Если бы Скелли не собирался переманивать оружейника на свою сторону, в этом месте стоило прекратить беседу и отдать его скучавшему где-то в замке палачу. Наглец не отвечает на вопросы, а задает свои! Скелли повернулся к Ризи:

– Кто это решил?

Херетога смотрел сейчас на главного писаря с нескрываемым удивлением, совершенно сбитый с толку и, не понимая, зачем кривляться и разыгрывать перед никчемным торговцем эту дикую сцену. Разве не присутствовал Скелли на срочном совете, где собрались почти все участники заговора против Ракли и где при закрытых дверях решалась судьба карьера, печи и того выдумщика-мальчишки?

Воспользовавшись замешательством Ризи, Скелли развел руками.

– Как видите, данное обстоятельство никому из нас не известно. Вероятно, решение принимали те, кого больше заботила жизнь людей, а не какая-то, пусть даже очень вместительная печь. А вы что, почувствовали связь между прекращением работ и случившимся в таверне?

– Послушайте, я пришел в таверну, когда там все уже было кончено. Судьба связанных решалась при мне. Как я могу судить, они наведались туда с совершенно определенными целями. Можете спросить тех посетителей, которых вместе с матерью Хейзита ваши люди бросили в подвал.

– Кстати, а как им все-таки удалось освободиться и победить хорошо обученных воинов?

– Нашла коса на камень. – Ротрам перевел взгляд со Скелли на Ризи. – Нашлись, видать, те, кому такая вопиющая несправедливость хуже горькой редьки. Я видел нескольких мужиков, которые возились с вашими пленниками.

– И которых вы, разумеется, не знаете ни в лицо, ни по именам?

– Разумеется. Они ушли все вместе, а прежде я их в наших краях не видел. Думаю, новые друзья Хейзита со стройки.

– Если так, то мы этих друзей обязательно найдем. Продолжайте.

– А что продолжать?

– Что видели.

– Мужики эти хотели пленников прямо там и порешить, чтобы меньше потом вопросов было. Я отговорил.

– Вы отговорили?

– Хоть я и торгую оружием, вита Скелли, но я мирный человек и против войны. Тем более междоусобной. Гверна, мать Хейзита, мне доверяет. Она прислушалась к моим словам и согласилась не усугублять свое положение.

– Так вы и Гийса им посоветовали в заложники взять?

– Нет, я был против. С таким заложником беды не оберешься. Настоял, кажется, сам Хейзит.

– Они ведь, кажется, были дружны, не так ли? Вместе жили на карьере.

– Этих подробностей я, увы, не знаю. Мне вообще представляется, что парень, в смысле Гийс, оказался там, в таверне, случайно. Он сам предложил, чтобы его взяли с собой.

– Любопытно! Сам предложил? – Скелли и Ризи обменялись недоверчивыми взглядами. – Зачем вообще стал связывать своего бывшего приятеля?

– Я зашел туда как раз в тот момент, когда это происходило. Хейзит не ждал никаких гостей, а тем более Гийса. Вероятно, заподозрил, что он замешан в происходящем. Гийс, могу сказать, вел себя тоже довольно странно, не оправдывался и не требовал себя освободить. Даже, как я говорю, согласился стать заложником. Понимаю это так, что он хотел доказать тем самым свою непричастность. Раз вы знаете, что они с Хейзитом дружили, значит, он мог дорожить этой дружбой.

– Чушь какая-то, – признался Скелли. – Вы сами в это всё верите?

– Я верю в то, что видел.

– Понятно. А что вы потом говорили собравшимся перед таверной?

– А вам разве не донесли?

Скелли пожал плечами.

– Я не верю всему, что слышу.

– Соседи пришли поддержать хозяев таверны. Они были вооружены кто чем и могли учинить самосуд. Я просто призвал их к спокойствию и попросил разойтись, потому что помочь они уже не могли, а навредить – предостаточно.

– И вы не говорили ничего о том, что теперь виггеры могут точно так же вторгнуться в любую избу и что помогать простой люд должен не им, а друг другу?

