– Но… но тогда погибнет Руна!

– Тогда погибнем мы все. – Он обнял её сзади. – Если не будем осторожными.

Она гибко развернулась.

– Хочешь сказать, что не сможешь меня защитить, вольный боец?

– Ты знаешь, что я хочу сказать. – Бокинфал наклонился, чтобы снова поцеловать её, однако вместо губ угодил в холодный мех капюшона.

– Я иду с тобой. Я должна.

– Из-за меня или из-за них?

– А ты, оказывается, ещё и зануда!

– Я люблю тебя.

На сей раз поцелуй получился по-настоящему долгим, и им никто не помешал. Отдышавшись, Пенни хитро прищурилась.

– Ну так что, договорились?

– И кто из нас после этого зануда?

– Ты.

– Идём.

– Где ты прохлаждаешься? – было первым, что услышал Бокинфал, когда в поисках Рэя заглянул в первую из их двух спален. Воздух был холодным, но спёртым. Гаррон и Дэки всё ещё лежали, полностью одетые, на кроватях, а Валбур им что-то рассказывал. Сейчас он прервался и ждал ответа. – Рэй тебя искал.

– Очень кстати. Потому что он тоже мне зачем-то понадобился. Где он?

Валбур пожал плечами.

– Я тут пока путаюсь во всех этих коридорах. Последний раз я видел его с Ахимом. Навести соседей, может, они там.

Опять этот Ахим! Почему, где бы он ни появлялся, всё начинает крутиться вокруг него?

Валбур оказался прав наполовину: Рэй сидел в соседней спальне, но был один, если не считать кувшина с кроком. Уже почти пустым, судя по смурному взгляду и неопределенной ухмылке на ещё более постаревшем со вчерашнего дня лице.

– Заходи.

– Не помешал?

– Заходи.

Бокинфал шепнул Пенни, чтобы та лучше подождала его снаружи, он быстро, только предупредит, что уходит, ну, в смысле, отпросится, не то его могут счесть беглецом.

– Где пропадал? Ахим мне сказал, ты с какой-то девицей. – Рэй старался держаться трезвым, и это ему почти удавалось, хотя иногда язык предательски заплетался. – Дело хорошее, но не в ущерб тому, ради чего мы… сюда… ну, ты меня понял.

– Понял Рэй. – Бокинфал сел рядом, ожидая, что ему сейчас тоже предложат приложиться к кувшину. Не предложили. – У меня хорошая новость.

– Решил жениться?

– Это тоже Ахим тебя надоумил?

– Так решил?

– Решил, но я к тебе не по этому поводу.

– Не ты ко мне, а я к тебе… ну, в смысле, я не хочу, чтобы мы тут все кто куда разбредались. Ты меня понял? Вчера мы с Ахимом ведь поговорили, да?

– Да.

– Вот я и надеюсь, что этот разговор останется между нами. Он мужик правильный, но говорит вещи опасные. Их никто посторонний не должен знать. А я пока думать буду, как лучше нам всем поступить.

– Тебя сегодня опять Скелли что ли вызывал?

– Пока нет. Но я… я решил на всякий случай выпить.

– Вижу. Напрасно.

– Ты мне, братец, не указывай. Я выпил потому, что теперь не хочу смотреть на этого Скелли, как раньше. Ротрам нас сюда прислал. А будь моя воля, я бы с этими ибри, или как он там их назвал, никогда бы дело иметь не стал. Ты понял меня?

– Согласен.

– Вот и правильно.

– Только ты кроком-то особо не злоупотребляй. Думаю, со Скелли этим шутки плохи, если ему что не понравится.

– Ему не понравится?! Да он рад-радёшенек, что мы вообще у него есть. Ты ведь видишь, что вокруг творится. Не сегодня-завтра народ от страха не просто за оружие хвататься станет, а друг на друга попрёт.

– Ахим догадался?

