– А ты нас потом вытянешь? – недоверчиво поинтересовался Валбур, упираясь спиной в забор, приседая и сцепляя между ног замерзшие ладони.

– Ну, Тома так точно, – заверил Бокинфал и деловито перешагивая со снега на подставленные руки, а с рук – на крепкое плечо. – Давай его сюда.

Том от восторга потерял дар речи и даже не заметил, как взлетел выше частокола и оказался висящим по другую сторону.

– Если отпущу, спрыгнешь?

– Запросто, – сказал он и сразу же пожалел, потому что короткий полет обернулся провалом в глубокий сугроб, из которого он выбрался, кряхтя и выплевывая снег.

Но разве это легкое неудобство может помешать ему добиться исполнения его заветной мечты? Ведь они идут сводить счеты с Улмаром!

– Я хочу сам его убить! – воскликнул Том, когда они сидели в комнатушке Валбура и втроем обсуждали сложившееся положение.

– Эй, эй, не так ретиво! – попытался утихомирить его Бокинфал. – Подумай о последствиях.

– Я о них и думаю, – огрызнулся Том, ища поддержки в молчаливом взгляде Валбура. – Он охотится за ней. Ходит по пятам. Почему ему можно нас убивать, а нам его – нет? Где справедливость?

– Восстановим, – заверил Валбур и потрепал мальчугана по давно не мытым волосам. – Что думаешь? – Это уже относилось к Бокинфалу.

Он ждал, что тот лишь пожмет плечами, однако Бокинфал состроил хитрую мину и сказал:

– Ротрам нас со свету сживет, если узнает, но я согласен, что нужно поставить этого ублюдка на место.

– Или положить, – радостно подхватил Том, вскакивая на постели.

Он не ожидал, что два взрослых воина вот так запросто послушаются его и не станут оттягивать с решительными действиями. Оба, не сговариваясь, быстро оделись и, старясь не шуметь, вышли из теплого помещения во двор. Там они остановились и лишний раз поинтересовались у Тома, уверен ли он в том, что знает, где живет Улмар. Уверен ли он?! Как и в том, что гада во что бы то ни стало надо прикончить! Иначе им с Феллой жития не будет.

Так вот они и оказались за оградой, куда пробрались тихо и осторожно, чтобы не переполошить ставших в последнее время бдительными стражей.

Для полного счастья Тому не хватало разве что острого кинжала за пазухой. Вообще-то на троих у них было два кинжала, которые по пути раздобыл Бокинфал, но Тому не досталось ни одного. Это стало их непреложным условием.

– Ты ведь не хочешь, чтобы твоя сестра узнала, что я разрешил тебе стать разбойником, и больше не пустила меня к вам на порог, – заметил Валбур, останавливая поток просьб, обид и увещеваний. – Даже не начинай.

– Она не узнает…

– Веди давай.

Тому ничего не оставалось делать, как вспомнить дорогу, которой он однажды шел по пятам за Улмаром, лелея в душе надежду на такой вот долгожданный случай. Тогда, правда, был день, и шел он вовсе не отсюда, так что сперва Тому пришлось отыскать то место неподалеку от рыночной площади, где он по привычке ошивался с приятелями, когда первым заметил сутулую фигуру, спрятался и уже не выпускал ее из виду, пока ни дошел следом за ней до дома, откуда Улмар не показывался до самого вечера, из чего Том сделал радостный вывод, что раскрыл его логово.

Рынок даже в такое неурочное время не был пуст. Здесь ярко горели факелы, при свете которых расхаживали полусонные стражи. Кое-кто из лавочников только еще закрывал свое хозяйство на ночь, другие, наоборот, сгружали новое добро, которое намеревались начать продавать с самого утра. Всем приходится вертеться…

На лицах обоих друзей Том замечал сомнения, однако не придавал этому особого значения, поскольку за свою недолгую жизнь привык полагаться на себя. И уж если он говорил, что знает, как найти Улмара, поверьте на слово – он не заблудится.

В отличие от мальчугана Валбур хоть и шел бодро, уверенности в правильности своих действий, а тем более в благополучном исходе задуманного у него, действительно, было немного. Если даже они найдут дом, что прикажете делать дальше? Врываться и разить ножом направо и налево? А если у этого фра’нимана семья, которая ни о чем не подозревает и ни в чем не виновата? Ждать под дверью, пока он ни появится? Но так можно прождать до самого утра, когда их хватятся у Ротрама и придется объяснять свою странную отлучку. Не годится. О том, что их могут схватить, Валбур старался вообще не думать. Такой исход означал конец всему. Но он продолжал идти, поглядывая по сторонам и надеясь на чудо: что Улмар не вернулся еще домой, и они повстречают его где-нибудь по пути.

Далеко идти не пришлось. Том поплутал по переулкам, лишь один или два раза замедляя шаг и словно принюхиваясь к морозному воздуху, после чего твердо брал след и вскоре уверенно ткнул пальцем в ни чем не примечательную избу, стоящую на краю небольшой площади с колодцем посередине.

