Если Марина и удивилась новому повороту событий, то виду на подала. Не прошло и часа, как Жоржетт в сопровождении трех солдат отправили за ней и Хорстом в «Шоколадное сердце», — и вот их доставили. За это время просторную площадь перед ратушей расчистили, чтобы вместить мою семью. Разумеется, войско не отозвали: часть так и засела в ратуше и ждала вместе с раздосадованными и раздраженными боевыми магами — а вдруг что-то пойдет не так? Король и кронпринцесса стояли на крыльце ратуши вместе с лорд-мэром. Они старательно напускали на лица милостивое выражение.

Зато принцесса София им компанию не составила. Вместо этого она топталась на площади — прямо посреди кружка драконов, сердилась, бурно размахивала руками и препиралась с моим дедушкой о том, что подвластно человеческому разуму, а что нет. Кто бы мог вообразить: младшая принцесса живо интересовалась пыльными философскими трактатами! Жаль, Ясписа тут нет — он бы с ней всласть поспорил. Упивался бы беседой.

Когда из дальней улочки появилась Марина, обогнавшая Хорста и Жоржетт, она быстро окинула взглядом удивительную сцену, потом усмехнулась и зашагала к нам с самым невозмутимым видом.

Хорст, Жоржетт и солдаты отстали потому, что тащили укутанные кастрюльки и какие-то увесистые мешки и пакеты. Марина, правда, несла один гигантский ковш, замотанный полотенцами, чтобы не остыл.

И я точно знала, что в нем.

— Ну, что? — спросила она, когда я подбежала к ней. Посмотрела на величественные крылатые фигуры моих родственников, чешуйчатые, разноцветные, потом на короля, кронпринцессу и лорд-мэра с их вымученными улыбками на застывших лицах. — Тебе страсть как хотелось, чтобы я приготовила шоколад для королевских особ? Прямо настолько?

— Вы пришли! — неудержимо заулыбалась я до ушей. — Не задержались! Не отвлеклись!

— Хм! — сказала Марина. — Хватит уж мне отвлекаться. Кроме того… — Она загадочно улыбнулась. — Ты не представляешь, какой у меня прилив сил после чашки твоего горячего шоколада.

От ее голоса у меня по спине побежали мурашки, но приятные. Чувство было новое, непривычное, однако я не стала ничего спрашивать. Сам король сделал нам знак приблизиться.

— Наша шоколадных дел мастерица! — Он повысил голос, чтобы его услышала вся площадь, и мое семейство повернуло огромные головы.

Марина невозмутимо прошествовала мимо них к королю, а я бежала рядом, и Хорст не отставал от нас.

— Госпожа шоколадница, наши… гм… почетные гости… — его величество нервно показал на драконов, — пожелали отведать вашего знаменитого горячего шоколада. Они прослышали, что вы готовите лучший в городе.

Лорд-мэр что-то невнятно булькнул. Я не без удовольствия заметила, что он весь побагровел от злости.

— Разумеется! Мы всегда и с величайшей охотой порадуем почетных гостей короля. — Хорст отвесил изысканный поклон, сначала королю, кронпринцессе и лорд-мэру, потом моей семье и принцессе Софии. Правда, подбородок у него подрагивал и глаза чуть не выскакивали из орбит, особенно когда он смотрел на огромных драконов, впятером заполнивших всю площадь, но учтивая улыбка так и играла на его губах. — Вы позволите нам накрыть угощение?

Король махнул рукой, и солдаты проворно вынесли из глубин ратуши длинный деревянный стол. Потом они помогли Хорсту и Жоржетт извлечь из пакетов и мешков сладости и расставили их на столе: вазочки, тарелки с крышками и многое другое. Угощение было изобильным. Шоколадный мусс в изящных высоких вазочках, тартинки с шоколадом на серебряных тарелках. На огромных блюдах темнели шоколадно-миндальные пирожные раза в три крупнее обыкновенного. Были тут и некие новые блюда, — таких я раньше не видела, должно быть, Марина их придумала без меня. Над столом в холодном осеннем воздухе поплыл неповторимый аромат шоколада, и все драконы дружно потянули ноздрями.

Пять пар золотых глаз сверкнули живейшим интересом и вперились в стол, заставленный сладким.

Марина вышла вперед, сняла толстые полотенца с массивного серебряного ковша, переставила его в середину стола и подмигнула Хорсту.

