Глава 19

— Может быть, ворожее Измайлова почудилось? Никого нет, и следов нет, хотя это и удивляет, что слишком уж чисто на могиле, — Григорий подошёл следом за князем, внимательно осмотрел свежую могилу, и ничего эдакого не заметил. Кроме двух неприятных ощущений, какие вполне могли быть ошибочными. Первое, что могила словно пустая. Второе, что князь уже не в себе, и его пора уводить скорее, ему очень тяжело здесь находиться.

— Хочу побыть с ней.

— Конечно, мне отойти?

— Останься, ты чуешь? — князь тяжело опустился на широкую лавку у могилы и теперь неотрывно смотрит на резной крест.

— Что? Вы какую-то магию учуяли, обряд?

— Не очень хорошо, но да, обряд какой-то провели вчера, это уже не порча, а сокрытие следов преступления, возможно, если встречу, то мага узнаю. Но скорее всего, он затаится. Кто-то его нанял, возможно, привезли из другого города на работы, а сегодня уже и увезли с глаз долой и концы в воду. Посчитав, что сделали всё…

Князь поднялся и обошёл могилу жены, чтобы удостовериться, что на земле вокруг нет следов разрушений, таковых и не обнаружилось. Всё прибрано, и чисто, как и должно быть на очень знатной могиле. Да и сторожа не позволили бы что-то эдакое творить.

Поправил молодой вдовец еловые ветки и рукотворные цветы, вздохнул и снова сел рядом с Горячевым.

— Я ведь обладаю боевой магией, но она просыпается только в часы битвы. Таков был отец Софьи, она несла в себе его наследие и отдала моему сыну. Богдан вырастит очень сильным правителем. Даже если я женюсь ещё раз, а мне придётся, то всё равно никакой мой другой ребёнок не сравнится с первенцем. Я это к тому говорю, что Софья мне отдала всю себя. А я забрал, не подумав, забрал все её силы в свой род, что было великой глупостью. Она потому и пострадала, ни капли защиты в ней не осталось. И я сейчас чувствую именно это, пустоту и вину перед ней.

— Надо же, я то же самое почуял. Но это ли не подтверждение догадок? Может быть, Василиса…

— Молчи, не произноси свои догадки на могиле моей жены. Кем бы ни была эта девица, она не моя жена. И никогда ей не станет, даже если на ней остался отпечаток души Софьи. Сейчас твоё дело разузнать всё об этой деве. А моё дело, допросить воеводу.

Григорий выпрямился и повернул голову, долгим вопрошающим взглядом посмотрел на своего господина, не совсем понимая: причём здесь воевода.

— А он-то в чём провинился?

— Посмел обвинить Софью в каком-то покушении, что поймали какого-то человека с ядом, и тот сознался, что был связан с княгиней. Это нелепица чистой воды. Но теперь я знаю, какие вопросы ему задать. И знаю, что жена ни в чём не виновата. Надо найти этого мага, кто вчера был на могиле Софьи и думаю, что воевода знает больше, чем говорит. Недельку посидит на хлебе и воде да заговорит как миленький. Всё, не могу больше здесь оставаться. Совесть гложет, что не сберёг свою бесценную жену. А раз так, то теперь долг чести найти виновных и покарать со всей строгостью.

— Найдём…

Мужчины некоторое время стояли, склонив головы, и каждый думал о своём. Молча вышли с погоста, и также молча разъехались каждый по своим делам.

Князь свернул во дворец, наконец, побеседовать с воеводой Уваровым, до сего момента и вопросов толком не было, а теперь появилось и полно, можно и допрос учинить.

А Григорий с двумя гриднями чином помладше отправился выискивать дом, где живут сёстры-близнецы с тонюсенькими косами и злой мамашей.

* * *

— Заждался я, допроса, князь. Но ежели ты на мне только лишь злобу на жестокую судьбу выместил, то тоже понимаю.

Платон Антипович стоит в центре просторной допросной, и всё ещё с гонором своим не расстался, уж такое с него снисхождение к слабостям княжеским стекает, что утонуть можно.

