– Валбур, какими судьбами! – Биртон уже проталкивался к нему и жал запястье. – Мы тут, как видишь, вынудили нашего радушного хозяина слегка потесниться. Зато теперь нам никто не страшен. Женщины и дети в безопасности. Что слышно в замке?

– Я как раз хотел поговорить об этом с Ротрамом…

– Что-то серьёзное? Будет нападение?

– Нет, об этом я не слышал. Не знаешь, где он?

– Пошли поищем вместе. Думаю, он собрался сегодня ночевать в бане.

Биртон накинул на плечи шубу и крикнул кому-то, чтобы начинали укладываться. Старики заспорили ещё яростнее. Кто-то из детей заплакал.

– Твоя семья? – поинтересовался Валбур.

– Не только. Родственники и родственники родственников. Не бросать же их, когда на дворе такие вещи творятся. К тому же, сейчас лишние руки будут поважнее лишних ртов. Ротрам, спасибо ему, это понимает. Пошли.

Хотя до бани можно было дойти по дому, все почему-то предпочитали идти через улицу. Дверь по обыкновению была заперта. На стук открыла Шори. Как всегда почти одетая и ничуть не заспанная. Рыжие пряди были влажными и дымились на ночном холоде.

– Заходите, не выхолаживайте тепло, – буркнула она и повернулась к новоприбывшим ядрёной голой задницей. – Сами всё тут знаете. У меня дела.

Вот такие дела, подумал Валбур, небось, и заставили Кади в очередной раз покинуть своего падкого до женских прелестей возлюбленного.

Ротрам сидел по плечи в здоровенной деревянной кадке с пенной водой, разметав руки по краям, словно обнимая весь мир, и громко спал. Похоже, он пребывал в таком состоянии уже давно, потому что вода в кадке, судя по отсутствию пара, успела остыть.

Валбур перевёл вопросительный взгляд на Биртона, однако тот лишь улыбнулся и подлил в кадку кипятка из чана на углях.

– Я всё вижу, – сказал Ротрам и приоткрыл один глаз. – Варёный я на вкус жестковат.

– Валбур пришёл, – начал Биртон.

– Это я тоже вижу. Потому что выпил совсем мало. Почти ничего не выпил. – Он икнул. – С чем пожаловал?

– Меня Рэй послал. Скелли при смерти. Мы не смогли справиться с нападавшими, и ему сильно досталось. Рэй, Гаррон, Логен тяжело ранены. Рэй хуже всех. Эгимон остался вообще без руки.

– Скелли при смерти?! – Похмелье как рукой сняло. Ротрам выскочил из лохани с такой скоростью, будто Биртон облил его кипятком с головы до ног. Хотя тот стоял, как вкопанный, и потрясённо переваривал услышанное. – Для чего я вас посылал? Что случилось? Кто напал? Как такое можно было допустить?

Валбур дождался, пока Ротрам спустит на него всех собак, после чего коротко и по существу рассказал о случившемся. Ротрам всё это время машинально вытирался и одевался, не прерывая и вообще как будто не слыша. Когда Валбур закончил, первым заговорил Биртон.

– Валбуру надо вернуться в замок и во что бы то ни стало отыскать Скелли.

– Теперь это будет нелегко, – вздохнул Ротрам. – Поверь мне, я знаю Мунго. А он знает замок. Если он захочет, Скелли никто не найдёт.

– Я как раз… – заикнулся было Валбур о картах, но Биртон прервал его:

– Скелли не станет исчезать. Он ведь понимает, что остался сейчас за главного. Кто ещё будет иметь дело с врагом? Тиван? Не смешите меня. Он храбрый и опытный воин, но не стратег. Его хитрости всем известны.

– Они договорились, – снова подал голос Валбур.

– Кто? О чем?

– Тиван и эти, разноцветные. Он был у них на переговорах. Вернулся с тем, что больше атак на Вайла’тун не будет. Кровопролитие остановлено.