— Видишь? Не зря я тащила эту штуковину с собой из самой Вилльены! А ты бранился. — Потом повернулась ко мне, отряхнула руки. — Авантюрина! Не подашь ли ты угощение почетным гостям?

Еще бы не подать!

Напрягая все мускулы — а руки у меня от кухонных упражнений окрепли будь здоров, — я подняла тяжеленный ковш и медленно, бережно разлила темный дымящийся шоколад в пять пустых чаш.

Аромат шоколада сгустился, и драконы нетерпеливо зашевелились. Я разливала напиток и глубоко вдыхала знакомые запахи: ваниль, мускатный орех, а вот и…

— Я решила, что уж им-то побольше перца чили в шоколад понравится, как и тебе, — объяснила Марина.

Первую чашу я, конечно, поднесла дедушке. А вторую маме — поставила на землю перед ней, и сердце у меня замерло от волнения.

— Просто попробуй, — сказала я. — И ты меня поймешь.

А мысленно добавила: «Пожалуйста, ну пойми меня». Нет, я не унижусь и не произнесу это вслух. Но и отойти в сторону было никак невозможно. Я просто стояла, не сводя глаз с мамы и забыв подать шоколад остальным сородичам.

Мама долго смотрела на меня. Я вся сжалась: знала я это выражение глаз. Она всегда так смотрела, прежде чем проверить, как я продвинулась в учебе. Ее взгляд говорил: «Я надеюсь, что ты меня приятно удивишь… но не очень на это рассчитываю».

Потом мама склонила тяжелую голову и грациозно, осторожно вытянула длинный раздвоенный язык к чаше.

Все площадь замерла. Мама лакнула раз… другой… третий… И вдруг чаша опустела, а мамины золотые глаза расширились, и она воззрилась на меня в радостном изумлении — такого никогда не бывало.

— Ты умеешь готовить шо-ко-лад? — воскликнула она.

— Еще как умеет, — ответила Марина у меня из-за спины.

Я даже не слышала, как она подошла, — мое внимание было приковано к маме. Говорила Марина ровно, спокойно, и рука ее, которая легла мне на плечо, ничуть не дрожала.

— Она моя лучшая ученица!

— Авантюрина — и лучшая? — сделала круглые глаза Лазурита. — Но…

По площади пролетел ветер: это мама многозначительно ударила хвостом по земле, и сестрица умолкла.

— Тихо! — велела Лазурите мама. Не припомню, чтобы она когда-нибудь одергивала мою сестрицу. — Пей свой шоколад.

Лазурита недовольно сощурилась. Но я поднесла ей чашу, и она выпила все до дна, и очень быстро.

Я в жизни так не упивалась победой. Посмотрела на младшую принцессу, и по ее улыбке поняла: она полностью разделяет мои чувства.

Моя семья поглотила все угощения, которые Марина доставила из «Шоколадного сердца», в считаные минуты. Разумеется, Жоржетт позаботилась о том, чтобы и королю с принцессами досталось шоколада, — она очень торжественно подала им лакомства. Король отведал тартинку с шоколадом, и она ему явно понравилась, кронпринцесса уписала три миндальных пирожных подряд, и брови у нее поднялись чуть ли не на макушку, а принцесса София медленно тянула горячий шоколад из чашки, смакуя каждый глоточек, и блаженно улыбалась.

Лорд-мэр, конечно, заявил, будто ничуть не голоден, но король пристально глянул на него, и тот мигом передумал. Свою порцию шоколадного мусса лорд-мэр выскреб из вазочки ложкой до самого дна, но старательно супил брови, — и вид его надутой физиономии порадовал меня больше любых аплодисментов.

Когда дедушка осушил последнюю чашу шоколада, он шумно выдохнул, и по площади пронесся порыв горячего ветра — так что взметнулся подол моего платья.

— Что ж… — Он благосклонно оглядел меня, и из его ноздрей вылетела тонкая струйка довольного дыма. — Похоже, малышка, самостоятельность тебе все-таки по плечу.

Тетушка Смарагда добавила:

— Нам дома, бесспорно, пригодится кто-то, кто умеет готовить такую прелесть!

— О да, — поддержала ее тетушка Турмалина. — Очень, очень пригодится.

— Но я не собираюсь с вами домой, — сообщила я. — Вы ведь это понимаете?