— Понимаешь? Ладно, я тоже понимаю. Возможно, погорячился, но ты обвинил Софью в преступлении, со слов какого-то пойманного «гонца» со склянкой яда. И где эта склянка, и почему мне о пойманном человеке сразу не сообщили. Но и это уже не столь важно, ты мне лучше скажи, у кого из наших врагов смелости достало мага в город привезти, да такого, что на меня морок навели? Да Софью со свету сжили, не пощадив мать малолетнего наследника.

Уваров ухмыльнулся, опустил голову, словно под ногами на полу есть подсказки верного ответа, что жизнь сбережёт. Выждал некоторое время, собрался с духом и решился:

— Хочешь начистоту, так слушай, княже. Время твоего рода ушло. Всегда испокон веку Волков нами правил. Да, ослаб его род, но восстановился. Теперь у него пять сильных сынов и дочь Лютица. Тебе бы послушать доброго совета, да жениться на ней, стать под крыло тестя сильного воеводой, и уцелел бы. Но ты Лютицу отверг, Волкова в совете задвигаешь в угол, как пустой сундук, и это никому уже не по нраву. Видать, пришло время открыть тебе глаза на правду, кончилось твоё правление. Не жену твою хотели убрать, а тебя. Да она забрала на себя проклятье, спасла твою буйную голову, да не надолго. Так или иначе, слаб ты, и это уже все видят, раз жену не смог защитить. Мой тебе совет, собери всех боярских заседателей, пригласи Всеволода Волкова и пусть он тебе слово своё молвит. Соизволит взять тебя зятем, или уж выгонит в изгнание, зато хоть сына сбережёшь. Да жена упокоится, против магических сил, какие призвал Волков, тебе не устоять.

— Вот, значит, как ты заговорил, я ещё живой, здоров, а ты уже на сторону соперника переметнулся? И не стесняясь его и сдаёшь. Хорош, ты — товарищ!

Воевода снова ухмыльнулся, но вид на себя напустил безразличный, как человек, знающий исход событий и уже ничего не боящийся.

— Убить меня ты не посмеешь, а твоего веку на троне осталось считаные недели. Метка брачная тебя и убьёт! За собой утянет, я тебе совет давал жену отпеть. Ты не решился. Твоей суженой стала Софья, её душа тебя на тот свет утянет, врагам даже делать ничего не нужно. Прости, друг, но с этого момента, каждый сам за себя. Можешь меня хоть в казематы закрыть, но это уже ничего не изменит…

— Да уж, не изменит. Но ты в казематах за предательство даже эти недели просидишь да взвоешь. Вижу, что знал о планах Волкова и молчал. Играл передо мной, как скоморох на Масленичном гулянии, а всё, чтобы правду утаить и тем дать время врагам дела свои тёмные на могиле моей жены сделать.

Ох, как княжеские кулаки чешутся, но на этот раз сдержался, есть другой способ отблагодарить «друга верного».

— Эй, охрана, в казематы предателя, на хлеб и воду. Ежели кто-то начнёт сплетни о моей жестокости, то вот оно вам слово моё: поспособствовал наш бывший воевода погибели княгини Софьи. И меня бы изничтожили, да силёнок не хватило. За это смерть полагается, однако подождём, когда всех предателей и заговорщиков переловим. Вот такое моё решение. А утянет ли меня покойная жена на тот свет, это ещё посмотрим. Жаль, Уваров, не сможешь передать своим сотоварищам мои слова лично. Уведите с глаз долой…

Бывший воевода вздрогнул, одёрнул руку, когда один из крепких охранников попытался надеть кандалы. Не поверил Платон Антипович, что князь посмеет решиться на такую жестокость. Но бравые молодцы быстро умяли ретивость бывшего начальника, надели самые обычные кандалы на руки и на ноги, и повели с княжеских глаз долой, под мерный грохот тяжких цепей, какие снимаются только вместе с волей или с покойника.