– Вайла’тун сдадут без боя, – подытожил Биртон и выразительно посмотрел на Ротрама. – Кто только уполномочивал этого Тивана?..

– Насколько мне известно, Скелли, – пояснил Валбур. Ему не нравилась манера Биртона говорить так, будто он знает всё наперёд. Наверное, это производило впечатление на Ротрама, но только не на него. – Скелли отстранил от управления замком всех, кроме Тивана, а мне… мне поручил перепрятать вот это.

Он только сейчас снял с плеча мешок и молча достал ларец. Ротрам забыл о том, что хотел одеться. Биртон усиленно чесал подбородок.

– Он дал его мне, а на словах просил передать вам, что хочет увидеть «кровь героев» и что ваши договорённости в силе. Там хранятся свитки и карты. Но карты замка нет. Я проверял.

– Как я понимаю, это ты сломал замок? У Скелли наверняка был ключ.

– Да, я думал, что смогу найти там…

– … карту замка, чтобы найти Скелли, – докончил за него Ротрам. – Это простительно. Давай-ка его сюда.

Валбур передал ларец и почувствовал некоторое облегчение.

– Скелли велел, когда всё уляжется, вернуть ларец ему. А если не уляжется, то сжечь. Не открывая. Эту часть обещания я уже нарушил. Правда, я не умею читать…

– Я что-нибудь придумаю, – сказал Ротрам, осматривая находку и передавая её Биртону. – У меня есть мастера, которые смогут разобраться в замке и сделать точно такой же ящик. А вот хорошего писаря нет. Не надо было отпускать Бокинфала.

– Бокинфал пропал, – напомнил Валбур и тут понял по лицам собеседников, что они ни о чём не знают. – Его забрала жена Томлина на похороны мужа, и случился пожар. На их поместье напали шеважа. Больше мы про него ничего не слышали. Один человек сказал, правда, что он не погиб, а оказался в плену, но никто его с тех пор не видел.

– Про пожар и нападение дикарей мы уведомлены, – медленно проговорил Ротрам, продолжая о чём-то думать. – А вот что там делал Бокинфал… Так кто сказал, что он в плену.

– Один старик. Он как раз враждовал с женой Томлина. Прятался у нас от неё в замке. Кстати, благодаря нему удалось спасти Скелли. Но сам при этом погиб. Странным человеком был этот Ахим.

– Как ты его назвал? – Глаза Ротрама округлились даже больше, чем при вести об исчезновении Бокинфала. – Ахим?!

– Да. Вы его тоже знали?

– Тэвил! Ты тут нам понарассказал такое, что я теперь не только трезвее всех, но, похоже, уже не засну сегодня. Скелли при смерти и исчез, Бокинфал исчез и либо в плену, либо погиб, Ахим точно погиб. Как тебе всё это нравится, Биртон?

– Совсем не нравится. Я с этим Ахимом вашим знаком не был, но от тебя же слышал, что с ним связано многое из последних событий в Вайла’туне. Он ведь был кем?

– Изображал сторожа при доме Томлина. К нему тянулись многие ниточки – от фолдитов, даже из Айтен’гарда. Говорят, он умудрялся общаться с шеважа, и те не трогали его.

– Он считал, что мы все должны объединиться, – вспомнил Валбур.

– Он и вас там успел в свою веру обратить?

– Обратить, не обратить, но рассказывал он интересно.

– «Интересно». Посмотрим, каким «интересом» всё это закончится. Ты, небось, с утра на ногах. – Ротрам похлопал Валбура по плечу. – Пойди выспись, пока такая возможность есть, а утром договорим.

– Теперь, когда вы всё знаете, я бы хотел услышать ваше мнение, что нам делать дальше. Ребята в замке ждут…

– Моё решение? – Ротрам невесело усмехнулся. – Готовиться к «крови героев», вот моё решение. А если серьезно, то здесь у нас не более безопасно, чем в замке. Тебе незачем спешить обратно. Раненым лучше там, где они могут спокойно вылежаться.

