Трейвон: Да-да, согласен, у него была татуировка. Только это не снимает вероятность ошибки при опознании. Может, ей вообще показалось, что она видела шестерки на запястье.
Шардай (со стоном): Да ла-а-адно, Трей! Не притягивай за уши.
Трейвон: Они же встречались до этого у кого-то на вечеринке. Получается, Джонс могла его знать. Вполне возможно, что она, сама того не осознавая, думала о нем, когда на нее напали.
Шардай: Тоже весьма сомнительно, но допустим… Предположим, мы приняли твою версию. Пускай Ли Джонс ошиблась при опознании, пускай даже татуировка ей привиделась – потому что он белый или потому что она была в состоянии шока, как угодно. И все равно, как насчет другого свидетеля?
Трейвон (после паузы): Какого свидетеля?
Шардай: Я про ту женщину, что видела, как он рыскал вокруг домика за несколько дней до убийства Николь Уайт.
Трейвон: Ты о ком? (Пауза.) А-а-а! Имеешь в виду жену фермера?
Шардай: Жена фермера? Серьезно?
Трейвон смеется.
Шардай: Что смешного? Можно подумать, она ему хвост кухонным ножом отрезала[6].
Трейвон: Ладно, ладно. (Смеется.)
Шардай: Думаю, Трей, логично предположить, что жена фермера полноценная личность, и у нее есть имя – Эстер Томпсон. И да, она еще и жена фермера, пускай он уже некоторое время как умер. Так вот, Эстер Томпсон видела, что Эрик Майерс ошивался, да-да, именно ошивался вокруг коттеджа «Хоббс Лодж» в тот день. Она сказала дословно «мне показалось, он как будто присматривается к месту».
Трейвон: Действительно. Но вот… говорят, у нее катаракта, так что…
Шардай: Даже не начинай!
Трейвон: Я всего лишь хочу сказать…
Шардай: И, кстати, Эстер Томпсон белая, и раса тут ни при чем. К тому же она-то не была в шоке. Получается, теперь у нас два свидетеля, утверждающих, что видели Эрика Майерса на месте преступления. Что ты на это скажешь, Трей?
Снимаю огромные наушники – надо немного отдохнуть.
Я уже дважды пыталась дозвониться до Ли Джонс – найти ее номер было до смешного легко. Мои сообщения, в которых я представилась репортером «Краймлайна», остались без ответа, хотя обычно, услышав название, люди сразу перезванивают. Дальше пытаться смысла нет – не хватало еще, чтобы меня обвинили в преследовании. Зато Шардай натолкнула меня на новую мысль. Она права: Ли Джонс не единственная, кто опознал Эрика Майерса. Надо выйти на жену фермера, Эстер Томпсон.
Поиск в социальных сетях, однако, ничего не дает. Ей где-то за восемьдесят, и я надеялась найти хотя бы страничку в «Фейсбуке» – надо же где-то хвастаться фотографиями внуков или поливать грязью демократов. Увы, ничего. Впрочем, пролистав платную базу данных, я сразу нахожу, что мне нужно.
После четвертого гудка Эстер Томпсон берет трубку.
– Алло?
Кажется, она запыхалась, словно бежала к телефону.
– Здравствуйте, – говорю я, нервно накручивая провод на палец. – Меня зовут Алекс Конли. Я работаю в «Краймлайне» и хотела бы задать вам пару вопросов насчет одного давнего дела.
Обычно номер компании определяется автоматически, и мне не приходится убеждать людей, что я не мошенница.
– Какого еще дела? – осторожно спрашивает Эстер.
– Убийство девушки, Николь Уайт, около десяти лет назад. Как я понимаю, вы участвовали в опознании…
Раздается длинный гудок. Похоже, она бросила трубку. Что ж, этим меня не напугаешь. Вновь набираю номер.
– Здравствуйте, – говорю я, услышав ее голос. – Соединение прервалось…
– Ничего не прервалось, – возражает Эстер. – Это я повесила трубку, потому что ты мерзкая дрянь.
Ее слова сбивают меня с толку.
– Простите… Я что-то не то сказала?..
– Прощайте.
– Нет, нет, постойте! – кричу я, и несколько человек в офисе оборачиваются в мою сторону. – Простите. Я ни в коем случае не хотела вас обидеть. Мне тут попались материалы дела, и хочется кое-что уточнить…
– Я кладу трубку.
– Подождите! – в отчаянии прошу я. – Дайте мне, по крайней мере, номер Ноа. Могу я хотя бы с ним поговорить?
Повисает долгая пауза, после которой наконец следует ответ:
– Не смей втягивать в это моего сына! Он едва вернулся к нормальной жизни, а ты хочешь затащить его обратно на дно?
Невероятная злоба слышна в каждом ее слове.
– Извините… – в недоумении бормочу я. – Я не хотела…
– Не звони сюда больше, – шипит она, прежде чем вновь бросить трубку.