Дедушка придвинул нос вплотную ко мне.

— Может, ты и утратила драконий облик из-за обмана, столь характерного для двуногого народца… — Голос его перешел в рычание, и я краем глаза заметила, что король вздрогнул. — Но ты все равно наш отпрыск, наша кровь, и мы должны охранять и лелеять тебя. Неужели ты считаешь, что мы бросим тебя тут на произвол судьбы, без защиты, среди чужих?

— Теперь мое логово здесь, и этот город — моя территория, — объяснила я. — И они мне не чужие. И вообще люди не так уж разительно отличаются от драконов. Правда-правда.

Король подчеркнуто кашлянул и выступил вперед.

— Э-э… Мы, бесспорно, рады, что вам полюбился наш город, барышня, однако нам не хотелось бы… то есть если ваше почтенное семейство и впрямь желает, чтобы вы…

— Нет, — резко ответила мама. — Нечего ей возвращаться.

Тут уже вздрогнула я. Задрала нос и изобразила самое свирепое лицо, подавляя боль в сердце. Напомнила себе: ты ведь этого и добивалась!

— Прекрасно, — чопорно сказала я. — Всегда знала: у меня никогда не получалось поступать так, как вам нравится.

— Детка! — Мама вытянула ко мне длинную шею, сверкающую сине-золотыми чешуйками, и вот ее золотые глаза очутились прямо на уровне моих. — Неужели ты меня совсем не слушала? Я всегда об одном лишь и мечтала, чтобы ты нашла дело своей жизни. И теперь, когда это наконец-то случилось, с какой стати мне жестоко отрывать тебя от него?

Ой… К горлу подкатил ком, а отчего — я не понимала.

— Ты, значит, не сердишься? — тихо спросила я. — Я не разочаровала тебя снова?

Мама покачала огромной головой, но глаз с меня не сводила.

— Я никогда в жизни никем так не гордилась.

Ну вот… Дух захватило, я не могла вымолвить ни слова.

Тут подала голос Марина — она бесстрашно смотрела маме в глаза.

— Вы за нее не тревожьтесь, — пообещала она, пока я смаргивала непонятные капли с ресниц. — Мы о ней позаботимся.

— Вы полагаете, мы покинем ее без присмотра и без защиты? — вскинулся дедушка, и в горле у него заклокотало. — Если уж наша кровинка останется в этом городе, мы будем за ней приглядывать, и весьма пристально.

— Правда? — побледнел король.

— Неотрывно. — Дедушка многообещающе ударил хвостом по земле. — Пусть только какая-нибудь вражеская армия вознамерится на вас напасть, — она у нас быстро передумает, если приблизится хоть на пятьдесят миль к нашей младшей. Уж это я вам обещаю!

— A-а… Вот оно как! — Король захлопал глазами. — Ну, в таком случае… — и он просиял от облегчения, — мы будем поистине счастливы заключить союз с вашим семейством!

— Именно так. — Кронпринцесса обвела удовлетворенным взглядом могучие фигуры моих сородичей в их крепкой чешуйчатой броне. — Полагаю, мы можем твердо пообещать вам, что ваша… кровинка в новом… логове будет под надежным присмотром и особой королевской защитой.

— Кхм-кхм! — деликатно кашлянула Жоржетт. — Вы хотите сказать — если только «Шоколадное сердце» не лопнет из-за слухов и судебных преследований, и Марине с Хорстом и Авантюриной не придется покинуть город?

Все драконы воззрились на нее.

Воздух задрожал от утробного рыка.

— Ты это о чем? — спросил дедушка. — Почему лопнет? Какие-такие преследования? Какие-такие слухи?

— Нет! — Король ринулся вперед и отчаянно замахал руками. — Нет-нет-нет, ничего подобного. Вам решительно не о чем беспокоиться, мои дражайшие… друзья. Разумеется, «Шоколадное сердце» не лопнет и работу не прекратит, и с чего бы: ведь там готовят лучший горячий шоколад в городе! Возможно, в прошлом и были допущены некоторые ошибки, но отныне, — выкатил грудь король, — я беру «Шоколадное сердце» под личное высочайшее покровительство, а такой честью не может похвалиться ни один шоколадный дом! И я искренне убежден, что в самом скором времени «Шоколадное сердце» станет не просто лучшим, а еще и самым процветающим кондитерским заведением в Драхенбурге!

