– Не могу. Они и так хорошо идут. Спешишь, беги впереди.

Ниеракт прищурился на Гийса. Юноша смотрел вперед и не принимал участия в редких разговорах.

– Слушай, парень, а почему тот дедок так не хотел тебя отпускать?

– Не знаю, – не поворачивая головы, ответил Гийс. – Наверное, потому что его Тангаем зовут.

– Нет, я слышал, что он говорил при этом.

– Поздравляю.

– Что тебя, как и этого, нужно связать, а то сбежишь.

– Связывай.

– Да нет, я просто спрашиваю, чего это он на тебя так взъелся.

– Вот его бы и спрашивал.

– А ты, значит, тоже мерг? Как отец?

– Нет, я фултум.

– Это кто ж такой? Тот, что от свера мух отгоняет?

Гийс промолчал.

– Мух они обычно прихлопывают, – ответил за него Исли. – Не приставай к человеку. Лучше скажи мне, можешь ли ты изобретение Хейзита повторить и наготовить кучу камней?

– Решил дом себе построить?

– Почему бы и нет? Ну так что, смог бы?

– А что тут такого? Конечно, смог бы. Думаю, сейчас многие прочухались и по весне начнут глину скупать.

– Опасное дело, – проворчал Атмар.

– С чего это?

– А с того это, что в замке не дураки живут. Как я слышал, все лиг’бурны будут метиться клеймом специальным.

– Ну и что? – насторожился Ниеракт. – А ты поди проверь.

– А фра’ниманы на что?

– Атмар верно говорит, – оглянулся Исли. – Тебе Хейзит разве не рассказывал? Локлан сразу распорядился клеймо ставить, когда печка заработает. В замке точно не дураки. Вот я и думаю, как бы эту штуку обойти. Клеймо ведь можно подделать. Как считаешь, кузнец?

– Не пробовал, но, наверное, можно.

– Значит, договорились.

– О чем именно?

– А вы не поняли? – Исли почесал затылок под шапкой и снова прикрикнул на своих коней. – Мы тут не зря все вместе собрались. Гончар, кузнец и я, возила. Сварганим свою печку, будем камушки делать, будем их метить, как положено и продавать задёшево, чтобы замку не досталось.

– А почему задешево? – обиделся Ниеракт. – Трудов моих, я понимаю, тебе не жалко.

– Так мы для своих ведь делать будем. Не обдирать же их, как в замке хотят. Теперь-то уж, наверное, Томлин, который к рукам всё прибрал, цены высоченные установит.

– Никто тогда покупать не будет.

– Будут. Ты не будешь, а кто побогаче – за милую душу. Скоро таких замков понастроят!

Замолчали. Вероятно, представляли себе, как Торлон из Страны башен превращается в какой-нибудь Стронлон – Страну твердынь. Никому эта картина не приглянулась. Ниеракт с досады сплюнул.

– Но мысль-то хорошая? – кашлянув, уточнил Исли. – Заодно верхам подгадим.

– Хейзита в долю возьмем?

– Само собой! Теперь, когда мы знаем, где он скрывается, сможем ему помогать.

– Ладно, я подумаю, – закрыл показавшуюся ему не слишком уместной тему Ниеракт и посмотрел на Гийса. – Долго нам еще?

Гийс неопределенно пожал плечами, что должно было означать: я почем знаю, у самого глаза есть, вот и считай.

Между тем лошади бежали мерно, сани скользили за ними быстро, снег пока не усиливался, так что открывшаяся с очередного холма темная кромка противоположного участка леса обещала скоро оказаться неподалеку.

– Вы это видели?! – воскликнул Гвидан, указывая вперед.

– Где? – спохватился Ниеракт, который в это время как раз наклонился, чтобы поправить сбившееся в сторону одеяло на лице Т’аманы.

– Вон там, над лесом!

– Похожую штуковину видели по дороге с карьера, когда наших оттуда забирали. – Исли говорил нарочито спокойно, но в его голосе слышалось волненье. – Мне народ рассказывал.

– Что это было?! Я сначала решил, что это шеважа какой-то здоровенной огненной стрелой пальнули.

– В тот раз, – продолжал Исли, – оно над самыми головами пролетело. Говорят, даже звука никакого не издает. Многим тогда показалась, что это кто-то птицу большую поджёг.

– Никогда ничего подобного не видел и не слышал, – признался Атмар, который тоже успел заметить яркий огненный шар, пролетевший вдалеке над макушками деревьев со стороны Вайла’туна и исчезнувший, казалось бы, прямо в воздухе.

Т’амана видела шар не в первый раз. Однажды он со свистом пронесся над Обителью, когда они с девочками играли в «штурм заставы», и все завизжали от испуга, решив, что кто-то надумал отстреливаться огненными снарядами. Второй раз она видела его уже будучи жительницей Вайла’туна. Ей тогда приходилось частенько наведываться в рыбацкое поселенье, где у нее одно время был любовник, снабжавший ее не только приятными ощущениями, но и свежей рыбой, и где она познакомилась с толстяком Исли. В тот день она узнала, что любовник ей не просто изменил, а собрался жениться на какой-то молодухе – служанке из замка. В расстроенных чувствах она вышла на берег Бехемы, бездумно села на холодный камень, обдаваемый брызгами волн, и вскоре стала свидетельницей того, как прямо из воды шагах в ста от нее с шипеньем вылетает огненный шар и свечкой взмывает вверх, за надвигающиеся тучи. Эта удивительная картина так сильно подействовала на нее, что она позабыла про свою несчастную любовь и вернулась домой потрясенной, но совершенно не убитой недавним горем.

