Я вбегаю в гостиную: огонь в камине горит, и дым, как положено, уходит в трубу. В комнате тихо, только невообразимо громко тикают старые напольные часы. До меня не сразу доходит, что не так в этой тишине. Должны же быть хоть какие-то звуки: легкое посапывание, бормотание во сне, шорох спальных мешков, – звуки жизни! Ничего этого не слышно.
Нащупав на стене выключатель, я зажигаю свет и, увидев представшую передо мной картину, задыхаюсь от ужаса. Овечья шкура залита кровью, а спальные мешки подруг вывернуты наизнанку, в то время как мой спокойно лежит в сторонке. Дрожа от холода, я опускаюсь на колени и таращусь на забрызганную мелкими капельками крови подушку. Хватаю спальник Мэлоди – от него до сих пор пахнет ее духами.
– Лэйни! – срывающимся от страха голосом кричу я. – Мэлоди!
Память услужливо подсовывает мне тот давнишний выпуск про мужика, который через весь город приехал к родителям жены, зверски зарезал их, а придя в себя, обнаружил, что весь в крови, а сам ничего не помнит.
Неужели… Господи, пожалуйста, только не это!
– Мэлоди? Лэйни? – шепчу я.
В ответ тишина.
И тут из подвала доносится легкий скрип. Затаив дыхание, я силюсь расслышать еще что-нибудь, но секунды тянутся мучительно долго, и ничего не происходит. А вдруг там внизу убийца? Или, может, Лэйни и Мэлоди? Что если они истекают кровью?
Подойдя ближе, прижимаюсь ухом к холодной деревянной двери – тишина.
Не хочу туда спускаться! Каждая клеточка тела буквально вопит, чтобы я этого не делала. Но нельзя же бросать подруг, тем более, если все из-за меня. Вдруг они лежат там, истекая кровью, и ждут, пока я приду на помощь!
Тихонько открываю дверь и в ужасе отпрыгиваю назад: вниз по ступенькам тянутся зловещие кровавые следы. Значит, Лэйни с Мэлоди там были или до сих пор там. В голове вновь проносятся кадры, как я гонюсь за ними, а они убегают в подвал. Несколько раз с усилием моргаю. Нет, это невозможно, хватит выдумывать!
Как ищейка, идущая по следу, я на цыпочках, ступенька за ступенькой, спускаюсь вниз, и темнота вокруг сгущается. Мне тяжело дышать, сердце замирает от каждого скрипа расшатанной лестницы. Схватившись за перила, изо всех сил вслушиваюсь, не донесется ли снизу хоть какой-то звук, но слышу лишь, как кровь стучит в ушах.
– Лэйни, Мэлоди, – шепотом зову я.
Наконец ступеньки заканчиваются. В подвале пахнет пылью и застарелой плесенью. Давая глазам привыкнуть к кромешной тьме, я осторожно, маленькими шажками двигаюсь дальше, то и дело останавливаясь и постоянно прислушиваясь.
Оглушительная тишина.
Двигаясь наощупь, я добираюсь до крошечного окошка, из которого падает полоска лунного света, освещая лужу на полу: наверное, вода или масло. Иду дальше. По щеке скользит паутина, и я невольно отшатываюсь. Протянув руку, чтобы убрать ее, нащупываю петельку и понимаю, что это не паутина, а шнурок. Дергаю за него, и помещение заливает тусклый свет.
Теперь, разглядев получше лужу под ногами, я в ужасе шарахаюсь назад: она темно-красного цвета. Это не вода и не масло – это кровь.
Вокруг видны следы. В голове сразу всплывает очередной эпизод «Краймлайна», где зловещий голос за кадром сообщает: «Криминалисты обнаружили отпечатки ног того же размера, что и у супруга жертвы». Однако это не мужские следы. От кровавой лужи расходятся три пары отпечатков ног: одни маленькие и широкие, другие длинные и узкие, а третьи какие-то смазанные.
Подсознательно я продолжаю оглядываться в поисках мужских следов – от огромных кроссовок Криса со звездочкой посреди подошвы. Их нет. Зато я вижу еще несколько смазанных отпечатков, словно от чего-то мохнатого. С замиранием сердца приставив ногу, понимаю, что следы остались от моих махровых носков. Значит, я сюда спускалась. Внезапно приходит еще одно жуткое осознание: я не вижу отпечатков обуви. Если кто-то еще и был здесь, он не оставил следов. В памяти опять всплывают смутные отголоски: топот ног по лестнице, крики, вопли.
И тут я вижу…
На полу лежит огромный нож, весь в крови. Тот самый нож из кухни? Пытаюсь представить себе ящик, в котором увидела его, пока искала спички. Никто, кроме меня, не знал, что он там.
Вдруг чувствую, как крепко сжимаю рукоятку и изо всех сил размахиваю ножом. Воспоминание очень туманное – словно кадры на старой пленке. Рука раз за разом поднимается и опускается, рукоятка нагрелась от моей ладони.
Я с кем-то боролась? Господи, прошу! Наверняка я отбивалась от того, кто на нас напал! По-другому и быть не может!
Наклоняюсь, чтобы получше разглядеть нож – мне хватает ума не трогать его. Если это все моих рук дело, на нем и так будут мои отпечатки, если нет – все должно остаться, как было. Не хватало еще саму себя подставить.
И тут я замечаю рядом с ножом еще кое-что – розовый пушистый комок, покрытый какой-то слизью. Вглядываюсь внимательнее, и голова начинает кружиться, а колени подкашиваются – это резинка с головы Лэйни с пучком ее окровавленных волос.
– Лэйни! Мэлоди! – хрипло воплю я.
Не переставая кричать, бросаюсь вверх по лестнице.