Лорд-мэр испустил сдавленный стон.

Кронпринцесса одарила его пристальным взглядом.

— Вы ведь тоже с этим согласны, лорд-мэр? — нежнее нежного спросила она. — Вы ведь тоже хотите заверить новых союзников в нашем горячем к ним расположении?

Мэр съежился. Запыхтел. Даже его роскошная шляпа и та как-то скукожилась. Наконец он кисло улыбнулся.

— Разумеется, — через силу выговорил он. — Мы всем сердцем поддержим «Шоколадное сердце».

— Превосходно, — прошипела мама. — А мы за этим проследим самолично, потому что отныне будем наносить сюда регулярные визиты.

Тут король слегка позеленел и даже подергал себя за шейную повязку. Однако кронпринцесса без промедления выступила вперед и повела с моей семьей гладкие речи о торговых соглашениях и охраняемых дорогах. Вскоре они с Лазуритой уже углубились в любезную беседу в самых изысканных и дипломатичных выражениях, мама и дедушка внимательно слушали, а тетушки перешептывались на своем наречии, которое никто из людей и понять не пытался.

Мы с Мариной и Жоржетт стояли в сторонке и, довольные-предовольные, наблюдали за этой сценой.

— Я точно знаю, что будет гласить моя следующая листовка. — Жоржетт очертила в воздухе прямоугольник. — Тот самый шоколадный дом, который спас весь город! Этот шоколад так хорош, что растопил даже драконье сердце!

Марина закатила глаза.

— Новая порция чепухи, — буркнула она. Но потом снисходительно улыбнулась нам. — Ну, вы готовы идти домой? Похоже, нам предстоит уйма работы.

Когда мы вернулись в кухню «Шоколадного сердца», первое, что я увидела, был шоколадник с моим сегодняшним шоколадом. Он так и стоял на столе. Я понесла его к раковине выливать.

— Погоди, — остановила меня Марина. — Разве ты его даже не попробуешь? Тут еще осталось на добрую чашку.

— Но он ведь давно остыл. По остывшему шоколаду я ничего не определю и ничему не научусь.

— Собственно, — загадочно оглядела меня Марина, — полагаю, научиться ты очень даже сможешь. Я тут размышляла… — Она ткнула пальцем в сторону Жоржетт. — Ты помнишь, что тут трещала наша непоседа?

— Ну знаете ли! — возмущенная Жоржетт плюхнулась на стул. — Я в жизни не трещала! Да, я много говорю, но всегда про интересное и…

— Про горячий шоколад приготовления Авантюрины, — перебила ее Марина. — Как благодаря нему Жоржетт вдруг захотела, чтобы мы процветали, — захотела именно тогда, когда казалось, что все у нас пошло прахом.

— A-а, вот вы про что! — Жоржетт с независимым видом сунула руки в карманы. — Да, это истинная правда.

— Хм! — Марина повернулась ко мне. — Так вот, когда я выпила твой шоколад в прошлый раз, ничего подобного не ощутила. Но я и так давно хотела спасти «Шоколадное сердце». Зато Хорст был сам не свой от восторга, когда съел твои тартинки: даром что они пригорели и, по-моему, на вкус должны были отзываться угольями. Теперь вот думаю — надо было и мне их отведать. Потому что…

Она показала на шоколадник с остатками шоколада.

— Сегодня я попробовала этот шоколад, и вот что я тебе скажу. Я наливала его себе в прескверном расположении духа. На город летела стая драконов, готовясь сжечь Драхенбург дотла. Мы в любом случае теряли наше «Шоколадное сердце». И что хуже всего, мне пришлось пустить в дело рецепт шоколадного мусса, нарушавший правила, лишь бы немного утешить вот этого. — Она кивнула на Хорста.

— Ты не права! — пылко возразил Хорст. — Рецепт правила не нарушал. Мне очень понравилось.

— Так вот, настроение у меня было хуже некуда. — Марина скрестила руки на груди. — Но потом я выпила твой горячий шоколад. Два глотка — и вдруг ощутила такой прилив решимости, какого никогда в жизни не испытывала. А я, знаешь ли, не из робких. Я поверила в свои силы. Внезапно поняла, что могу свернуть горы, стоит лишь захотеть. Могу приготовить угощение для короля, если потребуется. Я перестала волноваться и унывать.