– В замке двери нараспашку и сплошные сквозняки, – не сдержался Валбур. – Стража перебита, а та, что ещё осталась, прячется по стенам. Если бы беженцы узнали, как обстоят дела, они давно бы уже заняли весь замок. На ристалищном поле их удерживает страх перед былым его могуществом. Которого уже нет. Если завтра в Вайла’тун вступит вражье войско, из замка даже не пукнут. Нас сейчас можно брать голыми руками. А вы предлагаете оставить там наших.

– Твои предложения. – Ротрам уже говорил, сдерживая раздражение.

– Или забрать их всех оттуда, пока не поздно, или идти всем миром защищать.

– Кого ты собрался защищать? Ракли гниёт в яме. Его сын сбежал и, скорее всего, погиб. Род Дули прервался. Нам некого защищать, разве что себя самих. Народ ничто больше не объединяет, кроме отчаяния и страха. Кому и ради кого беречь серо-золотые флаги?

– Похоже, ответ на этот вопрос находится здесь, – опередил Валбура Биртон, всё это время бегло изучавший содержимое ларца.

– Нашёл что-нибудь?

– Кажется, даже больше, чем искал. Удивляюсь, что Скелли выпустил такие свитки из рук. Очевидно, он был слишком сильно ранен и плохо соображал, что делает.

– Недостающие места «Сид’э»? – недоверчиво поинтересовался Валбур, подходя к нему.

– Нечто вроде того там тоже есть. – Биртон принялся разворачивать на ладони сложенный во много раз, как платок, кусок тонкой кожи. – Сдаётся мне, что сюда затесались личные записи самого Скелли. Он вёл их, чтобы не позабыть некоторые выводы, которые делал, читая старые хроники. Смотрите, что он пишет вот тут. – Биртон покосился на Валбура, но решил продолжать: – «Сличение свитка 18 Реки со свитком 34 Деяний и свитками 4 и 9 Эригена показывает, что Лиадран являлась женой Дули, а не сестрой, и потому потомки её обладают теми же правами, что потомки Рианнон. Найти Хокана. Олак не узнает». А вот тут, ниже, смотрите: «Хейзит не должен догадаться. Выродок к выродку». Скажи мне, Ротрам, я грежу, или мы нашли прямое указание на то, что давно искали?

Ротрам долго всматривался в мелкие значки, и губы его шевелились. Валбуру это показалось скучным, тем более что мысленно он был уже далеко, разыскивая Феллу.

– Да! – выкрикнул Ротрам, сжимая кулаки и скалясь, словно от боли. – Да, да, да, да, да! Ты умница, Биртон! Мы были правы. Валбур, отличная работа! Ты даже не представляешь, какую услугу всем нам оказал! И себе тоже. Это такая удача! Не зря мы с Биртоном вытащили тебя из той вонючей дыры! Проси у меня всего, что хочешь!

– Где Фелла?

– Что? Ах, Фелла! Биртон, ты всё знаешь: где Фелла?

– Последний раз я видел её сегодня, кажется, в обществе Торни.

– Значит, она с Торни, – заключил Ротрам, разводя руками. – Ещё что-нибудь?

– Как мне её увидеть?

– Постой, а почему ты спрашиваешь? Ты…

– Вы же сказали, что я могу просить всего, что хочу. А больше всего я хочу, чтобы Фелле было хорошо.

– Со мной или без меня, – тихо и задумчиво добавил Биртон. – Ротрам, скажи ему.

Хозяин дома посерьёзнел. Раскрасневшееся лицо вытянулось и приобрело то выражение, которое Валбур видел на нём чаще всего.