– Ну, и Ахим, и я сам. А разве нет? А если ещё эти разноцветные вояки на нас поднадавят, то виноватых будут искать сам знаешь где.

– И где же?

– В вот здесь! В замке. Скажешь, нет? Тут и укрыться, с одной стороны, есть где простому люду, и все распоряжения всегда отсюда шли. А раз что не так, значит, неправильные шли распоряжения. Ахим говорит, что те же фолдиты уже откровенно призывают к возвращению Ракли. Только они не знают, жив ли он ещё. Если узнают, что жив, могут сами в один прекрасный день на штурм пойти. Вот оно как, братец.

Было над чем призадуматься. И что кроком залить. Чувствовалась рука Ахима. Причём, если разобраться, он не так уж и неправ. Бокинфал не вчера в Вайла’туне оказался, у самого уши и глаза есть, так что нечто подобное он предполагал. Не настолько ярко и чётко, но предполагал.

– Так что у тебя за хорошая новость? – вспомнил Рэй.

– Да встретил тут кое-кого. Ты ведь знаешь, что у Йедды, которая нынче на пару со Скелли управляет, есть сын. Кадмоном зовут. Они его собираются вот-вот на трон посадить. И женить. Вот его-то я и встретил. Прямо с будущей женой.

– С твоей или с его?

– С обоими, – усмехнулся Бокинфал. – Короче, оказывается, эта Йедда своего убитого мужа сегодня везёт домой хоронить. Кадмон сказал, им надёжные провожатые нужны. Ну, и меня попросил быть их охранником.

– Так уж и попросил! Сам?

– Ты знаешь, что я врать не умею. Рэй, думаю, ты не против, если я до вечера отлучусь. Лишнее доверие ведь нам точно не помешает.

– Как-то странно это всё звучит, не находишь? С чего ты им понадобился?

– Не им, а ему. Кадмон видел, как я тут одному стражу чуть башку за трёп не снёс. Вот и приударил за мной. Девица его, та вообще мне глазки строила.

– Ну вот, а говоришь, что не врёшь.

– Рэй! Мы с тобой не первый день друг другу синяки ставим и мозги вышибаем. Врать не в моих правилах. – Бокинфал подумал, что сам был бы не прочь сейчас выпить. – Ну так как, до вечера без меня потерпишь?

– Потерпит, – ответил за Рэя вошедший в комнату Ахим, из-за спины которого смущенно выглядывала Пенни. – Обязательно пусть они туда с этим выкормышем и его мамашей сходят. И девочку нашу с собой непременно захвати. Пенни, ты что прячешься?

Бокинфал попытался понять по трезвеющему взгляду Рэя, что тот думает о его избраннице. Рэй, как водится, оглядел девочку с головы до ног, хмыкнул, запрокинул голову, уронив из кувшина в рот последние капли, и вытерся рукавом.

– Пенни, значит?

Она просто кивнула. Улыбнулась. Не испугалась.

– Ну, теперь я за тебя, Бокинфал, спокоен. – Рэй потрогал свою седенькую бородёнку. – Такая кроха тебя в обиду точно не даст. Тебе сколько зим-то, красавица?

– Шестнадцать… эта шестнадцатая.

Рэй глянул на Бокинфала с укоризной, а тот гордо надулся и отвернулся. Ну и что, подумал он, если я у неё буду первым? Надо же когда-то начинать. Шестнадцать – это уже почти женщина. Не надо на меня так смотреть.

– Пускай идут, Рэй, – повторил Ахим, не замечая возникшей заминки. – Они оба ребята толковые, больших глупостей не наделают, а с мелкими как-нибудь справятся без нас с тобой. Пенни, ты помнишь всё, что я тебе сказал?

– Да.

Представляю, что он ей там нашептал, почувствовал себя уязвленным Бокинфал. Ему Ахим почему-то ничего эдакого, личного не доверил. Ну и не надо, меньше знать – лучше спать. А вслух пожелал:

– Надеюсь, без нас тут у вас ничего интересного не произойдет.

