В большом Полином доме ей стало вдруг ужасно тесно. Просторно было только в маленькой гостевой комнатке на втором этаже, где она жила. И то ночью, когда все дела и все домочадцы засыпали. Женька тоже засыпала, но далеко не сразу — она купалась в ночном море своих мыслей, и они качали её, как беспокойную лодочку, которая так долго ждала на берегу нового странствия. Утром из этого моря выходила новая Женька — и за завтраком, наливая кофе из заварника, Поля задерживала на ней свой взгляд, а Дашка задерживала взгляд на Поле — и все три в эти моменты были подсвечены каким-то едва заметным удивлённым сиянием.

Все привычные деревенские дела, доверенные ей Полей, Женька делала всё так же хорошо, но уже будто бы не всерьёз, понарошку, играючи — как бы напоследок. Дела давались легко — и так же легка теперь была мысль о том, что нужно снять квартиру (хотя бы комнатку!) и переехать; мысль, которая ещё совсем недавно казалась ей неподъёмной. Почему? Женька пыталась возобновить в голове логическую цепочку, приводящую к этой «неподъёмности», но цепочка не складывалась — в ней больше не было никакой убедительности.

— Я всё отдам, обещаю. Не сразу — по частям, — говорила Женька сестре, когда они, сидя на Женькиной кровати, обсуждали переезд, оплату, варианты жилья…

— Не думай пока об этом, — отмахивалась Поля. — Сначала устройся, выйди на работу… А потом разберёмся…

— Страшно как-то, — радостно ёжилась Женька. — Я же никогда не жила одна.

— Да ну! Потом будешь говорить: «Почему я не сделала этого раньше?»

— Думаешь?

— Знаю!

— Откуда?

— Оттуда!.. Теперь начнётся у тебя настоящая молодость, жизнь забьёт ключом… Увидишь!

— В смысле — молодость? — смеялась Женька. — Мне уже тридцать три.

— Смешная ты! Потом поймёшь…

Потом пошли звонки — то одному арендодателю, то другому, то третьему; бесконечные фото интерьеров — скромных, ещё скромнее, скромнее некуда. На небольшой бюджет и лёгкую душу, не обременённую жаждой роскоши и «красивых уютов». Единственное, о чём жалела Женька, что таких «лесных» районов, как тот, где она жила с Петром, в городе больше нет. У хозяина каждой квартиры она спрашивала про вид из окна в надежде услышать: деревья, много деревьев во дворе. И наконец услышала.

Недорогая однушка в «сталинке», без особого ремонта, но чистая. Жила аккуратная пенсионерка, потом умерла. Умерла не дома, в больнице — не бойтесь. В квартире прописан инвалид — и коммунальные в два раза меньше обычных. «Сдадим только одинокой порядочной девушке без детей и домашних животных».

— Я как раз одинокая девушка без детей и животных! — радостно отрапортовала в трубку Женька.

— Отлично. Приезжайте смотреть!..