– С облегчением, досточтимый хелет, – сказал он, убеждаясь в безупречности ногтей и чистоте сухой кожи. – Ваше отсутствие навело меня на мысль, что зрелища вроде драк дуболомов, простите, виггеров можно превратить в постоянное развлечение. Только эти развлечения не должны повторяться, чтобы не наскучить. Тебя не затруднит дернуть за колокольчик ещё раз?

– Не затруднит. – Тиван машинально исполнил просьбу. – Но ты не ответил на мой исходный вопрос.

– Который был…

– Что подумают люди, которые напуганы действиями наших старых и новых врагов, когда увидят, как мы строим не крепостные сооружения, не заставы, а изгороди для, как ты выразился, развлечений?

– Ах, ты все об этом! Ну, на это я отвечу тебе очень просто. Они поймут, что мы не боимся. И будут нам за это только признательны.

– Сомневаюсь…

– Вот увидишь. А когда их жизнь наполнится новыми праздниками, которых за правление Ракли почти не осталось, нас вообще будут носить на руках. А довольным народом управлять проще, чем голодным и злым. Поспоришь?

Снова вошел Сартан.

– Пригласи-ка сюда Оррика и Буртона, если они уже освободились. Я дам им срочное задание.

Эти двое – не разлей вода. Трудятся быстро и споро. По отдельности у них получается хуже. Пишут, правда, не так хорошо, как говорят, иногда лепят непростительные ошибки, но у них очень влиятельный покровитель, так что грех их не использовать. К тому же, писать им не придется.

Сартан ушел, даже не переспросив. Видать, парень знает всех писарей по именам. А может, и не только писарей. Откуда только он такой взялся? Наверное, и в грамоте разумеет.

– Тиван, кто этот юноша?

– Ты о ком, о посыльном? Понятия не имею. Вижу его сегодня впервые. Наверное, чей-то сын.

– В этом я как раз не сомневаюсь. Я даже знаю, как его зовут.

– Не помню, чтобы он представлялся.

– Это потому, что он утром уже заходил ко мне с завтраком.

– Ну, тогда ты знаешь больше моего. Я не обращаю внимания на подобные вещи. Если только это не хорошенькая девушка.

А вот тут ты ошибся, Тиван, подумал Скелли. Не стоило упоминать при мне о своих слабостях. Ну уж раз сказал, ничего не поделать. Буду непременно иметь в виду.

– В этом ты не одинок, – ответил он вслух. – Но толковый посыльный – не вещь. А уж если вещь, то весьма нужная в хозяйстве. Странно, я думал, ты проверяешь всех, кто имеет доступ к замку.

– А я думал, это ты выдаешь им верительные грамоты.

– Совершенно верно. Но человек с грамотой даже за моей подписью не имеет права быть посыльным или прислуживать в замке. Поэтому я и спрашиваю тебя. Этот Сартан мне нравится, но мне не нравится, что никто с ним не знаком.

Тиван пожал плечами.

– Ты всегда отличался подозрительностью, Скелли.

– Она помогает мне выживать в этом сумасшедшем мире.

– Прогони мальчишку и посмотри, кто будет недоволен.

– Чтобы снять с пальца тугое кольцо необязательно отрезать палец. Достаточно распилить кольцо.

– Послушай, прежде чем разговаривать с Ротрамом, мне ещё нужно сделать кое-какие дела. Я, пожалуй, пойду. Ты тут останешься?

– Разве ты не все свои дела сделал? – Скелли кивнул в сторону драпировки.

Тиван оценил шутку, но поднялся из-за стола и направился к двери. Там он столкнулся с входящими писарями. Те расступились, и Тиван вышел, бросив через плечо:

– Не прощаюсь.

Оррик был маленького роста и худенький. Со спины его легко было принять за мальчика. Буртон возвышался над ним на две головы. Казалось, под рубахой у него спрятан бочонок крока, обложенный для верности со всех сторон подушками. Более непохожих и более дружных приятелей Скелли ещё не приходилось встречать. В довершение контраста Оррик говорил приятным низким голосом, а Буртон уморительно писклявил. В распоряжение Скелли оба поступили, разумеется, одновременно, и было это вот уже три зимы назад.

– Вызывали? – пискнул Буртон.

– Если тебе не с чего начать разговор, мой дорогой, поинтересуйся, как я себя чувствую или скажи свое мнение о сегодняшней погоде. Конечно, я вас не вызывал. Вы пришли по собственному почину, чтобы размяться и подышать свежим воздухом.

Писари переглянулись. Оррик пронзил друга гневным взглядом и взял слово:

– Мы пришли по вашему указанию, вита Скелли. Какие будут распоряжения?

– В0т, уже лучше. Не стойте там. Идите сюда. Только дверь за собой потрудитесь закрыть.

