— Подъем! — рявкнула Авдотья прямо над ухом Вадима. — Собирайся!

— Куда? — пробормотал Вадим, едва разлепив глаза. Сон ещё туманом окутывал сознание, и смысл слов доходил с трудом.

— За кудыкину гору, — невозмутимо отозвалась бабка, ловко орудуя в углу веранды. Там, в противоположном от самодельной комнаты Вадима конце, в беспорядке громоздились инструменты.

Вадим провёл рукой по лицу, пытаясь стряхнуть остатки сна.

— Поедем в лес, — продолжила Авдотья, выуживая из груды железа внушительный топор. — За ёлкой.

«Ну конечно, — мысленно вздохнул Вадим. — Канун Нового года. Пора наряжать ёлку».

Он поднялся с постели и невольно поежился. В комнате было непривычно прохладно — обычно конвектор держал тепло куда дольше. «Сквозняк, что ли, пробрался сквозь старые рамы»? — пробежала мысль у Вадима.

Через пару часов они уже подъезжали к опушке леса. Авдотья ловко выскользнула из машины, захватив с собой старый потрепанный рюкзак. Она подтянула потуже тёплый платок и окинула взглядом заснеженные деревья. Её глаза, обычно строгие и чуть прищуренные, сейчас светились каким‑то особенным, почти детским восторгом.

— Ну, — хлопнула она в ладоши, поднимая вихрь снежной пыли, — за дело!

Авдотья Никитична уверенно шагала сквозь заснеженный лес, ловко прокладывая путь среди высоких сугробов. Морозный воздух румянил щёки, а каждое её движение сопровождалось мягким хрустом снега под валенками. На ней была стёганая куртка, изрядно потрёпанная годами, но всё ещё тёплая, массивные валенки, надёжно укрывающие ноги от стужи, и пуховый платок — белоснежный, словно первый снег, — которым она плотно обмотала голову и плечи. Концы платка были заботливо завязаны на талии, защищая от пронизывающего ветра.

Спустя некоторое время они добрались до приглянувшейся Никитичны ели — высокой, стройной, с густыми ветвями, припорошёнными искрящимся снегом. Остановившись, Авдотья с облегчением сняла с плеч рюкзак, слегка поведя затекшими плечами. Распахнув его, она достала свёрток с свиными потрохами — утром специально купила их на базаре, не пожалев денег. Вадим округлил глаза и попятился от удивления назад:

— Это, что такое Никитична? – парень был настолько поражен, что это были единственные слова, которые тогда пришли ему на ум.

Авдотья молчала. Осторожно, с почти ритуальной неторопливостью, она начала доставать из рюкзака, а затем развешивать лакомые кусочки на нижних ветвях ели. Каждый кусочек располагала так, чтобы он был хорошо заметен и доступен. Движения её были точными, выверенными — видно, что дело это для неё не новое. Закончив, она отступила на шаг, окинула взглядом свою работу и удовлетворённо кивнула.

— Чаво, чаво, мороз крипчает. А мы ему подношения, что б не такой суровый был в ныняшную зиму. Понял.

Вадим только раскрыл рот, хотел, что-то сказать, но Авдотья его перебила:

— Теперьча будем ждать — приманка сделана, и лес сам распорядится дальнейшим ходом событий. — Потом чуть повысив тон добавила. — Мороз‑батюшка, прими сей дар…

Словно в ответ на её слова, морозный воздух разорвал протяжный, леденящий душу волчий вой. Звук прокатился по лесу, отражаясь от заснеженных стволов, и замер где‑то вдали. Авдотья невольно поежилась, но не сдвинулась с места. Однако Вадим явно засуетился:

— Авдотья вы чего оглохли, там волки на ваше подношение собираются, глядишь еще и мишка косолапый дар учует. А там и вовсе всё голодное зверьё с леса соберётся. Давайте как отсюда пошустрее! А? – Вадим взял Авдотью по руку и решительно силой повел ее к машине.

Та, рывком освободила руку. Остановилась нахмурилась и проговорила:

— Да погоди ты! Нельзя сейчас уходить, пока дар Мороз не принял.

— Авдотья сейчас ваш дар примут волки, а вместе с даром и меня с вами! — В голосе Вадима были слышны нотки напряжения.

Вадим заметил, как из неоткуда поднялась метель. И из сумрачной глубины леса, словно призрак, выступил огромный белый волк. Его шерсть, переливающаяся, казалась сотканной из самого снега, а глаза горели холодным голубым огнём. Он медленно приближался, оскалив клыки, и каждый шаг его звучал как приговор.

Авдотья не отвела взгляда. Её голубые глаза, полуприкрытые нависшими веками, смотрели твёрдо, бесстрашно. Вадим окаменел, так страшно как сейчас, ему было только при виде скалящихся Ырок. Егоров пожалел, что не взял с собой оружие, хотя бы нож. Но против такого огромного волка, нож был бы лишь секундной надеждой на чудо.

Краем глаза он заметил движение. Со всех сторон, из‑за дерева, выходили другие волки. Стая окружала их плотным кольцом. Тяжёлое дыхание зверей смешивалось с паром, вырывающимся из их пастей; языки свисали, глаза блестели. Воздух наполнился напряжением, словно перед грозой.

Волки тихо скулили, переступая с лапы на лапу, но не решались напасть. Они ждали знака от вожака.

Белый волк подошёл вплотную. Его ноздри трепетали, вбирая запах человека. Он обнюхал Авдотью с головы до ног, медленно обошёл вокруг, пристально глядя в глаза Вадима. Время словно остановилось.

Затем, резко вскинув морду, вожак прыгнул — но не на женщину, и не на Вадима, волк прыгнул на ель. Одним движением он сорвал с ветки кусок потрохов и, урча, принялся жадно есть.

Это был сигнал.

Один за другим волки подходили к дереву, срывали подношения и отходили в сторону. Они больше не обращали внимания на Авдотью и Вадима — их интересовала лишь еда.

Авдотья тихо выдохнула. Её подношения были приняты.

Не торопясь, стараясь не делать резких движений, она шагнула назад. Ещё один шаг. Ещё. Затем она говорящее посмотрела за застывшего, толи в страхе, толи в удивлении Вадима. И глазами показала, что бы он топал, да живее.

Стая продолжала трапезу, полностью поглощённая добычей.

Вадим развернулся и медленно, почти бесшумно, пошел прочь. Каждый шаг давался с трудом — ноги словно налились свинцом, а сердце билось так громко, что, казалось, его слышат все волки в лесу.

Но на шел. И шла она.

И лишь когда между ними и стаей выросли десятки деревьев, Авдотья позволила себе выдохнуть.

— Ну вот теперь, можно и за елкой. — Доброжелательно проговорила она.

— Авдотья, можно поподробней, что это было? — Не доброжелательно, а даже злобно проговорил Вадим, косясь на Евдокию, в ожидании объяснений.