаю. Нас, кажется, позвали на вечеринку на яхте.
– «Не знаю. Нас, кажется, позвали на вечеринку на яхте», – напыщенным тоном передразнивает Мэлоди.
– Заткнись, – обрываю я ее сквозь смех. – А вы? Где собираетесь салют смотреть?
Мэлоди расплывается в довольной улыбке.
– Мейсон раздобыл нам билеты на Эмпайр-стейт-билдинг, – пританцовывая, объявляет она дрожащим от восторга голосом.
– Мейсон – это который студент-медик? – интересуется Лэйни.
Мэлоди подворачивает рукава куртки.
– Ты прекрасно знаешь, о ком речь, так что прекрати его так называть. Можно подумать, я с десятком Мейсонов встречаюсь.
Потянувшись, Лэйни тоже встает, и народ вокруг оборачивается – необычайно высокие женщины всегда привлекают внимание.
– Мы с Руби поедем на Кони-Айленд.
– Классика, – говорит Мэлоди. – Мое почтение.
– Кстати, – Лэйни поворачивается к ней. – Ты позвонила насчет того места?
– Как раз собиралась.
– Какого еще места? – спрашиваю я, хватая сумочку.
– Я обязана хранить молчание, – отвечает Мэлоди, вешая на плечо рюкзак. – Под страхом смерти.
– Не вздумайте девичник устраивать, – предупреждаю я.
Они с Лэйни коварно переглядываются.
– Я вас убью! И это не шутка!
Вооружившись распечаткой показаний Ноа Томпсона из зала суда, я решаю посмотреть, что скажет на это Эрик Майерс.
На сегодня я забронировала себе переговорную комнату, чтобы не сидеть в окружении других стажеров, однако уединиться все равно не получится: после нескольких громких дел о сексуальных домогательствах стены в кабинетах сделали стеклянными, чтобы все легко просматривалось (правда, надо сказать, у Флетчера Фокса по-прежнему нормальный кабинет с настоящими стенами). Сидя же в стеклянной коробке, я чувствую себя словно в аквариуме. Возможно, именно такие ощущения испытывает и Эрик Майерс, находясь под круглосуточным наблюдением охраны. Немного опускаю кресло и устраиваюсь поудобнее.
– Расскажите об Эстер Томпсон, – прошу я, когда Эрик Майерс появляется на экране.
– О ком, о ком?
Похоже, он и правда не понимает, о ком речь.
Кто-то проходит мимо по коридору, напевая себе под нос, и я на секунду отвлекаюсь, так что требуется некоторое время, чтобы вновь сосредоточиться.
– Эстер Томпсон. Она жила на ферме Томпсонов. Эта женщина утверждает, что видела вас рядом с охотничьим домиком незадолго до убийства. По ее словам, выглядело так, будто вы присматривались.
Какое-то время Майерс тупо смотрит на меня, но потом, кажется, до него доходит, о чем речь.
– Ах, эта… Жена фермера, точно.
В памяти всплывает фраза из подкаста: «Можно подумать, она ему хвост кухонным ножом отрезала».
– Это ложь. Наглая ложь. Я и близко к тому дому не подходил.
Опускаю кресло еще чуть ниже.
– И зачем же ей было врать?
– Понятия не имею. Она меня на дух не переносила, прямо-таки ненавидела. Не знаю, почему.
Майерс откидывается на стуле; кажется, он вот-вот упадет назад и разобьет голову. Перед глазами уже стоит лужа крови.
Мимо по коридору важно вышагивает парень в рубашке и джинсах – с таким видом, будто всего добился сам, хотя на самом деле ему лишь повезло родиться в правильной семье. Одевается он нарочито просто и неряшливо, однако я-то знаю, что это сын директора. Парень машет мне рукой, и я улыбаюсь – не вполне уверена, как отвечать на его приветствие.
– Ее сын сказал, что Николь Уайт вас боялась.
– Сын? Ну да… Потому что сам хотел за ней приударить, – презрительно усмехается Майерс. – Даже не помню, как этого пацана звали. Ему тогда было лет пятнадцать…
– Ноа, – подсказываю я. – Его зовут Ноа Томпсон. Тогда ему было четырнадцать.
– Допустим, – соглашается он, скрещивая руки на груди так, что большие пальцы утыкаются в подмышки. – Только это все ерунда. Я уже говорил: мы с той девушкой практически не были знакомы. Пару раз позвал ее на свидание, и все.
– Ага, – к этому заявлению я была готова. – Пятьдесят семь.
Он с подозрением разглядывает меня.
– Что пятьдесят семь?
– Пятьдесят семь сообщений, – отвечаю я и, выдержав многозначительную паузу, продолжаю: – Многовато для девушки, с которой вы практически не были знакомы.
Майерс слегка опускает голову.
– Послушайте… Я понимаю, как это выглядит… – Он оттягивает ворот майки. – Хорошо, она мне нравилась. Очень. И да, ей было еще слишком мало лет. Но это не значит, что я ее убил, – твердит он, стуча кулаком по столу при каждом слове.
Охранник бросает на него недобрый взгляд, и Майерс разжимает кулаки.
– Вот что я вам скажу, – тихо говорит он, наклоняясь ближе к камере, словно собирается поведать мне некую тайну. – Весь город знал, что Эстер Томпсон сумасшедшая. У старухи явно не все дома. Николь она тоже ненавидела. О да! Еще как ненавидела!