– Интересная мысль, – усмехнулся Ротрам. – В следующий раз я так и скажу.

– Куда направились беглецы? Где нам искать Гийса? Не говорите, что не знаете.

– Не знаю. Родственников у Гверны не осталось. Все друзья и знакомые живут внутри Стреляных Стен. Идти по сути некуда.

– Но, тем не менее, они всё-таки ушли. И вы при этом присутствовали. – Скелли встал с лавки и глянул на стоявших поодаль у входной двери стражников. – Вы прекрасный собеседник и умный человек, Ротрам. Мне хочется вам верить. У Демвера один сын, и он едва ли согласится просто так его потерять. Ни мергами, ни сверами я не распоряжаюсь. Мне было бы неприятно, если по вине вашего знакомого и его семейства началась, как вы выразились, война. А ведь она может начаться. В нашей истории подобные повороты случались. Гибли неповинные люди. И что самое печальное, даже торговцы оружием не успевали на ней нажиться. Иногда их самих убивали. Вам ведь не хотелось бы такого конца? У вас есть семья?

– Нет.

– Когда мы пришли за ним, у него в доме была внучка Закры. Ну, вы ведь знаете наверняка – ну, Закра, сумасшедшая прорицательница, – ни с того ни с сего подал голос Ризи.

Очевидно, став соучастником совершенно никчемного разговора, он пожалел потраченных на поимку Ротрама трудов и решил внести свою лепту.

Скелли с удовольствием проследил за изменениями на лице до сих пор остававшегося почти невозмутимым собеседника и сел на прежнее место.

– Вам должно быть не безразлично, что произойдет с этой девочкой. Ей сколько? Зим двадцать от силы? Жить да жить. Да и вам самому на старости лет, вы уж простите мою стариковскую прямоту, второй такой возможности может не представиться.

Ему показалось, что изменился даже исходивший от Ротрама запах. О, вот и слабое звено нашей мощной цепи! Женщины, женщины…

– Так куда, вы говорите, они отправились? – повторил Скелли свой вопрос.

– Я действительно не знаю. Насчет угрозы, я вам верю, но даже и под пыткой не смогу ничего рассказать, поскольку не знаю. Клянусь.

– Клясться пока рано. Я вам тоже почему-то верю. Вы не производите впечатление человека легкомысленного. И прекрасно понимаете, куда и зачем попали. Наш с вами разговор может быть последним. С некоторых пор я перестал дорожить не только торговцами оружием, но и кузнецами.

– Я представляю…

– Вы, должно быть, хороший человек, вита Ротрам, однако ваши представления о жизни несколько устарели. Не смотрите на меня с таким удивлением. Сейчас многое меняется. И вовсе не в ту сторону, к которой мы все, так или иначе, стремимся. Знаете, я тут давеча пришел к выводу, что в нашем непростом мире существуют силы и помимо нас, которые движут событиями по своему собственному усмотрению. Нам только кажется, что мы держим в руках непобедимое оружие. На самом же деле мы такие же исполнители воли, как вон те двое стражников. Их мечи – не их мечи. Они будут обращены на того, на кого им укажут.

– Кажется, я понимаю…

– Не торопитесь. Мне бы не хотелось в вас разочаровываться. Вы наверняка знаете многое из того, чего не знают другие. Я, например. Кстати, вы богаты?

– Я бы так не сказал, – начал Ротрам, но заметил взгляд собеседника, обращенный на бархатный камзол, вероятно, не единственный, и поспешил добавить: – Но деньги у меня водятся.

– Это всегда хорошо. Без денег мужчина перестает чувствовать себя мужчиной. Ни семью толком не завести, ни себя не потешить чем-нибудь приятным в свободное время. Но и когда денег много, тоже плохо. Постоянно приходится за них переживать, бояться, хотеть преумножить.

– Я спокойно к этому отношусь.