– Если и произойдет, то интересного будет мало, – снова порадовал всех своей проницательностью Ахим. – Может, оно и к лучшему, что вы уходите.

– Вечером вернёмся.

– Не зарекайся, братец. Я своим перед зимой тоже обещал, что буду время от времени проведывать, а вот до сих пор так и не сподобился. Кто предполагает, тот не располагает.

Рэй встал. Они с Бокинфалом пожали друг другу запястья и даже обнялись. От Рэя исходил кисловатый запах перебродившего крока. Но плечи по-прежнему крепкие.

– Не подведи меня, девочка, – подмигнул он Пенни, и та в ответ помахала ему рукой.

– И ты уж её прибереги, – напутствовал Ахим Бокинфала. – Она близка к своему подвигу как никогда, но твоя помощь не будет лишней. Не давай её в обиду никому, будь то хоть Кадмон, хоть сама Квалу. Ты меня понял?

– Лучше, чем ты думаешь.

Они вместе покинули старых друзей и вернулись на лестницу, в которой теперь завывал пронизывающий ветер с улицы.

– Теперь ты меня веди, – пошутил Бокинфал. – Я выше не поднимался.

При выходе на верхний этаж дорогу им преградил хлюпающий красным носом и оттого крайне раздражённый охранник.

– Сюда нельзя.

– Что?

– Нельзя сюда!

– Кому?

– Никому!

– А ты меня что, знаешь?

– Нет.

– Так с чего ты решил, что мы – никто?

Они бы, вероятно, так и препирались, если бы Пенни не постучала по железному нарукавнику стража и не сказала, словно обращаясь к старому знакомому:

– Нас ожидают Кадмон и Анора. Проводите нас к ним.

– Так бы и говорили, – шмыгнул носом виггер, зло косясь на прищурившегося в ответ Бокинфала.

Он повернулся полубоком, чтобы не терять непрошеных гостей из вида, и довёл их по коридору до высоченных дверей сплошь украшенных глубокой резьбой, изображающей диковинные растения и животных. Пенни видела в Обители нечто подобное, но не настолько изящное и впечатляющее своими размерами. Вчера вечером она, вероятно, не заметила их лишь потому, что устала с дороги.

Страж постучал кованой ручкой.

– Входите, – донеслось из-за двери.

Створка с неохотой поддалась и приоткрылась.

– Говорят, вы их ждёте.

– А, вольный боец с подругой! – выглянула взъерошенная голова Кадмона. – Я знал, что вы не откажетесь.

Он буквально за руку втянул Пенни в комнату. Бокинфалу только и оставалось, что последовать за ними, бросив надменный взгляд на удаляющегося восвояси стража.

– Мы почти готовы, – сообщила Анора, хотя возлежала при этом под одеялом и явно не спешила вставать. – Только я все никак не согреюсь.

– А кто это такие? – поинтересовалась Пенни, разглядывая висевшие на противоположных стенах портреты мужчины верхом на коне и одинокой женщины в цветком в массивных железных рамах. – Ваши родственники?

– Будущие, – рассмеялся Кадмон, некрасиво морщась. – Нет, не знаю. Могу предположить, что это Дули и его жёнушка. Хотите выпить?

Он указал на поднос, гораздо роскошнее того, что накануне приносила им с Руной служанка с кухни. Тут были даже свежие фрукты, не говоря уж о трех кувшинах с разными напитками, в одном из которых она по запаху признала любимый ею с детства сливочный сбитень, причём вполне ещё горячий. Его она и выбрала, прихватив заодно свежую булочку с вишнёвой начинкой и присев на мягкий стул с низенькой спинкой. Бокинфал угощаться отказался, всем видом показывая, что пришёл по делу, а вовсе не рассиживаться. Пенни это понравилось, хотя и сбитень с булочкой тоже неплохо поднимали настроение. Наверное, Рэй успел ещё утром накормить своих воинов.