По спине у меня побежали мурашки.

— Что вы хотите сказать?

— Я хочу сказать следующее, — твердо продолжала Марина. — Мне очень интересно, о чем ты думала, когда варила этот шоколад. Вспомни как можно точнее.

Я растерянно затрясла головой, пытаясь вспомнить. Казалось, это было целую вечность назад.

— По-моему, я твердила себе, что мне все по силам. Что я могу быть и девочкой и драконом одновременно, лишь бы на то было мое желание.

— Угу. Я предполагала нечто подобное. — На стене рядами висели на крючках чашки. Марина сняла ближайшую, протянула мне. — Налей себе. Но лучше пей не в кухне и не в зале, а снаружи — на всякий случай.

Я взяла у нее из рук чашку. В голове у меня почему-то приглушенно гудело. Я смутно различала, как Жоржетт что-то взбудоражено тараторит, но не понимала ни слова. Все мысли разбежались. Я боялась осознать то, что только что сказала Марина. Страшно было поверить…

С совершенно пустой и гулкой головой я налила в чашку шоколад и, бережно держа ее в руках, боком толкнула распашные двери в зал, а оттуда вышла на улицу. Смеркалось, было прохладно. Улица, обычно такая людная, была пуста. Может, горожане до сих пор прятались по домам или под мостами, не зная, безопасно ли выходить из убежищ.

Хорошо, что меня никто не видит!

Но почему это хорошо, я изо всех сил старалась не думать. Поднесла чашку к губам. Шоколад остыл, но он был сладкий и пряный. Один глоток, второй… И я осушила ее залпом.

На языке у меня распустился огненный цветок — обжигающий вкус перца чили.

Веки мои опустились. По жилам побежала горячая волна уверенности и торжества. Рот приоткрылся сам собой.

Вот оно! Это я! Кан только я могла в себе сомневаться?

Неужели подлинное я так и таилось во мне все это время?

Запрокинув голову, я раскатисто взревела от счастья. За спиной у меня широко распахнулись крылья, мощные, прекрасные, как и раньше. Из пальцев выстрелили острые когти. Я стремительно увеличивалась и в считаные мгновения стала такой же внушительной, какой всегда себя и чувствовала даже в человеческом обличье.

Меня обволок жар. Я вся налилась мощью.

Вытянув длинную шею и пошевелив острыми когтями, я открыла глаза и посмотрела с высоты привычного роста на свою новую семью. Хорст, разинув рот, прилип к окну и неотрывно смотрел на меня из зала «Шоколадного сердца». Жоржетт выскочила на улицу, прыгала на месте и заливалась восторженным смехом.

— Авантюрина! — захлебывалась она от восторга. — Какая ты здоровенная!

Марина, которая успела выйти на крыльцо «Шоколадного сердца», сдержанно, но удовлетворенно улыбнулась и кивнула.

— Ну? — спросила она. — А как насчет остального? Быть и драконом и девочкой одновременно, помнишь?

Ой, точно. Чуть не забыла. Но девочка Авантюрина мерцала внутри меня яркой искоркой. Я зажмурилась, сосредоточилась и…

Открыв глаза, снова увидела маленькие и ловкие человеческие пальцы.

А ведь драконьими когтистыми лапами я бы орудовать в кухне с шоколадом никак бы не смогла!

Жоржетт схватила меня за руку и торжествующе завопила. Две недели назад я бы вырвалась. А сейчас теснее сплела ее пальцы со своими. Счастливая, я посмотрела на Марину и вспомнила маму, которая собиралась вскорости навестить нас.

Теперь у меня новый дом — но, оказывается, и старый я не потеряла… потому что маг-кулинар дал мне куда больше, чем я сочла в те первые минуты после превращения, когда ударилась в панику. Теперь я могу расправить крылья, как только пожелаю, — они всегда со мной.

Радость переполняла меня. Но я — и девочка и дракон — как-нибудь вмещу ее и со всем справлюсь.

Хорст, покачивая головой, тоже вышел на улицу. Приобняв Марину, он показал мне на соседние дома — повсюду распахнулись окна, и из них молча пожирали меня глазами потрясенные горожане.

— Сдается мне, — сказал он, — нашему заведению предстоит очень, очень насыщенная неделя. И, по-моему, нам наконец надо нанять еще работников.