– Тута он живет. Что вы на меня так вылупились? Точно вам говорю.

Во всех домах, выходивших на площадь, кроме одного, свет был потушен, а ставни закрыты. В том же, где через узкие щели была видна одинокая лучина, Валбур увидел согнувшегося над столом человека, который что-то писал. Это занятие поглощало его настолько, что он едва ли догадывался, насколько уже поздно. Едва ли он станет им помехой.

Они подошли к избе с самой темной стороны и потрогали ставни. Заперты изнутри. Бокинфал жестом велел спутникам оставаться на месте и сам поднялся на порог. Осторожно потянул ручку двери. Не поддалась.

– Будем ждать? – спросил он, вернувшись.

– Чего? – не понял Том.

– Прихода твоего друга. Там его нет.

– Он там. Я чую.

– А я чую, что мы погорячились, – признался Валбур.

– Нет! – вспылил Том, не желавший расставаться с мечтой. – Будем ждать.

Отчаяние его было столь велико, что друзья не решились разубеждать его и послушно замолчали, собираясь с мыслями.

– Ты сказал, будто он там, но предлагаешь ждать, – напомнил Бокинфал. – Чего?

– Ну, я же не знаю, точно ли он дома. Мне просто кажется, что он уже должен был вернуться после неудачной охоты.

– Тихо. Кто-то сюда идет, – шикнул Валбур, прислушиваясь.

Теперь они все слышали отдаленное похрустывание снега.

– Это он! – подался вперед Том.

– Если и так, то не один, – резко ухватил его за плечо Бокинфал. – Стой смирно и не обнаруживай себя раньше времени. А лучше вообще помолчи.

Том обижено насупился, но в темноте этого никто не увидел.

Зато теперь стало отчетливо видно, что Бокинфал в очередной раз не ошибся: из соседнего проулка на площадь вышли четверо. Высокие, в капюшонах и плащах, волочащихся по снегу.

– Это они, – выдавил Том.

– Видели, знаем, – огрызнулся Бокинфал, наблюдая за противниками из-за угла.

А те, не прячась, вышли на середину площади и остановились возле колодца. Видимо, стали о чем-то переговариваться, но тихо, так что слов не было слышно.

– Его ждут, – снова не выдержал Том.

Не успел он это сказать, как за спинами притаившихся друзей скрипнула дверь, и на пороге появился еще один незнакомец. Вид у него был встревоженный. Голову он втягивал глубоко в плечи и сильно сутулился. Раз он все это время прятался в избе, то мог заметить их попытки проникнуть внутрь. Все трое предусмотрительно отступили в тень и затаили дыхание.

Оставив дверь приоткрытой, сутулый огляделся по сторонам и поспешил с крыльца напрямки к колодцу.

– Он? – шепнул Валбур.

Том только и мог что кивнуть.

– Оставайтесь здесь, на всякий случай.

– Погоди, – встрепенулся Бокинфал, однако Валбур, пригнувшись, уже устремился к открытой двери и, не раздумывая, скрылся за нею.

Что я делаю, думал он, пробираясь по узким сеням и стараясь ничего не задеть, чтобы раньше времени не поднимать шума. Если меня умудрились не за что упечь за решетку, то что грозит мне теперь? Стряхнуть мгновенное оцепенение ему помог образ Феллы, радостно бросавшейся ему навстречу. За ее спокойствие он готов был заплатить любую цену. Лишь бы Том-дурачок не сплоховал и не выдал их раньше времени. А уж на Бокинфала всегда можно положиться.

В избе стояла кромешная тьма. Только щели на ставнях прочерчивались в ней отдельными паутинками, но света внутрь не проливали. С одной стороны, хорошо, потому что и его тут непросто будет заметить. С другой, плохо, потому что он пока не понимает, где можно надежно спрятаться.

– Тэвил! – выругался он, задевая коленом какие-то палки, дружно рухнувшие на пол.

Не настолько громко, конечно, чтобы услышали с улицы, но если в доме еще кто-то есть и пусть даже спит, обязательно проснется.

Замер. Прислушался. Даже принюхался.

Нет, тихо всё. Кажется, пронесло.

Валбур снова вспомнил, как сидел в вонючей комнате наедине с сумасшедшим узником. Он расставил руки, опустился на корточки, обшарил пол, выпрямился и медленно двинулся вглубь помещения. Сперва он заметил, что здесь все ж таки теплее, чем на улице. Это означало, что где-то топился очаг. Или даже по-прежнему топится. А где огонь, там, разумеется, свет. Надо было искать.

Обычно в подобных избах из сеней вели две двери. Ему удалось пока нащупать лишь одну, ту, что с предательским скрипом открывалась направо. Зато из-за нее тянуло сосновыми дровами. По другую сторону сеней вместо двери стоял на полу большой сундук, заваленный каким-то барахлом. Вероятно вторую дверь они либо уже миновал, либо не дошел.

