– Выходит, в итоге можем погибнуть мы все? – уточнил внимательно слушавший его Ротрам.

– Насколько я понял, противоположный берег Бехемы выше и его никогда не затопит.

– Это так, – согласился Везник. – К тому же, там нет таких низин.

– Тем не менее, я до сих пор не услышал от вас ответ на вопрос, правильно заданный Хейзитом, – заговорил Тиван. – Что вы намерены теперь делать? Обозы ваши сожжены, люди в большом количестве погибли, оружие мы у вас отняли, лошадей, как мне известно, всех разобрали по домам. Если вы попросите, чтобы мы всё это вам вернули и отпустили подобру-поздорову, то боюсь, что простые жители, у многих из которых в эти дни погибла родня, нас просто не поймут. Так что же вы будете делать?

– Судя по всему, мы тут застряли, – перевёл Везник ответ Человрата.

– Почему не избавиться от ибри? – громко спросила голубоглазая девочка. Всё это время она шепталась с вождём и не желала садиться. Теперь она стояла возле его кресла, маленькая и натянутая, как струна, и хотела знать. Было непонятно, задал ли этот вопрос Гел или она сама, пользуясь своим положением. – Если вы умеете их видеть, покажите нам, покажите всем. Одна знахарка говорила мне, что болезнь невозможно вылечить до конца, если не устранить её причину.

– Это ты не мою ли сестру имеешь в виду? – поинтересовалась Руна, когда перевела её слова Везнику.

– Разве она не права? – Пенни насупилась.

– Просто я вспомнила, что мы с ней когда-то тоже об этом спорили. – Из вежливости она стала говорить, перемежая фразы на языке вабонов и общем. – Мы тогда сошлись на том, что под определение тех, кого сегодня наши… пленники называют «ибри», очень точно подходят буквально все фра’ниманы.

– Точно подмечено! – воскликнул Норлан. – Когда мы давеча сражались, я успел подметить, что среди наших врагов были люди, очень на них похожие. У этих были ещё и отличительные особенности вроде разноцветных повязок на головах или больших таких меховых шапок. Спросите у них, – обратился он к Руне, – кто это были такие?

Пока старушка переводила, Хейзит тоже вспомнил тех носатых и глазастых уродцев, как правило, не таких высоких, как остальные воины, которые больше орали, чем сражались, и тоже показались ему смахивающими на знакомых фра’ниманов.

– Вас не нужно учить, – с грустной улыбкой ответил Человрат. – Вы уже сами их видите. Я не знаю, чем у вас занимаются эти ваши фра… маны, но те, кто у нас носят жёлтые и зелёные повязки, называются жречи, а те, кто непомерно большие шапки – опричи. Последние поставлены для того, чтобы следить за порядком. За глаза у нас их называют «надсмотрщиками». Жречи выше их по статусу, даже те, у которых повязки жёлтые. Они вроде войска в войске и помогают опричи, но подчиняются только зелёным жречи. Выше зелёных только несколько режичи, у них розовые повязки. Режичами их называем мы, а сами себя они называют коханами. Они проводят обряды, совершают задабривающие жертвоприношения. Считается, что их устами говорят наши боги. Хотя, на мой взгляд, если боги через них и говорят, то не наши, а их собственные.

– Правильно ли я вас понимаю, – поинтересовался внимательно слушавший его Тиван, – что вы были бы сами не прочь от них избавиться? Я имею в виду тех, кто оказался вместе с вами у нас в плену.

– Резать им глотки я бы собственной рукой воздержался, – ответил, подумав, Человрат, – но мешать делать это другим тоже бы не стал.

– Мне кажется, тут всё ясно, – сказал Норлан, переглядываясь с отцом и Хейзитом. – Нам нужно воспользоваться случаем и тем, что мы все теперь знаем, и избавиться от фра’ниманов.

Тиван промолчал. Хейзиту вспомнилось, что не далее как сегодня утром они с Тангаем и Фейли положили этому весьма кровавое начало. Ротрам же возразил:

– Хотя звучит заманчиво, зачем рубить сук, на котором сидишь? Если исчезнут фра’ниманы, исчезнут и поступления денег в замок. Не вижу смысла. Я-то со своим хозяйством не пропаду, а вот откуда будут черпать желание сражаться за вас ваши же виггеры?

Хейзит подумал, что хорошо бы поскорее разобраться во множестве новых для него вещей. В частности, он плохо представлял себе, на чём, действительно, зарабатывает замок, хотя легко мог вообразить траты, требуемые на его содержание. При этом у него возникло подозрение, что либо Ротрам чего-то не договаривает, либо какой-то способ пополнения казны помимо сбора гафола, причём способ довольно простой, имеется. Спорить с Ротрамом сейчас да ещё прилюдно, ему не хотелось, и он сказал:

– Чтобы покончить с вопросом пленных, хотя бы на первое время, предлагаю ограничиться вменением им в обязанность расчистку карьера, захоронение трупов и, если хотите, сведение счётов с этими вашими «надсмотрщиками». Уверен, что они вам больше не понадобятся.