– Не сомневаюсь. Я тоже. – Скелли покосился на Ризи, который явно скучал, не понимая, о чем вообще здесь идет речь и зачем нужна вся эта пустая болтовня. Почему не взять оружейника в оборот и не выколотить у него всю правду старым проверенным способом? К чему все эти экивоки? – Скажите, Ротрам, насколько хорошо вы разбираетесь в людях?

Торговец ответил не сразу, озадаченный не столько вопросом, сколько переменой в тоне, которым он был задан.

– Вероятно, настолько, насколько в оружии, с которым имею дело. Я никогда не испытывал сложностей в вопросах торговли.

– Расскажите немного об этом. Как вы торгуете?

Не успел Ротрам ответить, Ризи демонстративно встал и отошел к стражникам, делая вид, будто отдает им какие-то распоряжении. Воспользовавшись тем, что их никто не слышит, Скелли понизил голос до шепота:

– Не обращайте внимания. Обиженные вояки вынуждают меня вести все эти никчемные разборки. По мне так пусть бы их там, в таверне, всех укокошили. Я хорошо знал отца этого Хейзита, прекрасного, умелого каменщика, и желаю горе-беглецам никогда нам не попасться. Я смело говорю это вам, потому что вы мне тоже почему-то симпатичны, и я хочу вам помочь. Думающие люди должны держаться вместе. Мне может понадобиться ваша помощь.

– Что нужно сделать? – подался навстречу ему Ротрам.

– У меня есть опасения, что одним переворотом в Торлоне не обойдется. Нужно готовиться к новым неприятностям. А кто, как вы понимаете, сегодня в сильном положении?

– За кем стоят виггеры…

– В точку! Я в вас не ошибся. Только слушайте. – Скелли бросил взгляд на Ризи, но тот пока не собирался возвращаться. – Я хочу пополнить их ряды своими людьми.

– Наборов давно не проводилось…

– Вот именно. Я разработал новый способ, как сделать эти наборы постоянными и выгодными для всех. Вам наверняка название «бои за дружину» о многом говорит.

– Как-то по молодости я даже, признаться, принял в одном таком состязании участие. Помню, меня сильно тогда побили…

– Мы должны возродить эту традицию! Понимаете, к чему я клоню? Я готов поручить вам всю организацию. Я навел о вас справки. Вы занимаете уникальное положение, друг мой. Вы на равном удалении от обитателей замка и от простого люда. Я имею в виду, что вы одинаково близки к тем, и к другим. Если устроителем новых «боёв за дружину» станет, скажем, Ризи, ну кто поверит, что исход не будет подтасован? А для успеха нужно, чтобы с самого начала все было по чести. Я бы сам этим занялся, но мне непозволительно. Я, знаете ли, вынужден оставаться в стороне. Подумайте о моем предложении. Как я уже говорил, если правильно это дело организовать, тут для всех выйдет выгода. Гарнизонным воякам не мешает размяться, зрителям – попереживать за своих любимцев, тем же фолдитам – обрести постоянный доход, увеличения которого я, кстати, сейчас пытаюсь добиться. И никто не должен догадаться о наших истинных планах. Пусть все будет скрыто за азартом, духом соперничества и желанием легкой наживы. Я уже кое-что придумал, вам осталось только это воплотить. Отгораживается специальное пространство. Доступ туда зрителям – только за деньги. Можно сделать подобие огромного походного шатра, чтобы проводить бои при любой погоде. Я помню, как в прежние времена зрители спорили между собой, кто победит и бились об заклад. Почему бы не сделать эти споры открытыми? Собирать дополнительные деньги с тех, кто готов рискнуть и поставить на того или иного бойца. Причем часть ставок при любом исходе должна оставаться у нас – мы же организаторы. Я смогу сделать так, что никому это не покажется зазорным. Я ведь тоже кое-что пока значу.

– Раньше бои были кулачными. Можно было бы добавить оружие…

– … поставлять которое на состязание будете исключительно вы. Почему бы и нет! Продумайте правила, чтобы бойцы не поубивали друг друга в первом же поединке, всё в ваших руках. Я только хочу, чтобы с той стороны, – махнул он рукой куда-то далеко-далеко, – в боях участвовали надежные люди. На которых в нужный момент вы сами готовы были бы положиться.

