Минут через десять он вернулся озадаченным, совершенно будничным, как будто не он только что светился от радости, вспоминая о каком-то там бельчонке.

— Начинается… — сказал Володя и плюхнулся рядом с Женькой, ещё ближе, чем сидел до этого.

— Что случилось? — та не стала отстраняться ни на сантиметр.

— Начальнику звонили из областной администрации. Кто-то мной интересуется…

— А кто?

— Не знаю. Но шеф, по голосу слышно, не доволен. Сказал, жди звонка… Ладно. Мало ли!.. Что там у нас?

— Смотри: этот абзац можно разделить на два — так получится выразительнее.

— Какой?… А… Этот… Так, стоп! Подожди, пожалуйста, ничего пока не соображаю, сбил меня с толку этот звонок… Странное дело! В последнее время всё тихо было… Да и я не делал никаких своих вылазок…

— В теневое лесорубство?

— Ага.

— А с чем тогда это может быть связано?

— О! Опять звонит! — Володя нажал на кнопку. — Алло! Какой адрес? Это ещё зачем? Я могу на работе с ними увидеться… Как это — требуют? Кто?… Каких гостей? Алло! Константиныч!.. Бросил трубку. Говорит, жди гостей. Вообще ничего не понимаю.

— Слушай… А это с Дианой никак не может быть связано?

— Да вот я и сам думаю… Ну, пусть приезжают. Собаку я не отдам. В конце концов, дома есть отцовское ружьё. Припугну.

— Эй, ты чего? Надеюсь, до этого дело не дойдёт! — испугалась Женька. — Володя, прости меня. Это я тебя втянула в какую-то дурацкую историю. Ещё не хватало проблем на работе из-за этого! Что вообще позволяет себе эта Диана? Ворваться в чужую жизнь и устроить в ней Бог знает что!

Володя улыбнулся:

— Знаешь, я давно понял: если кто-то врывается в твою жизнь и устраивает в ней Бог знает что, значит, так оно и надо… Для чего? Не знаю. Обычно это становится ясно только потом. Я полюбил Диану. И я её не отдам. Веришь?

— Верю. Я и сама к ней привязалась.

— Потом закончим, — Володя закрыл ноутбук, немного помолчал, глядя на его немного поцарапанную крышку. — Сначала Таня забрала Андрея и уехала в другой город. Мол, нам нужно пожить отдельно. У меня она, конечно, не спросила, нужно ли это мне. Потом умерла Лаура. Если бы не лес и не канал, не знаю, как долго я сидел бы в этой яме… А потом — Дианка. И я стал оживать, понимаешь? Нас обоих вытолкнули из жизни на полном ходу. Потому-то она с ходу меня и понимает…

— Значит, всё это точно неспроста, — улыбнулась Женька.

— А ты сомневалась? По-твоему, собака, книга, мой личный редактор в твоём лице — это всё череда случайностей?

Женька как-то счастливо пожала плечами. Ей не хотелось ничего говорить, чтобы слова ненароком не вспугнули эту стайку неслучайностей и чтобы судьба вдруг не заподозрила, что её замысел разгадали, и не вздумала всё как-нибудь переиграть.

Женька не торопилась называть вещи своими именами. Ей нравилась и эта неопределённость, и ни к чему не обязывающая дословесность, и неназванность происходящего.