Человрат усмехнулся и кивнул.

– Когда это будет проделано, мы решим, как поступить дальше. Полагаю, у многих из вас дома остались семьи.

Снова согласный кивок.

– А насколько точно известно, что обрушение берега неизбежно?

– Сами мы его, разумеется, не видели, – ответил за обоих Везник. – Нам было не до того. Но те, кто специально отправлялся его обследовать, вернулись с неутешительными вестями. Поэтому и было решено, не откладывая и не смотря на начало зимы, выступить в поход.

– То есть, очень может быть, что кому-то это, как вы говорили ранее, было выгодно. Вас обманули, чтобы столкнуть с нами в самый неподходящий для вас момент.

– С недавних пор я тоже начинаю это подозревать.

– В таком случае, есть вероятность того, что угроза затопления выдумана, правильно?

Везник отказался отвечать сам и перевёл вопрос Человрату. Тот внимательно посмотрел на Хейзита, покачал головой и сказал:

– Мне бы очень хотелось так думать. Но только реки, которые текут у нас и которые берут начало высоко-высоко, там, где даёт им жизнь ваша Бехема, которую мы, кстати, называем Рокоча, за последнее время стали гораздо полноводнее. Нас много обманывают, только, к сожалению, не здесь. Мы обречены искать новый дом.

– Получается, если нам удастся найти подземный ход на тот берег, вы намерены им воспользоваться?

– Как, полагаю, и вы, когда придёт время.

– Это мы уже поняли. Но только уж раз идти туда, то всеми семьями, так ведь? Вы ведь пришли сюда лишь затем, как вы сказали, чтобы разведать путь, а не спастись самим, правда?

– Да.

– И сейчас, когда мы говорим почти на одном языке, и вы знаете, что отыскать проход и в наших интересах, вы готовы вернуться домой и больше не предпринимать вооружённых попыток захватить то, что мы и так можем вам предоставить?

Глаза толмача и Человрата сверкнули огнём надежды.

– Мы полностью согласны с этим.

– Тогда я предлагаю, если никто не видит повода возразить, использовать пленников так, как мы уже решили, а пока они заняты нужным нам делом, попытаться отыскать этот злосчастный проход. Когда он будет найден, в чём я почти не сомневаюсь, хотя, конечно, его могло завалить камнями и заполнить той же водой, но будем надеяться на лучшее, так вот, когда мы его найдём, то отпустим пленников восвояси, чтобы они собирали свои семьи и возвращались обратно, без оружия, как друзья, как наши потерянные братья. И мы пропустим их, а если придётся, то и пойдём следом. Чего бы, по правде говоря, очень не хотелось.

Ротрам откинулся на спинку кресла и по недавно установленной в этих стенах традиции захлопал.

Тиван задумчиво крутил бороду и молчал.

Норлан смотрел на голубоглазую девочку и улыбался.

Остальные последовали примеру Ротрама.

– Хорошее решение, – сказал Гел.

– Недаром его предок, Дули, стал у нас главным из героев, – напомнил Ротрам. – Он был справедлив.

– Я надеюсь, – продолжал Гел устами Пенни, – что это прекрасное качество не изменит ему и в нашем вопросе. – Он посмотрел на Гури, и тот одобрительно кивнул. – Как все могли понять, мой народ первым протянул руку помощи, руку дружбы своим извечным врагам. Вы уже спрашивали меня раньше, почему. И я вам ответил, что такого было моё решение, подсказанное вещим сном. Мы все устали от этой нескончаемой войны, которая велась нашими прадедами, нашими дедами, нашими отцами и братьями почему? Только потому, что у нас рыжие волосы? Кто-то сказал, что это плохо? Но мы считаем, что рыжие волосы – это хорошо. Это красиво. Так должно быть. И мы нападали на вас, потому что вы нападали на нас. Но время шло. Что-то менялось. Мы овладели огнём, мы стали сильнее, мы больше не боимся вас, как боялись наши предки. И потому мы готовы сидеть с вами за одним столом и решать, как жить дальше. Нам больше не нужно доказывать свою доблесть и свою честность. Мы сделали то, чего вы наверняка от нас не ждали. Мы первыми вступили в битву и не сражались бок о бок с вами, пока она ни закончилась. Те из вас, кто был там, видели.

– Да, – сказал Тиван.

– Да, – подтвердил Норлан.

Человрат слушал молча. Везник переводил. Руна смотрела на Пенни со странным выражением восхищения и грусти.

