Эта девчонка забавная, как её тапки на ногах, но в остальном… Приходится постоянно отвлекаться, чтобы не пялиться на её зад в обтягивающих джинсах, когда она стоит спиной у плиты и, как маленькая ведьма, что-то бормочет над кастрюлей.

Наконец, она меня заметила. Хвала старой газовой плите, которые давно пора меня. Четыре месяца кручусь у Женьки под ногами, сшибаю в коридорах школы, мозолю ей глаза на этаже. Эту чушь про мотивацию на ходу придумал. Просто торчу тут, чтоб лишний раз на неё поглазеть. Сразу приметил, как только она заселилась в нашу общагу в начале лета. Красивая, хоть и скромная – не выпячивает свои прелести глубоким декольте. Хотя воображение у меня развито на пятерку. И то, что Женя её звать, узнал в первый же день у нашего соседа с пятого этажа. Дядь Витька – ходячая энциклопедия и сплетник высшего разряда: кто, как зовут, чей брат-сват – за бесплатной информацией все идут к нему.

Эх… Если бы не режим перед соревнованиями, уже давно присел бы ей на мозг. Тренер говорит, что тренировки, пробежка помогают бороться с бушующими гормонами, отвлекают от пошлых мыслей.

Отвлекают? В восемнадцать? Серьёзно?

Как по мне, то против природы не попрёшь. Я ведь нормальный и, как сказала Женя, не урод. И сегодня решающий бой. Выберут нескольких от нашей школы, кто поедет после Нового года на соревнования в Москву, а это – отличный шанс вырваться отсюда. Себя показать. Ей, в том числе. Хочу стать известным бойцом ММА. Слава, деньги. Куплю мамульке квартиру, а Женьке что захочет, если будет со мной.

– Можешь попробовать? – Женя выглядывает из нашей импровизированной кухни.

Встаю с дивана и вальяжно, на правах хозяина комнат, подхожу.

Мучное она не ест – заигрывает, что ли?

Уже третий раз заставляет пробовать свои макароны и смотрит огромными голубыми глазами, как щенок в предвкушении награды.

– Нормально, – бурчу, прожевав макарошку. – Давай, я воду солью́, а ты зажаривай фарш. Только про лук не забудь.

Забыла и лук, и соль. Повариха!

Странно, что она всему удивляется, вроде не дурочка и, говорит, отличница. Сначала её удивили цифры на двери, что наша комната под номером тринадцать, а когда зашла внутрь, так вообще дар речи потеряла, будто попала в сказку. Говорит, что это её мечта.

Странная мечта.

Да, комнат у нас три и есть импровизированная кухня. Лишние двери мы замуровали, а внутри сделали проёмы.

Но лучше бы квартира!

Когда отец погиб пять лет назад в командировке в Сирии, вместо положенной квартиры, нам разрешили занять пару соседних комнат. Типа на нас очередь внезапно закончилась. Хотя тем, кто в них жил – дали в новостройке. Нет тела – нет дела, то есть квартиры. Суки они все, всё батино руководство – мама так говорила, когда пыталась справиться с потерей отца, утешаясь за бутылкой.

Родоки Иванова были в числе тех, кто получил. Так что у него и батя есть, и квартира – полный боекомплект. Везучий, гад! Но ничего, сегодня я его башку встряхну, как следует, чтоб снова не зарился на моё.

Глянув на довольную Женьку, я беру полотенце и кипящую кастрюлю, несусь с макаронами на общую кухню.

– Все, фарш готов! Можно мешать, – восклицает причина моих эротических фантазий, когда возвращаюсь и ставлю кастрюлю на доску.

Наблюдаю за ней, пока перекладывает ароматную мясную кашу и размешивает. Я бы с ней замутил по-серьезному. Встречался раньше с разными, но все не то. Не знаю, вроде нормальные были, но как видели, что живу в общаге, сливались. А я и не настаивал. Часто прерывал контакты первым. Никогда не привязывался. Мне для опыта, расслабиться на пару раз – да, а им – фиг знает зачем. Спортсменов все любят. Может, из-за тела – сейчас я в отличной форме, не то, что в двенадцать – тогда был толстяком. А потом не стало бати, мамулька с горя запила, Иванов предал, мудак. Нервы, то сё, и решил! А если я в башку себе что-то втемячу – то в сторону меня не уведёшь. Теперь в ней ещё одна цель: Женька, и щипцами никто её не вытянет.

