Философия так и делает – она опасных истин не признает. И, чтобы вернее достигнуть своей цели, она опасные истины не называет истинами, а называет заблуждениями…

276

Оставляя читателя наедине с его мыслями, прошу не упрекать автора в случае, если последовательность изложения и приведенные факты и сопоставления не убедили его в доказательности сказанного. Я нахожусь в положении средневекового автора, который не может, не хочет и не должен ничего доказывать, поскольку, как заметил Борис Вышеславцев,

«то, что интуитивно-очевидно, – всегда недоказуемо».

Понятием не истолковать концепта. Я вынужден прибегать к великому, апофатически выразительному стилю плетения словес в жанре словесной сытости, имея в виду единственную цель: подтолкнуть собственную мысль читателя в нужном направлении.

Все, что случилось в русском языке, философии, истории потом, – всего лишь следствие описанного здесь прорастания смысла в словесном знаке. И то, что некогда было практикой умного делания и словесной хитрости, со временем обернулось логически стройной теорией, а в наши дни предстает всего лишь как научный метод.