– Сегодня мы услышали много вещей, о которых ещё будем долго думать. Мы поняли причины того, почему так могло произойти. И мы тоже будем действовать. Я совру, если скажу, что в нашем сражении принимали участия все кланы. Нам удалось собрать большинство, но некоторые ещё там, в Лесу, они не знают о произошедшем. Одни, когда узнают, обрадуются и охотно присоединятся к нам. Другие будут против нашего объединения. Их вожди поклоняются своим богам не верят в возможность мира. Кому-то он просто не нужен. Теперь они и наши враги. Но это наш выбор, и мы сами решим все эти вопросы. Как мы не будем вмешиваться в ваши дела, там мы не просим, чтобы вы вмешивались в наши. Однако для того, чтобы после первого шага нам не остановиться в растерянности, а двинуться дальше, я хочу предложить вам вот такие условия. Ваши дома должны опустеть…

– Что? – не понял Тиван.

– Это я виновата, – поправилась Пенни, зардевшись и переспросив Гела. – Под «домами» он имел в виду то, что мы называем заставами. Он говорит, что мы должны уйти с застав. Пусть все воины возвращаются домой и живут здесь, со своими семьями. Мы обещаем, что вашим воинам на обратном пути ничего не будет угрожать. Даю слово. Я также обещаю от лица своего народа, что ни один из наших кланов, ни один из воинов не нападёт на вашего человека, если этот человек не нападёт на него первым. Если же ваш человек нападёт первым, мы будем ждать возмездия с вашей стороны. Как мы, так и вы. По справедливости. Но о лесе мы впредь будем заботиться сами. И жить в нём так, как жили испокон веков. Мы также разнесём весть про ту опасность, которая нам всем угрожает, если правда то, о чём говорят высокие люди. Она страшна, но она – хороший повод объединиться и жить как добрые соседи. Таковы наши условия. Я сказал.

Вождь и Пенни замолчали.

Хейзит очень чётко осознал, о чём думает в этом момент Тиван. Если не будет врагов, если не нужны заставы, тогда к чему столько воинов? А если не нужны воины, зачем нужен я?

Хейзит посмотрел на Ротрама и с удивлением заметил, что тот тоже сделался излишне серьёзен. Ему-то о чём тужить? Что перестанут покупать его оружие?

– Отныне, вы наши братья, – сказал он так просто, будто готовился произнести эти слова всю предыдущую жизнь. – Ваши условия будут приняты. Они уже приняты мной. Мы позаботимся о том, чтобы они неукоснительно соблюдались. Вот для чего нам теперь понадобятся силы наших лучших виггеров. Порядок и справедливость.

– Порядок и справедливость, – повторил Норлан, прислушиваясь к звучанию этих слов и сознавая, что за ними стоит.

– Кроме того, – продолжал Хейзит, всё отчётливее ощущая себя тем, кто может и должен принимать решения, – я предоставляю вашим людям право торговли с нами без каких-либо ограничений. Хотя нет, одно всё же будет, но оно не должно ни у кого вызвать несогласия: покупая у нас оружие, вы обязуетесь использовать его только в целях охоты и добывания пропитания, но не против нас.

– В таком случае, – сказал Гел, – мы в знак дружбы позволим вашим охотникам заходить вглубь леса. Зверья хватит на всех.

– Насчёт зверья, это точно! – согласился Ротрам, уже прикидывая в уме, насколько можно увеличить продажи, если на рыночной площади объявятся охочие до железного оружия шеважа. Эдак придётся вторую, а потом и третью площадь городить. Ну, Хейзит, умница-парень! Надо будет всё это с Биртоном сразу обсудить.

– Если все согласны с тем, о чём мы тут говорили до сих пор, – подытожил Хейзит, – не вижу смысла задерживать вас дольше. Начнём с того, что решили, а там видно будет, какие вопросы мы не учли. Наверняка не учли. Как уже сказал Ротрам, мы соберёмся в следующий раз вскоре, через несколько дней, когда на башне появятся два дыма. А до тех пор, думаю, нам предстоит хорошенько потрудиться, чтобы то, что знаем и понимаем мы сейчас, знали и понимали наши сородичи. Ну, что, расходимся?

– Расходимся, – согласился Тиван, вставая. – Только сперва мне нужно отдать некоторые распоряжения. Норлан.

Его сын торопливо вышел из-за стола, прошёлся к двери, открыл её и кого-то резко окликнул. В залу вошло несколько воинов, сотников, как догадался Хейзит. Тиван при всех дал им задания. Пленников он велел препроводить с надёжной охраной на ристалище, чтобы те могли без проволочек воссоединиться с остальными.

Человрат и Везник поклонились и ушли с одним из сотников.

Гела Тиван поручил сразу двум сотникам. Им он приказал проводить его с почётом до границ Вайла’туна и возвращаться. Пенни бросилась на шею растерявшейся Руны и что-то горячо зашептала ей на ухо. Потом вернулась к своему вождю, он крепко взял её за руку, и они тоже отправились восвояси.

Ещё одному сотнику Тиван отдал распоряжение разнести весть о том, что было решено на совете: с шеважа мир, они допускаются к торгам на рынке, охотники могут больше не бояться заходить в Пограничье, пленники до поры до времени остаются под защитой замка и выполняют важные строительные работы, а самое главное – заставы распускаются, эльгяры отныне живут здесь, в Вайла’туне.