Кадмон сидел на соседнем стуле, отхлёбывал крок и снова с интересом присматривался к ней. Ему вовсе не требовалось развлекать гостей беседой: с этим прекрасно справлялась Анора, продолжавшая возлежать на мягких перинах, только теперь одна её нога, голая и белая, призывно тянулась в сторону предупредительно отвернувшегося Бокинфала.

– Я так переживаю за моего отца! От него до сих пор никаких весточек. Проклятые враги, они держат его как в плену. А я так рассчитывала, что мы отправимся на поминки вместе. Боюсь что мне будет совсем скучно. Кадмон говорит, что устал от моей болтовни.

– Скоро ко мне присоединятся еще двое, – заверил её Кадмон.

– Что вы, я очень вас понимаю, – равнодушно возразил Бокинфал, поглядывая на Пенни. – Сейчас, правда, непонятно, где безопаснее: то ли в замке, то ли подальше от него, то ли вообще за столом переговоров. Так мы будем ждать вашего отца?

– Нет, – отрезал Кадмон. – Хоть мой отец окоченел и стал настоящим трупом, он важнее. Нас обещали уведомить, когда моя мать будет готова отправиться в путь. Мы ждём только её. И её. – Он указал кружкой на свою бледнотелую избранницу. Вставай, лежебока!

– Это он меня так любит, – пожаловалась Анора улыбающейся Пенни и вынула из-под одеяла вторую ногу, тоже голую. – У меня была подруга, – продолжала она, медленно отлипая от простынь и садясь, – которая даже зимой спала обнаженной. Совершенно. Можете себе представить? Холод её не брал.

– Вероятно, она просто не гасила на ночь очаг, как ты, – предположил Кадмон. – Или готовилась к плаванию по студёной Бехеме.

– Да, да, – подхватила Анора, – скорее всего. Она ведь так и сделала. Вы наверняка слышали про Орелию, которая бежала вместе с Локланом, своим любовником. Как я иногда ей завидую!

– Я ему тоже, – буркнул Кадмон.

– Может быть, мы не вовремя? – спохватилась Пенни, очевидно имея в виду неготовность Аноры. Она уже заметила, что на той сейчас тоже маловато одежды, и испытала неловкость, не то за себя, не то за невозмутимого Бокинфала.

– В самый раз, – ответила юная хозяйка опочивальни и скинула с себя одеяло.

Пенни чуть не вскрикнула от предвкушения неловкости, но тем смешнее ей сделалось, когда она обнаружила, что под одеялом Анора не только не раздета, но укутана в шубу, застегнутую и зашнурованную до самого горла. Просто шуба задралась, обнажив ноги, но теперь подол упал до пола, а девушка заразительно расхохоталась, довольная произведенным на зрителей впечатлением.

– Как я вас! – воскликнула она, прошествовав к подносу и тоже наливая себе сбитень. – Видели бы вы себя со стороны.

– Чудесное превращение, – хмыкнул Кадмон. – Можно подумать, что кому-нибудь интересно. Будто наш друг Бокинфал не видел голых девиц.

Пенни от этих слов сделалось неприятно, как если бы кто-то хотел проникнуть в её тайну. Она стала сосредоточенно пить, ожидая ответа своего спутника. А тот сделал вид, будто ничего не видел и не слышал, с интересом разглядывая портрет всадника.

– Не правда ли, похож на наших непрошенных гостей? – сказал он, замечая всеобщее внимание к себе. – Его латы по изяществу работы не сравнятся с нынешними. И мечей с раздвоенным остриём я что-то не припомню, чтобы встречал. Сколько же зим этому холсту?

– А ты, похоже, неплохо разбираешься в подобной мазне, – подошёл к нему Кадмон. – Даже слово «холст» знаешь. Откуда? В Вайла’туне нынче немногие владеют этим искусством. Краски, говорят, стоят дорого, а покупатели совсем перевелись.

– А вы откуда знаете про «холст», маго Кадмон?