– Ромина! Что ты тут крик бабский устроила? Ты хоть видела, сколько их там?

– Нет…

Варран ухватил её красивое раскрасневшееся лицо за подбородок и резко повернул к себе.

– Тогда тебе тоже повезло, что пошёл снег. Потому что их там немерено. И если мы не попытаемся их остановить, когда снег закончится, они все снова будут тут. Поняла? Мне жаль твоих родичей, это страшно и ужасно, но если мы не сделаем того, что можем сделать, погибнут все.

– Я говорю…

– И я с тобой согласен, Тэвил! Я бы, наверное, тоже предпочёл, чтобы мы все навалились на них разом. Но в замке выжидают. Плохо это или хорошо, не мне судить. Там на нашей стороне защита стен. Здесь – открытое поле, где их всадники нас просто снесут.

– По такому снегу?

– Не придирайся!

– А я буду придираться! Потому что, похоже, ты каким-то не тем местом думаешь. Сейчас их всадники нам не так страшны, как утром. Смотри, сколько снегу прибавилось!

– А ты такая замечательная думалка, что представляешь нас кем, птицами? Высокий снег мешает нам ничуть не меньше, чем им. Атаковать. Но не прятаться. И мы будем в нём прятаться, пока это нам удобнее.

– Я пойду с вами!

Варран выругался, махнул рукой и отошел, тем более что Макван уже вернулся, приведя с собой не двоих, а пятерых высоких молодцев. Причём трое из них уже были в разноцветных доспехах с чужого плеча.

– По дороге мы тоже кое-чего подобрали, – пояснил он. – Остальных они, похоже, успели утащить с собой. Пятерым будет сподручнее, чем двоим.

– Отлично! – оживился Варран. – Пентли, Бисти, Скакун! Выступаем! – Он краем глаза видел, как Ромина стоит и в задумчивости теребит рукоятку воткнутого перед ней в снег топора. – Натмит, Урвуд! Ваши люди прикрывают, так что обойдутся без маскировки. Эй, на рантах, что там видно?

– То же, что и тебе, – ответил неуместно весёлый голос. – Стена.

– Это хорошо, – подсказал Макван.

– Да уж! Эй, выдвигаемся!

Ворота медленно открылись, и отряд неторопливо просочился через них в снежную мглу. Правильное направление было отмечено далеко впереди заревом от костров над лагерем врага.

Большую часть пути они шли вместе, не разделяясь и не обгоняя друг друга. Сугробы представляли преграду лишь тем, кто торил дорогу. Идущие в середине двигались по уже протоптанным колеям и ждали своей очереди занять место в голове. Вражеские костры они держали по левую руку, решив обойти противника со стороны Пограничья.

– Я вот как раз подумал, – сказал один из фултумов, обращаясь к своему сверу, – почему Пограничье называется Пограничьем? Что там за граница такая проходит? Между нами и кем?

Свер был погружен в собственные мысли и ничего не ответил.

– Между жизнью и смертью, – высказался за него идущий поодаль Варран. – За неё никто не может проникнуть. Даже Дули погиб, когда попытался.

– Но я слышал, что незадолго до зимы кто-то смог её перейти и даже нашёл то место, где лежит Дули. Ну, в смысле, где лежали его доспехи…

– Сейчас не лучшее время повторять всякую чушь, – раздражённо отрезал Варран. – Доспехи да, он принёс, я сам видел, но никто не может сказать, что он явился к нам с той стороны Пограничья, а не приблудил откуда-то отсюда. Из-за Мёртвого Болота никто ещё не возвращался.

– Сказывали, он даже не другом языке говорят…

– А ты думаешь, в Пограничье мало всякой нечисти водится? Нет, парень, там дальше – смерть.

– Если от этих вражин отобьемся, – задумчиво произнёс фултум, – я сам попробую туда добраться. Уж больно интересно.

– Если отобьемся, приятель, я тебя свером сделаю. – И Варран добавил, увидев восторженное лицо собеседника: – Тогда тебе не придется тратить время на пустые затеи.

Варран, который ещё не был в этих местах в отличие от Пентли, на глазок определил, что противник как раз занял разрабатывавшийся до зимы карьер, где впервые видели его разноцветных всадников. Не мудрено, поскольку плотники успели понастроить там для гончаров немало сараев, в которых можно было неплохо устроиться на ночлег. После первой стычки всех тамошних строителей спешно отозвали и велели разойтись по домам, говорят, даже не заплатив, но сараи остались. Варран не разбирался во всех этих тонкостях, однако знавал кое-кого из гончаров и плотников, а потому разделял их мнение о том, что с окончанием строительства печи поспешили. Ребята в один голос говорили, что придумка с камнями из глины была замечательная по своей простоте, и сейчас можно было бы встретить врага не одним не подвластным огню укреплением. Это решение об отводе строителей вместо того, чтобы усилить тамошний гарнизон, было, пожалуй, единственным из решений Демвера, которое Варран после долгий размышлений не разделил. Когда к власти пришёл его выскочка-сын, кстати, служивший в том самом гарнизоне возле карьера, что-либо возобновлять было уже поздно – во всю грянула зима. А теперь ещё и эти чужаки невесть откуда пожаловали…

– Не, я бы всё равно туда смотался, – подумав, сказал фултум. – Лишь бы нам сейчас отбиться.