Сейчас ей тоже почему-то стало полегче на душе. Будто это был знак, что она не настолько одинока в этом мире, как ей только что представлялось. Во всяком случае, загадочный огненный шар, в отличие от окружавших ее сейчас людей, показался ей добрым знакомым.

С другой стороны, он был свидетельством того, что она сейчас не спит. Во сне, в Нави, почти никогда не происходило событий, которые оказывались бы для нее неожиданностью. В противном случае она поостереглась бы использовать это время для приобретения и отработки навыков рукопашного боя. Еще не хватало пораниться вздумавшим выйти из-под контроля мечом или прыгнуть с высоты дерева на кучу хвороста, которая оказалась бы бездонным колодцем. Шар она выдумать не могла. Выходит, долгожданная встреча с Ахимом может не помочь ей проснуться, как она до сих пор в душе рассчитывала. Пора было на что-то решаться.

– Исли, останови-ка здесь! Дальше я не поеду.

– Что? – оглянулся толстяк и посмотрел на озабоченные лица друзей. – Меня кто-то звал?

Ниеракт скривил недовольную мину и постукал себя по виску. Атмар пожал плечами, продолжая посматривать в ту сторону, где вдалеке виднелся кончик башни замка.

– Снова показалось, – вздохнул Исли. – Так с самого утра…

После пролета огненного шара говорить как-то сразу расхотелось.

Исли потрясал поводьями и размышлял о том плане, который только что предложил друзьям. Хейзит наверняка не обидится. Едва ли он придумывал этот простой способ получения камней, чтобы обогатиться. Так получилось. Не в смысле обогатиться, разумеется. Иметь дело с кем бы то ни было из замка всегда чревато немалыми бедами. Хотя поначалу всё очень заманчиво и радостно. Если бы не Хейзит, он бы сам никогда больше не стал на них работать. Хватит, отстрелял своё на заставе. Пора и о себе подумать. Семьёй, похоже, уже не обзавестись, так хоть самому бы пожить с толком. Будет здорово, если получится его задумка с этим… как Хейзит его назвал… с плотом для рыбачинья. Рыбакам обычно приходится вдоль берега постоянно перемещаться, чтобы новые места искать. Течение рыбу мимо гонит, к берегу далеко не вся она подплывает, а он бы показал, как надо сети бросать! Отец всегда над ним раньше подтрунивал, что, мол, улов от его живота врассыпную бежит. Ну, да, не всё и не всегда у него получалось. Не от хорошей жизни на заставу отправился. Думал, ратным трудом не только пользы больше принесешь, но и заработать неплохо можно. Заработал. Хорошо, что не пошел, как поначалу хотел, требовать возмещения понесенных убытков в замок. Дали бы ему возмещения, конечно. Сторицей бы за всё заплатили. Жди. Эта история со сгоревшей заставой до сих пор не шла у него из головы. Судя по брату и остальным товарищам по несчастью, добравшимся до дома лучшим выходом стало залечь на дно, все равно как если бы они дружно погибли в пожаре. Один Фокдан не побоялся войти в замок и, как рассказывал потом Хейзит, при этом присутствовавший, поговорить с самим Ракли. Только где он теперь? Ушел обратно в Пограничье и так и сгинул. Отряд его, говорят, недавно вернулся, но от Фокдана ни слуху, ни духу. Не стоило ему в это соваться. Демвер этот по-своему прав, что решил в одиночку с шеважа договориться. Надоело жить с оглядкой на лес, до которого рукой подать, но безоружным не сунешься. Зачем было всё Пограничье дикарям отдавать? Причем чем больше застав ставили и чем больше народу на них уходило, тем враждебнее к вабонам становился лес. Оно и понятно: не с ватрушками же к рыжим шли. Теперь им хоть все доспехи сверов перетаскай, они тебе никогда не поверят, что ты с миром пришел. Тоска…

– Интересно, кто все эти дороги расчищает? – негромко спросил Гвидан, чтобы услышал отец. – Вокруг вон какие сугробы лежат, а здесь мы спокойно проезжаем.

– Если бы твой достаток зависел от связи с Вайла’туном, ты бы каждый день брал лопату и ходил расчищать.

– Но ведь тут с лопатой не находишься. На санях мы вон уже сколько едем. А жилья мне что-то немного на глаза попадалось.

– Ну, думаю, здесь-то девчонки из Обители Матерей стараются. Видел, какие они там легкие на подъем? Не успела Т’амана к ним наведаться, как они уже наперегонки с нами мчали.

– Виггеры, – сказал молчавший до сих пор Гийс.

– Где? – тревожно посмотрел по сторонам Атмар.