– Она – не совсем то, что ты думаешь. Вероятно, ты считаешь её невинной девушкой, которая только поёт для тех, кто её приглашает на праздники, и всё такое. Но одними песнями сыт не будешь. Это надо понимать. И она это давно поняла. У меня ей понравилось. Я взял её под свою защиту, как тебя, как всех, кому хочется изменить жизнь к лучшему. Она избрала свой путь. Не в моей власти ей помешать. Она сама решает, кому ей подарить очередную песню. Сегодня это Торни. Завтра будет кто-нибудь другой. Если ты так этого хочешь, я могу поговорить с ней. За то, что ты сделал для нас, принеся эти рукописи, я готов оплатить ей ночь с тобой.

Валбуру показалось, что он оглох. Он не верил своим ушам. Такие слова не мог произносить Ротрам, которому он верил, которому верили все, кого он знал. Чтобы Фелла вот так, ни с того ни с сего из чистой и невинной девушки сделалась дорогой и матёрой хореной! Разве такое возможно? Может, они говорят о разных?

– Где Торни?

– Тебе не стоит перегибать палку, – упёрся ему в грудь кулаком Биртон. – Давай мы лучше познакомим тебя с Шори. Сзади она гораздо милее Феллы.

– Я перережу вас всех! – закричал Валбур и проснулся.

Он долго не мог понять, где находится. Широкая кровать, на которой он лежал под тёплым одеялом, стояла посреди просторной светлой комнаты. Пахло полевыми цветами и долгожданной весной. В очаге потрескивал огонь.

На краю одеяла голой спиной к нему сидела девушка. У неё были пышные рыжие волосы и шрам на правом плече. Почувствовав, что он смотрит на неё, она оглянулась.

Он снова проснулся.

Обычная кровать. Знакомая, погружённая во мрак спальня для бойцов Ротрама. Шорохи в коридоре и за стеной, где спят такие же, как и он. Правильно делают, потому что надо успеть выспаться, раз завтра снова тяжёлые поединки. Второй день «крови героев». Первый он преодолел достойно, теперь нельзя оплошать. Утром ему будет противостоять очередной гигант в разноцветных латах. Главное – успеть ударить первым. Если замешкается, погибнет как Ахим.

Кто такой Ахим? Почему это имя не даёт ему покоя? Где он слышал его раньше?

– Если вспомнишь, то проснёшься окончательно.

Кто это говорит? Он ведь уже проснулся. Или нет?..

– Валбур, ты меня слышишь?

Детский мальчишеский голос.

– Валбур, это я, Том.

Как же не хочется открывать глаза! Спать бы и спать, чтобы не думать о словах Биртона и о том, что он за них сделал с обоими. Как тыкал Ротрама пучеглазой мордой в котёл с углями и бил его приспешника головой об пол. Как поджёг баню и спалил в ней всех этих выродков вместе с бесстыдницей Шори. Как отбивался от насевших на него людей Торни и рубил им руки и ноги, словно мстя не за себя, а за Эгимона. Как кто-то умудрился пробиться к нему и всадил кривой нож в шею. Как он умер и вот теперь, снова… проснулся.

– Валбур!

– Том?..

Глаза открылись сами собой. Улыбающаяся и как всегда хитрющая мордашка мальчика. За его спиной – как всегда сосредоточенная Фелла. Знакомая ямочка на подбородке. Голубые колодцы глаз. Упавшая на чистый лоб прядь рыжеватых волос. Внимательный взгляд.

– Что я наделал… – вырвалось у него.

– Ты не при чём, – сказала Фелла, поправляя прядь длинными пальцами. – Тебя ранили.

– Я сам виноват. Я понимал, что со всеми не справлюсь…

– Но Ротрам говорит, ты сам рассказывал, что противник был один! – опередил сестру Том. – Ты не мог знать, что у него нож с ядом.

– Ротрам? – поразился Валбур. – Он остался жив?

– А что с ним должно было случиться? – Фелла, наконец, улыбнулась. – Сегодня утром, когда сказали, что опасность миновала, и ты пошёл на поправку, он передавал тебе привет.

– И велел пожать руку, – спохватился Том, сжимая холодной ручонкой расслабленные пальцы.