Она мне нравится. Возможно влюбился. Серьезно. И с ней, кажется, у нас найдутся точки соприкосновения. Буду рад, если вечером придёт. Честно! Представляю морду Иванова, когда вместо его имени, она будет кричать моё. И хотелось бы услышать свое имя не только на ринге.

Думай о бое, Барсук! О бое!

– Давай я тебя угощу, в знак благодарности, – закончив перемешивать свой кулинарный шедевр, Женя отрывает меня от раздумий.

– Не! Я уже перекусил, – вру. Пахнет, конечно… сожрал бы полкастрюли. – Неси домой, Джеки.

– Как хочешь! Значит, дружба? – она протягивает руку для рукопожатия.

Смотрю на её ладонь, а потом в глаза:

– Если ты придёшь.

– Я постараюсь, – она несмело улыбается.

Интересно, я вообще в её вкусе, или она как все, под чарами Иванова?

Киваю в знак согласия и жму руку, большим пальцем неосознанно провожу по коже. Гладкая. Женя опускает взгляд и, улыбнувшись, осторожно вытягивает кисть. Чёрт! Кажется, я спалился.

– Тогда до вечера, Макс.

Я киваю и снимаю с крючка кухонное полотенце. Женя накрывает кастрюлю и берется за ручки, а я открываю ей дверь и провожаю взглядом по коридору.

Да-а…. За эту медаль придётся побороться.

Ладно, пятнадцать минут поваляюсь и начну готовиться. Никогда не ем в день боя. Нравится быть голодным и злым.

***

Тридцать подтягиваний на перекладине в проеме, сорок отжиманий, и я прыгаю на месте, чтобы взбодриться.

Чистая форма уже в сумке, шлем и перчатки, вода тоже. Застегиваю.

Мамулька тоже обещала прийти со своим новым, но может и забыть. Она уже полгода у него живёт. Ходит только на школьные собрания. Сюда, в общагу, очень редко. Не любит она это место. Говорит, напоминает об отце. Её новый чел вроде норм. Но я его предупредил – обидит, сразу купол снесу. Я заходил к ним несколько раз с проверками: мама, вроде счастлива, видел по глазам – в них снова блеск. Значит, точно норм.

Надеваю кроссы, беру с вешалки косуху, сумку с пола и выхожу, и тут же охреневаю от счастья, а через мгновение уже нет.

Женька идёт по коридору, но в своих смешных тапочках, и с кислым выражением лица. Закрываю дверь на замок, убираю ключи в карман и, закинув сумку на плечо, иду навстречу.

– Макс, у меня не получится прийти, – она грустно вздыхает, как только подхожу.

– Почему?

– Папа не отпускает меня одну, а мне не с кем. Ещё ни с кем не подружилась.

– А как же я?

Она смотрит непонимающе:

– Что ты?

– Ну я же, теперь, типа друг?

– Да, но… он тебя не знает.

Глянув на часы, решаю, что успею. Начало в семь, но сперва будут драться самые маленькие, потом постарше и мы, старшаки на десерт.

– Значит, пошли, знакомиться!

Женя, как золотая рыбка, шлепает губами:

– Плохая идея.

– А по-моему – отличная! Идём быстрее, а то могу опоздать.

Разворачиваю Женю к выходу и мы спешим по лестнице на третий этаж.

– Отца как зовут?

– Александр.

– А полное? – запыхавшись, останавливаемся на лестничной площадке. Вытаскиваю из неё каждое слово.

– Мирошин Александр Евгеньевич.

Усмехаюсь, глянув на неё:

– Тебя в честь деда что ли назвали?

– Это секретная информация, – она хихикает в ответ.

Наконец, стоим у её двери.

– Он в хорошем настроении? – спрашиваю шепотом, на всякий случай.

– Вроде, да.

– Ну макароны-то понравились? – уточняю, чтобы понять в хорошем насколько.

– Сказал, я молодец – значит, да.

– Тогда зови.

Она не решается открыть дверь, зависнув взглядом на моём лице.