– Отобьемся, – заверил его подошедший откуда-то сбоку Натмит и добавил, понизив голос и положив руку на плечо Варрана. – Твоя баба дело говорит.

– Да? Что на сей раз?

– Понятно, что ей побольше кровушки пустить в отместку за своих хочется, но ей пришла мысль, что нам, ну, тем, кто с арбалетами на расстоянии заляжет, надобно не просто наш общий отход прикрывать, а в первую очередь помешать этим супостатам затушить обозы. Будем по всем, кто приблизится к огню, бить наповал.

– И сколько ты так бить собрался? Думаешь, они там все дураки и не смекнут, откуда в них стрелы твои летят? Ты нас, может, прикроешь, а кто тебе зад потом прикрывать будет?

– Да хоть бы ты, а хоть бы и никто! Что толку огород городить, если им удастся всё резво погасить? И то если у людей Маквана получится то, на что их посылают: хвороста навалить, горючего налить и это притом, что обозы наверняка стерегут на совесть.

– Тут ты неправ, – вмешался слышавший их разговор Пентли. – Сейчас они настолько веруют в свою неприкосновенность, что обозы просто вывели в тыл и почти про них забыли. Вся сила у них была сосредоточена впереди и по бокам. Песни петь и с бубном плясать, разумеется, не советую, но с зада подойти, думаю, пока особых сложностей у нас не будет. Вон, гляди сам, у них и костров-то с этой стороны раз два и обчёлся.

В самом деле, за размышлениями да разговорами отряд уже достаточно далеко обогнул снежное зарево, чтобы увидеть перед собой нависающую черноту Пограничья. Шеважа были где-то там, за стеной могучих деревьев, однако сверы не опасались удара в спину: дикари боялись зимы больше Вайла’туна и никогда не отважились бы подобраться так близко. Интересно, думал Варран, прикидывая дальнейшие действия, каким образом шеважа связаны с этим войском? Как и любой вабон, он плохо представлял себе жизнь вне Вайла’туна и считал, что ничего, помимо дикарей и его сородичей в природе просто не существует, а если и существует, то это какая-то досадная случайность.

Настала самая сложная и ответственная часть их отчаянного предприятия. Привыкшие к строжайшей дисциплине, которая не раз давала преимущество сверам в их стычках с шеважа, а заодно притупляла волнение и чувство страха, десятники повели своих людей на позиции. Первыми выдвинулись вперед арбалетчики Натмита. К ним присоединились оставшиеся воины из десятка Маквана, также известные своей меткостью. Отсюда они плохо, но всё же видели контуры обозов, видели, что стоят они не запряженные, и что охрана, действительно, малочисленна и расслаблена. Всего горело два костра, вокруг которых в общей сложности сидело человек шесть-семь, причём одетых вовсе не в цветные доспехи, а почти так же, как сами вабоны: правда, шубы были явно потоньше, а на головах красовались странного вида широкие меховые шапки, больше смахивающие на мельничные круги.

Варран вместе с остальными прошёл мимо арбалетчиков и залёг в снег примерно на полпути до обозов. Отсюда было удобнее всего обозревать всё пространство и отдавать приказания. При нём остался Скакун и его десяток, не считая фултумов. Их задачей было оставаться в резерве и в случае чего усилить любой из попавших в беду отрядов. Быстро орудуя подручными средствами в виде широких лезвий топоров и щитами, они окопались, полностью скрывшись от взоров неприятеля за снежными буграми.

Отряды Даккера и Бисти, кутаясь в белые покровы, подкрались ещё ближе к обозам и легли, не шевелясь и почти не прячась в снегу, чтобы не привлекать к себе внимания раньше времени. Они должны были выжидать и обнаруживать себя лишь в том случае, если за поджигателями ринется разъяренная погоня. Тогда они получали право отбросить все предосторожности и ударить по преследователям с боков, замкнув в клещи.

Люди Урвуда и сам он, такой всегда опасливый и осторожный, невозмутимо остались лежать в центре этой живой вилки, готовые, если понадобится, принять на себя главный удар.

Теперь все они, затаив дыхание, следили за неспешными действиями самых опытных в подобных случаях воинов из десятка Пентли и пяти избранных за свой немалый рост. Все они были в белых накидках и медленно ползли вперед, прямиком в направлении обозов, таща за собой баулы с горючей смесью и связки соломы. Расстояние между сторожевыми кострами было довольно большим, но не настолько, чтобы мечтать просочиться в брешь между ними без препятствий. Любое неосторожное действие могло поднять тревогу.