— То-то же, а то раздухарился, и уже требует отдать власть за здорово живёшь. Совсем распоясались. Эй, кто там есть! — теперь уж показалось, что всё прояснилось. Осталось дело за малым, узнать, от кого был тот человек, кого поймали во дворце с ядом, и сразу же допросить Волкова, опасное дело, но иначе никак. С врагами церемониться нельзя.

В допросную влетел дьяк, что обычно допросы записывает, низко поклонился и, не разгибая спины, спросил, по какому вопросу отчёт держать.

— Ты на допросах присутствовал того человека с ядом?

— Так точно. Омороченный какой-то, всё твердил, что княгиня, простите, ведьма. Уж такие слова пакостные мы вам не стали доносить, не вам таку гнусность слушать. Это был приказ воеводы, он потребовал молчком сидеть, чтобы не поднять смуту…

— Омороченный? Значит, воевода распорядился за моей спиной решение принял, — появилось неприятное чувство, что кто-то очень уж увлёкся, заигрывая с магией, и если до такого дошли, что своих людей на преступные дела оморочкой отправляют, то и в остальном они не погнушаются, уже не погнушались.

— Так точно, наш лекарь попытался его в чувства привести, но не смог. Отмучился, несчастный, и с концами.

— А бутылёк с ядом?

— Разбился, этот же бедолага и разбил о стену, когда его задержали. Чудно всё, наговором разит, как от отхожей ямы, простите. Но мне кажется, что этот человек хотел незаметно в общей трапезной вылить зелье в котёл с едой, и потравить работников, чтобы негодование вызвать и смуту в народе. Но зелье разбито, а его дурные слова про то, что это приказ покойной княгини, кроме троих верных гридней никто не слышал. Дело со слухами удалось замять. За трапезной сейчас неустанно охранники наблюдают, больше ничего такого не допустим.

— О деле пока пусть все причастные молчат. Про наговор уж наш воевода постарался и всем растрезвонил сам. Но про невиновность Софьи сказала ведунья, так что всё это пустое разжигание розни, и кто эту игру затеял, я уже знаю. Постарайся разузнать, на каком подворье этот омороченный служил.

— Ямщик, сам по себе, Фролом кликали, видать, случайно попался под руку лиходеям.

— Нет, не случайно, он и привёз в наш город какого-то мага, и чтобы лишнего не болтал его на дело и отправили.

— Проверим на ямских слободах авось кто ещё его знает, да его седока-то и видели.

— Дело говоришь, узнайте, хоть бы с какой стороны в наше княжество въехали, или из какого города прибыли. Только тихо, против сильного тёмного мага противостоим, он уже дров наломал, и ещё пакости сделает.

— Я начальнику охраны скажу, чтобы службу несли с ройным рвением. Не приведи Бог на нас новой напасти. Разрешите идти и исполнять?

— Да, и отчёт не забывайте давать по всем вопросам.

Дьяк ещё раз низко поклонился и вышел, вытирая холодный пот со лба, ладо бы простое дело, а здесь такая пакость объявилась, кто-то тёмной магией промышляет.

Князь, оставшись в одиночестве, ещё раз задрал рукав на рубахе и внимательно рассмотрел обновлённую метку, тут не захочешь да поверишь, что кто-то попытался магическим способом привязать его к мёртвой душе.

— А она выжила… Не может быть, чтобы Василиса… — он даже постеснялся вслух произнести свою догадку, потому что такого быть не может. — Есть только один способ проверить, но надо ли?

Дорогие друзья, загляните в новинку

ХОЗЯЙКА УЕЗДНОГО ГОРОДА

#575469

Я осознанно решилась стать попаданкой. Есть у меня не только порох, но и перец жгучий, чтобы воздать всем виновным в гибели милой, безропотной Шурочки, несчастной жены предводителя уездного дворянства, и жутчайшего скупердяя Гончарова. Уж он постарался разорить город, проворовался, а все грехи на жену свалил. Ну я ему устрою райскую жизнь, сама стану хозяйкой города, наведу свои порядки. Одна беда, этот мир совершенно иной, и законы здесь замысловатые, мне срочно нужно придумать, как спасти ситуацию до приезда ревизора, иначе я останусь виноватой.