– Давай, – шепчу, подбадривая.

Провернув ручку, Женя толкает дверь. Её батя сидит за столом прямо напротив входа с кружкой в одной руке и планшетом в другой и смотрит на нас исподлобья, даже сердито.

– Пап, я не одна пойду, а с Максом.

– Здрасьте! Я – Макс, – киваю и вытягиваю руку, чтобы пожать, но тот сидит неподвижно.

Взгляд Женькиного отца – тяжёлый, с радиоактивным излучением. Он, как рентген – невидимым лучом просвечивает меня с головы до ног, останавливаясь на отдельных частях тела. От этого чувствую каким-то дефективным.

– Макс учится в параллельном, мы недавно дружим и это у него сегодня бой, – Женька прикрывает меня словесным щитом. – Можно я пойду его поддержать? Я обещала, а ты сам всегда говоришь, что слово надо держать.

– Друг? Не парень? – её отец еще проходится по мне взглядом и встаёт. Он подходит ко мне, но руку не жмёт, бросает на неё надменный взгляд.

Ладно…. Опускаю.

– Так точно, – зачем-то отвечаю, как своему, по привычке. – Пока нет, но…

Женька внезапно пихает меня в бок.

– То есть нет, не парень. Просто друг.

Её отец, кажется, размяк от такой прекрасной новости.

– Спортсмен, значит. Сколько отжимаешься?

– В среднем или как?

– Минимум.

– Сорок. Так вы её отпустите со мной? – наглею, потому что могу опоздать. – Обратно приведу, в целости и сохранности.

Женя стоит, прижавшись к стенке и, кажется, не дышит. Смотрит куда-то в одну точку.

– До скольки? – её отец ещё сомневается.

– В десять точно вернемся.

Уже сам начинаю нервничать от его взгляда и прячу руки в карманы куртки.

Глянув на испуганную Женю, он максимально приближается и шепчет:

– Попробуешь затащить её в койку, я тебя кастрирую.

Александр Евгеньевич явно хотел сказать по-другому, но, видимо, при дочери не стал. Чёрт! Ещё и его придется очаровывать. А эта крепость прочнее Женькиной.

– Понял, не дурак! – рапортую как салага.

– Пошли покурим, – он кивает в сторону двери и, открыв, обращается к Женьке. – А ты собирайся.

Мы выходим в тусклый коридор.

– Вообще-то я не курю, – сжав лямку на плече, семеню за ним и поглядываю на часы.

– Значит, посмотришь.

Александр Евгеньевич достает из кармана трико пачку дешевых сигарет и на ходу закуривает, выпуская кольца дыма в сторону.

Надеюсь, Женька там не будет долго стоять у шкафа и думать, что надеть. Хотя… шкаф у них небольшой, а значит выбора немного. Иначе точно опоздаем.

– Ну, рассказывай, – выйдя на балкон, Женькин батя дует в мою сторону. – Кто такой, откуда?

– Отсюда, с первого этажа. Живу с матерью, отец погиб в Сирии.

Он будто зауважал меня, выпрямляется, смотрит так, словно на плечах моей косухи выросли генеральские звезды.

– А фамилия?

– Барсуков.

– А! – он многозначительно вскидывает бровь, еще чуть-чуть и честь отдаст. – Видел на доске почета.

– Угу… герой посмертно.

– А почему здесь? Квартиру не дают?

Усмехаясь, хочу съязвить, но влетает запыхавшаяся Женька:

– Все, я готова! Скоро семь.

Она почти не смотрит на отца, а зря. Выглядит это очень подозрительно.

Я подаю ему руку и крепко жму.

– В десять, без опозданий, – напоминает он мне и Женьке.

– Так точно! – снова по старой привычке рапортую и мы с моей «подругой» спешим на выход.

Женя в тех же джинсах, в худи с капюшоном, который свисает на спине косухи, как у меня. Почти фэмили-лук.

Мысленно хихикнув, отвожу от неё взгляд. Бежим с Женькой по лестнице.

– Опаздываешь, да? – переживает.

Незаметно растягиваю улыбку.

– Нет, не думаю. Тренер бы уже названивал.

Мы выходим на улицу и напрямик несёмся через парк в сторону школы.