– Из бойцов можно составить отдельный отряд…

– Я думал об этом. Слишком навязчиво получится. Лучше, особенно поначалу, им раствориться среди общей массы. Кто-то станет свером, кто-то, возможно, мергом, но у всех будет один тайный руководитель, который при необходимости соберет их под свое начало. Войско внутри войска. Мощное и не заржавевшее от гарнизонной службы. Только знаете что, придумайте название получше, чем эти «бои за дружину». А то звучит так, будто за дружину нужно заступаться.

– Вы меня отпустите?

– О том, что вы вызваны на допрос, знают только здесь присутствующие. Я попробую убедить этого херетогу, что вы полезнее на свободе, нежели за железной решёткой. Да и потом – вы ведь ничего не знаете.

Глядя в улыбающиеся глаза Скелли, Ротрам кивнул почти с сожаленьем.

– Но ведь вы можете впоследствии что-нибудь узнать, не правда ли? И тогда вспомните о нашем разговоре и непременно поделитесь сведениями. Не думаю, что вы поверили в мое расположение к Хейзиту, но я, как вы уже, должно быть, заметили, никого ни в чем не убеждаю. Мы все знаем, чего хотим. Один хочет мирной жизни, другой – красивую спутницу до конца своих дней, третий – чтобы сундуки ломились от силфуров, четвертый – титул эделя, а пятый – всего сразу. Вы уже сделали свой выбор?

– Мне много не надо…

– Если до конца зимы мы проведем парочку успешных состязаний и получим в итоге десяток хороших бойцов, думаю, я изыщу возможность наградить достойного человека достойным титулом.

Ротрам насупился. Все услышанное здесь никак не вязалось с тем, ради чего, как он считал, его сюда тащат. Скелли слыл, мягко говоря, известным хитрецом, и явно заправлял многими делами в замке. История с Ракли могла быть и его рук делом. Некоторые друзья Ротрама считали, что весь вопрос упирается в людей типа Тивана, Демвера и этого Ризи, которым надоело либо прозябать, либо быть битыми. Сам он придерживался иной точки зрения, угадывая за поступками знакомых ему по характеру и манере поведения виггеров немалые денежные траты со стороны таких воротил, как Скирлох и Томлин. Скелли при таком положении вещей оказывался, с одной стороны, как будто со всеми, а с другой, ни с теми и ни с другими. В том, что он ловкая шельма, Ротрам нисколько не сомневался. Но сейчас он был склонен поверить его словам, потому что оружием можно добиться денег, а на деньги – купить сколько нужно оружия. Если же ты не обеспечен в достаточно мере тем или другим, тебе лучше залечь под кустик и переждать бурю. Скелли это прекрасно понимает и стелет себе на всякий случай соломку. Разумеется, ему нет дела ни до Хейзита, ни до Ротрама, но он этого как будто и не скрывает. Доверительное отношение с его стороны Ротраму выгодно? Безусловно. Гораздо приятнее суетиться вокруг какого-нибудь тента и выставлять на бой с мордоворотами из замка здоровяков из дальних тунов, чем гнить где-нибудь в каркере без надежды на то, что о тебе вообще вспомнят. Титул ему, естественно, как лошади второе седло, так что тут писаришка его не подловит, но вообще-то, если старик не врёт и если до этого дойдет, почему бы и нет? Чем он хуже остальных? Опять-таки к нему будет больше доверия со стороны замка, кто бы из них ни пришел к власти. А это и Хейзиту может пойти на пользу да и Кади будет довольна. Только уж больно всё это, если призадуматься, смахивает на наживку. Подвохом попахивает. Паучьей паутиной. Правда, непонятно, зачем он этому Скелли сдался, и почему тот, если захочет, не может просто его прихлопнуть. Может ведь. Не тратя время на противоречивые разговоры и подсовывание наживок. Значит, и в самом деле не хочет?