– Виггеры, говорю, сюда гоняются время от времени дорогу расчищать.

Отец с сыном переглянулись.

– А что, занятие как раз по ним, – усмехнулся Ниеракт.

– Вот уж никогда бы не подумал! – удивился Гвидан.

Атмар благоразумно промолчал.

– Кто пойдет к Ахиму, когда приедем? – предложил обсудить Исли.

– Мы с ним лично не знакомы, – поспешил заявить кузнец. – Мы его даже в глаза не видели.

– А здесь его вообще мало кто видел. – Ниеракт пристально посмотрел на пленника, жалея, что у того не залиты воском уши. Подумал, что парень ведет себя смирно, но явно не из робкого десятка. Он ведь должен был понимать, что с такими сведениями, которые он получает из их разговоров, они едва ли отпустят его на волю с миром. При этом не бьется в истерике, не воет под кляпом, не ищет униженным взглядом чьего-нибудь внимания – лежит себе на спине да ловит бледным лицом бесконечные снежинки. – С ним только Т’амана общалась. Придется его еще поискать.

– Вероятно, тебе и придется, – заключил Исли. – Я бы пошел, но я слишком приметный.

– Да, вот ведь попали, – вздохнул Атмар.

– Всё по своим заказам переживаешь? – Ниеракт понимающе подмигнул.

– Не без этого. Но наше дело сейчас важнее, – слукавил кузнец. – Мне уже достаточно зим, чтобы подумать о том, какую жизнь я оставляю своим детям.

– Отец…

– А разве я не прав? Мой отец, твой дед, верил в то, что вскорости в Вайла’туне наступит благоденствие. Ты вот не помнишь, а когда Ракли только-только сменил Гера Однорукого, всем казалось, что нас ждет вечный мир и исключительно хозяйственные заботы. Шеважа тихо сидели у себя в лесу, и кое-кто даже поговаривал, что они оттуда ушли вовсе. Первые зим пять так оно и продолжалось. А потом стало делаться всё хуже и хуже. Теперь вот и не знаешь, что будет завтра.

– Точно не лучше, – согласился Ниеракт.

– Вот именно. А хотелось бы не мечи ковать да замки на амбары, а красоту какую-нибудь делать…

– Это какую ж такую красоту ты делать собрался?

– Я посуду железную ковать люблю, – неохотно признался Атмар.

– Глиняная лучше.

– А ты знаешь, гончар, сколько я тарелок и чашек на своем веку грохнул? Тебе-то, конечно, с этого только прибыль. А вот у меня есть кружка, из которой еще мой прадед пил. И никто ее не разобьет.

– Крок – он и холодным хорош. Но в твоей посуде все быстро стынет, а если цапнуть суп, когда его только налили, пальцы можно обжечь.

– Зря вы о еде заговорили, – расстроился Исли. – Нас еще не скоро кормить будут. А я бы уже не отказался.

– Сколько нам еще ехать? – спросил Атмар.

– Намек понял. – Исли встряхнул поводьями и прикрикнул на лошадей. Сани заскользили быстрее. – Где находится дом, точнее, дома Томлина, я представляю. Правда, с этой стороны я еще к ним никогда не подъезжал. По пути нам попадется немало тунов и торпов. По эту сторону леса, если я правильно понимаю, наших живет больше, чем по той, по которой мы ехали давеча вечером.

– Где-то неподалеку отсюда должен находится тун карлика Тэрла, – подумав, сказал Ниеракт.

– А чем он так примечателен?

– А ты разве не слышал про то, как тамошние фолдиты перед самой зимой отбили атаки расхрабрившихся дикарей?

– Имеешь в виду, что дикари могут настолько далеко заходить на наши земли? – Исли присвистнул.

– То-то и оно.

– Кажется, она перестала дышать! – услышали они встревоженный голос Гвидана.

Юноша неустанно поправлял одеяла, прикрывая от снега лица спящих, и ему только что показалось, будто он больше не чувствует дуновения от красивых ноздрей женщины. Ниеракт и Атмар склонились над ней, а Исли стал машинально еще отчаяннее подгонять лошадей.

– Может, подышать ей в рот? – предположил гончар.

Кузнец решил взять на себя это грех и поспешил накрыть губы Т’аманы своими.

– Она теплая, – сообщил он через несколько мгновений, выпрямляясь. – И похоже, что сама дышит.

– Настолько теплая, что у тебя щеки раскалились, – усмехнулся Ниеракт, имея в виду смущенный румянец на обветренном лице Атмара. – Она просто слишком глубоко спит. Вот и кажется, что не дышит. Всё обойдется.

В это время замычал пленник. Кляп надежно мешал ему говорить. Противные слюни на открытых губах заледенели.

– Похоже, он что-то хочет сказать, – заметил Исли.

– Похоже, он не меньше нашего хочет жрать, – догадался Ниеракт. – Ты хочешь жрать, приятель? – Пленник радостно закивал. – Понимаю тебя. Вчера весь день без еды, сегодня. Нам тебя жалко.

– Дайте ему что-нибудь, – бросил Гийс. – Подыхать с голоду не слишком приятно.