С улицы донеслись приближающиеся голоса.

Валбур потянул дверь и юркнул в довольно теплую комнату, действительно, освящаемую, правда, очень слабо догорающими в очаге углями.

Голоса остановились на крыльце. Слов отсюда слышно не было, но к ним наверняка прислушивается Бокинфал, который сам разберется, что делать.

Валбур судорожно соображал, как теперь быть. Очевидно, что обидчик Феллы живет тут один, так что решительные действия никого, похоже, не сделают сиротой. Но нельзя же просто напасть на человека и всадить ему нож в грудь, спину или горло просто так, чтобы убить. Ни один из известных ему культов героев не приветствовал подобного способа решения даже самых серьезных вопросов. Эти люди в капюшонах, подосланные Улмаром, едва ли стали бы церемониться со своими жертвами. Так что, если по совести, то убийство их главаря вообще-то оправдано. Но только не исподтишка, не его же методом, думал Валбур, стараясь при свете углей отыскать подходящий угол, где можно было бы схорониться. Вот если убить гада в честной драке, которая наверняка вспыхнет, когда его тут обнаружат, никакие угрызения совести Валбура впоследствии мучить не будут. По всем канонам дозволялось уничтожать тех, кто покусился на твою жизнь, или на жизнь твоих близких, или на твой дом. Любой аол это оправдает. Лишь бы первым не укокошили тебя самого. Тогда правда и совесть тебе окажутся ни к чему.

Он осторожно прокрался через комнату в один угол, угол оказался пустым, он перебежал к следующему, нашел там висящими не то сети, не то шкуры, не то какую-то одежду и укрылся ею, стоя в полный рост и прижимая нож к груди. Сразу его здесь точно не заметят, даже когда разожгут огонь, а он пока успеет сообразить, как лучше поступить. Или как поступать не следует.

В сенях послышались уверенные шаги. Явно возвращался жилец, знающий тут каждый закуток и ямку. Шаги сопровождались невнятными словами, значит, он возвращался не один.

– Проходи, – сказал шепелявый голос.

– У тебя тут ни шиша не видно, – ответил ему другой, хриплый и раздраженный.

– Ничего, не боись. Капканов не держим. Входи.

Валбур выглянул одним глазом из-за своего укрытия, чтобы с трудом различить двигающиеся в трех шагах от себя темные фигуры.

– Погоди, ща огонь разожгу.

Фигур было две. Следом за ними никто больше не вошел, а дверь хозяин шепелявого голоса шумно задвинул за собой. Получается, трое ещё ждут снаружи. Если Бокинфалу захочется прорваться к нему на помощь, ему придется сперва справиться с ними. Не слишком простая задача даже для него. Выходит, сейчас Валбур предоставлен сам себе. Посмотрим…

Некоторое время он слышал только возню вокруг очага и сбивчивое дыхание.

– Ну, что ты хотел мне сказать? – снова нарушил молчание шепелявый. – Я жду.

– Улмар…

– Что? Надеюсь, ты не собираешься пересказывать мне всю историю о том, как вы вчетвером испугались нападать на двоих?

– Троих…

– Какая разница?! Я поручил вам так мало, а вы умудрились сделать ещё меньше. Только девку спугнули. Мне теперь придётся прятаться от всех.

– Они убрались к Ротраму, мы точно проследили. И больше не появлялись. Ни вас, ни нас никто толком не видел. Мы в безопасности. Не бойся…

– Я не боюсь, дурак! Меня больше заботит девчонка. Она теперь будет держать ухо востро и долго еще не высунет носа. Мы этого разве добивались? Не хотел говорить при твоих живоглотах, но сегодня ты допустил большую глупость.

– Я знаю, Улмар, – поспешил согласиться собеседник. – Мы ее выследим.

Огонь меж тем разгорался, и контуры двоих людей становились всё отчетливее. Валбур видел, как сутулый придвигает себе стул и садится.

– Ладно. Об этом ты сам позаботься. Только помни, мне она нужна живой.

– Конечно, помню. Не безпокойся.

– Безпокоиться надо тебе, Мирк. Живой и нетронутой. Вон сколько нынче вокруг мужиков вьется. Смотри, станет женщиной – можешь забирать себе, мне такая не нужна.

Валбур стоял в своем укрытии, сжимая кулаки от ярости и одновременно покрываясь испариной от удовольствия. Неизвестно, откуда Улмар берет свои сведения, но если они верны, это делает Феллу еще более ценной для него. А он-то подозревал девушку в неразборчивости.

– Выкладывай, что хотел, – продолжал шепелявый.

Тот, кого он назвал Мирком, оставался стоять и только снял капюшон. Валбур рассмотрел в отсветах пламени лысую макушку и обрамляющие ее жиденькие патлы.

– Не знаю, с чего начать…

– Начни с конца.

– Мы выяснили, куда пропал твой друг.

– Ифор?! – Улмар ухватил собеседника за полу плаща. – Что же ты молчал! Его убили?

– Боюсь, что да.