Такого поворота я не ожидала.
– А Николь ей за что было ненавидеть?
– Не знаю, но что ненавидела – это точно. Старая ведьма строила из себя милую безобидную старушку, – Майерс наклоняется еще вперед, и передние ножки стула с грохотом опускаются на пол, так что я даже вздрагиваю. – А на самом деле она настоящая психопатка.
Опершись на поручни, мы смотрим, как дрожат отблески огней на воде. Поднимается легкий ветерок, и я поплотнее запахиваю кардиган – ночь теплая, однако на яхте вдали от берега заметно холоднее.
– Возьми мой пиджак, – предлагает Джей, стягивая блейзер.
– Не надо, замерзнешь.
Он протягивает мне пиджак.
– Сделай мне одолжение. Ты ведь знаешь, я это все терпеть не могу.
И правда, Джей в жизни не надел бы блейзер, если бы не дресс-код. Я ныряю в рукава и с наслаждением кутаюсь в теплую ткань.
– Спасибо, – говорю я, и Джей обнимает меня одной рукой за талию.
Мимо проходит официант в белых перчатках с подносом, уставленным бокалами просекко. Я уже выпила два, но мне так понравилось, что решаю себе не отказывать. Джей тоже берет бокал.
– Спасибо, приятель, – говорит он официанту, и тот в ответ кивает.
Я обратила внимание, что многие люди на яхте – а гости здесь собрались богатые – стараются не встречаться взглядом с обслуживающим персоналом. Джей же, напротив, не пытается делать вид, что не замечает официантов: ведь когда-то он и сам работал в элитном загородном клубе, членство в котором, кстати, теперь оплачивает своим родителям.
– Хотел спросить, – начинает он, повернувшись лицом ко мне, ветер треплет его волосы, – ты получила письмо от Кейтлин? Насчет свадебных сувениров.
– Не помню, – уклончиво отвечаю я, умолчав о том, что удаляю все письма Кейтлин, не открывая.
– Она предлагает кашемировые платки, – продолжает Джей, и я чувствую, что его рука уже не так крепко обхватывает мою талию.
– Хм-м-м, – из вежливости выдавливаю я. – Как будто… дороговато.
– Да, наверное, – Джей пожимает плечами. – Просто один из вариантов, который Кейтлин хотела обсудить с тобой. Она говорит, пока вы не сильно продвинулись.
Делаю вид, что не заметила легкого укора в его голосе. Хотя, может, он ничего такого и не имел в виду.
Из каюты, где танцуют остальные, доносится взрыв смеха. Музыка играет так громко, что я чувствую, как от басов дрожат поручни. Среди гостей есть пара известных мне моделей и даже какая-то актриса – имя не могу вспомнить. Джей как-то говорил, что настоящие деньги водятся как раз у тех, кого не узнают в лицо.
На темнеющем небе загораются первые звезды. До салюта десять минут; у меня практически не остается времени спросить Джея о том сообщении. Слышно, как где-то вдалеке разыгрывается оркестр: до нас долетает разноголосица флейт, духовых и скрипок, потом вновь наступает тишина. Музыка на яхте тоже затихает, поручни больше не вибрируют. Гости высыпают на палубу, теснясь ближе к борту, где Джей предусмотрительно занял нам лучшие места.
Ты с ней покончил?
Сглотнув, я делаю глубокий вдох.
– Джей, мне нужно кое о чем с тобой поговорить.
– О чем же?
Он поворачивается ко мне, и тут вступает оркестр, все вокруг заполняется постепенно нарастающими звуками музыки.
Джей закрывает глаза.
– Пасторальная… – говорит он.
– Это что? – с идиотским видом спрашиваю я.
– Бетховен.
Джей сильнее прижимается ко мне. Толпа вокруг перешептывается в радостном предвкушении. Кто-то кричит: «Иди уже, а то все пропустишь! Сейчас начнется!»
В небо вспархивает россыпь розово-красных и нежно-голубых искр – как закуска перед основным блюдом. Все замирают.
Музыка нарастает, и в небе, под дружные вздохи, загораются огни фейерверков. За громкими хлопками следуют зеленые и красные вспышки, искрятся звезды, целые гирлянды огней озаряют небо. Пахнет порохом. Фейерверк и музыка волшебным образом сливаются воедино.
Похоже, просекко делает свое дело – я в необычайном восторге. Радостно поворачиваюсь к Джею, однако вижу, что его нет рядом: вокруг восторженные, задранные к небу чужие лица. Вспышки фейерверка становятся все чаще, перекрывая друг друга. Дым, затянувший небо, вновь и вновь подсвечивается яркими всполохами. Все вокруг предвкушают грандиозный финал.
Еще раз поискав глазами Джея, наконец вижу его в окне каюты. Видимо, они с Элаем о чем-то спорят: Джей качает головой, а Элай вскидывает вверх руки. Я не слишком близко знакома с Элаем, однако уверена, что это он: его внушительных размеров фигура в цветастом костюме легко узнаваема.
Ты с ней покончил?
О чем они спорят? Это из-за меня?
Ты с ней покончил?
Достигнув кульминации, музыка затихает с последним хлопком фейерверка. Шум эхом раздается у меня в ушах.