Варран следил, как баулы и солома благополучно проследовали почти к самой кромке вражеского лагеря и остановились. Теперь переодетые храбрецы должны были встать в полный рост и, не прячась вовсе, чтобы сойти за своих, проделать всю нехитрую, но опаснейшую работу.

Нет, не так!

Варран издал условный свист. Если из врагов кто его и услышал, то принял за тревожный оклик зяблика. Времени на то, чтобы задуматься, не покажется ли кому-нибудь пересвист птиц зимой да еще под снегопадом странным, не было. Зато желаемый результат был достигнут: ушедшие вперед товарищи тревожно замерли, ожидая дальнейших команд.

Варран повернулся спиной к обозам и поднял руку. Натмит безошибочно узнал этот жест и подполз.

– Сделаем по-другому, – сказал Варран, чувствуя, как рассеиваются его собственные сомнения. – Раздели людей пополам и пусть выдвинутся ещё ближе сюда. Если снег внезапно не прекратится, вас не должны заметить. Пусть разделят между собой тех, кто сторожит у костров. Промашки быть не должно. Одним залпом нужно положить всех. До соседних костров довольно не близко, так что их не обязательно сразу спохватятся. Лишь бы не ранить и не дать возможность поднять тревогу. Тогда мы подставимся. Но если получится, ребятам будет гораздо проще покончить с делом. – Натмит согласно кивнул, хотя и безрадостно. – И пусть дальше обе твои группы следят за остальными. Если кто сюда направится, стрелять раньше, чем они обнаружат трупы. Понятно?

– Вполне. У меня тоже были подобные мысли.

– Не сомневаюсь.

Натмит быстро вернулся к своим, а Варран показал отряду Пентли открытую ладонь и трижды опустил её, призывая запастись терпением.

Теперь он наблюдал, как черные пятна расползаются по снегу в две стороны и медленно, очень медленно приближаются. Решать, в кого стрелять, они должны сами. К счастью, их больше, чем мишеней. Значит, должно получиться.

Стражи в круглых шапках, похоже, приросли к своим кострам, не обращая внимания на происходящее вокруг. Варрану всегда в подобных случаях было интересно узнать, о чём думает человек, которому осталось жить считанные мгновения.

– Послушай, – сказал он Скакуну, взиравшему на происходящее с таким спокойствием, будто они пришли в таверну «Лихой воробей» промочить горло, а потом разойтись по домам. – Предлагаю сделать ещё хитрее. Не знаю, как у них тут поставлено наблюдение, может, обходы какие есть или переклички, но можно попробовать раздобыть для наших поджигателей лишнее время.

– Лишнего времени не бывает.

– Вот именно. Поэтому, когда сторожа у костров упадут, вели своим сразу же занимать их места. От ближайших костров их отличить не должны. Главное, чтобы все сразу же нахлобучили на себя эти дурацкие шапки.

– Все слышали? – Скакун на всякий случай повторил сказанное, но с тем важным дополнением, что сразу же назвал, кому и к какому костру бежать. – Чтобы не хватить лишку и вас там не оказалось больше, чем было, – пояснил он.

Всё дальнейшее происходило слажено и быстро.

Туго дрогнули тетивы на арбалетах. Стражники попадали вокруг костров, не издав ни звука. Варран махнул рукой из стороны в сторону, и Пентли во главе своего десятка рванулся, пригибаясь к сугробам, вперёд.

– Пошли, пошли! – засуетился Скакун. – Шапки всем чтобы надеть! Живо!

Теперь оставалось наблюдать и ждать.

Только сейчас Варран спохватился, что нигде не видит Ромину. Он был уверен в том, что до сих пор девушка с топором оставалась рядом с ним, он ещё хотел отвлечь её и поговорить по душам, и раз – она пропала.

А Ромина тем временем помогла кому-то закатить под ближайший обоз вязанку сена и посчитала свои обязанности на этом выполненными. Ей в нос ударил неприятно-сладковатый запах горючей смеси, обильно выливаемой на сено. Она встала на четвереньки и поползла прямо под днищами обозов вперёд, сама до конца не сознавая, зачем и куда.

Обозов было много-много. И все оказались на колёсном ходу. Никаких саночных полозьев. Она ухмыльнулась. Видать, умом и проницательностью враги не отличаются, раз допускают такие простецкие ошибки. Либо их дом находится настолько далеко, что когда они выступали в поход, зимы там ещё и в помине не было.

Ромина продолжала ползти, усердно орудуя локтями и коленями, как её учил в детстве сын соседского мыловара, мечтавший, чтобы когда-нибудь его взяли в сверы или на худой конец в фултумы. Отец, которого сегодня зарубили первым, был против этой дружбы, но матери тот парень почему-то нравился, и Ромина впоследствии надолго стала его подружкой. Брат, убитый предательским ударом ножом в спину, ревновал её и был только рад, когда того забрали-таки в замок, откуда он уже не вернулся. Говорили, что его отправили на одну из дальних застав в Пограничье. Там ли он ещё? Жив ли? Помнит ли её?