Как ни странно, они не стали дружно наваливаться на дверь. Пока Буртон осторожно старался не хлопнуть створкой, Оррик прошел между стульями и деловито сел в кресло, только что освобожденное Тиваном. Скелли выждал, когда Буртон примостится рядом. К счастью, кресла были без подлокотников, иначе он едва ли смог бы втиснуться.

– Кто вас сюда привел? – начал Скелли вовсе не с того, с чего собирался.

– Сартан, – ответили писари хором, доказывая, что на самом деле с ними все в порядке.

– Прелестно! И кто он такой?

– В каком смысле? – насторожился Оррик.

– Помощник, – предположил Буртон.

– Сейчас не время стоить из себя болванов, – прямо заявил Скелли. – Нас тут никто не слышит, так что можете расслабиться и не играть в тупого и ещё тупее. Разрешаю думать.

Писари улыбнулись. Буртон поставил на стол локоть, подпер щеку кулаком и покосился на приятеля, всем своим видом показывая, что вверяет все нити разговора ему. Оррик откашлялся, но промолчал.

– Ещё раз повторяю: разминка закончена. Мне нужно знать, кто такой этот Сартан. Чей он сын? Кто его сюда устроил? Почему, если я сейчас дерну вон тот колокольчик, придет именно он, а не прежний посыльный? Понятен ход моих мыслей?

– Сартан – племянник главного повара, Кус-Куса.

Скелли поморщился.

– Терпеть не могу, когда беднягу Прола так называют.

– Извините, привычка, – с готовностью смутился Оррик.

– А почему беднягу? – поинтересовался Буртон.

– Человека, который умеет так вкусно готовить, но при этом после простуды напрочь лишился обонянья, я могу только пожалеть. Ну да ладно. Значит, племянник, говоришь? Тогда мне многое становится понятным. Хорошо. Переходим к основному вопросу, ради которого я вас вызывал.

Писари насторожились.

– То, о чем я вас попрошу, должно остаться строго между нами.

Два торопливых кивка.

– Зрелища и состязания.

Вопросительные взгляды и почесывание за ухом здоровенной ручищей.

– Мне нужны описания зрелищ и состязаний, которыми развлекались наши предки. Я знаю, что они существуют. В разное время они были под разными предлогами отменены. Последним запретом, если мне не изменяет память, стал запрет Ракли на так называемые «бои за дружину». Кстати, об этом я ещё кое-что сам помню, так что они интересуют меня в последнюю очередь. Проверьте всё хранилище. Только ничего не перерывайте, как вы иногда это умеете. Никто не должен знать, что именно вы ищите. Будьте аккуратны и кладите все на место. Поняли?

Оррик покосился на приятеля, Буртон обиженно поджал губы.

– Поняли. Обещаем, – подытожил Оррик.

– Особое внимание уделяйте тем развлечениям, в которых принимало участие большое количество народу. Как самих участников, так и наблюдающих. Главное – зрители. И не вздумайте ничего переписывать. Переписывать не надо. Нашли свиток, откладываете в сторону, на его место вставляете закладку, чтобы не забыть, откуда его взяли, и ищите следующий. Два-три интересных описания нашли – несёте мне. Не думаю, кстати, что их наберется больше десятка.

– А зачем всё это нужно? – не удержался Буртон.

Скелли отнесся к вопросу на удивление добродушно.

– Хочу сделать подарок на день рождения Тивану, которого вы здесь встретили. Будет особенно здорово, если какие-нибудь из описаний сопровождаются картинками. Может, тогда Тиван наконец соберется с духом и научится читать.

Писцы шутки явно не поняли, хотя широко заулыбались. Теперь уже Скелли посмотрел на них вопросительно. Друзья растерянно переглянулись.

– Разве я не всё вам разжевал? Идите и ищите. Нет, постойте! Идем вместе. Я должен ещё кое-куда наведаться.

По пути Скелли уточнил, в каком виде они записали новость про события в таверне «У Старого Замка». Судя по пересказу Оррика, описание, оставшееся в хронике для потомков, изобиловало неточностями, однако в целом Скелли остался довольным. Чего у друзей не отнять, так это умения использовать всякие обтекаемые конструкции и обороты, иногда приводящие читателя в некоторое недоумение по поводу смысла прочитанного, но зато позволяющие делать многозначительные выводы.

Скелли точно помнил, что если идти прямой дорогой от тронной залы домой, в хранилище свитков, на одном из нижних этажей минуешь одиноко стоящего воина, которых с некоторых пор стало двое. А всё потому, что в расположенный за их спинами оружейный склад недавно перенесли из казны, где они изначально лежали, доспехи Дули. Вспомнить о них его заставил портрет всадника. Пока он сидел в тронной зале и вёл разговоры, мысли его шли во всех направлениях, при этом странным образом переплетались, и постепенно он пришел к выводу, что роль устроителя одного из зрелищ он непременно должен взять на себя. Зрелище это будет отнюдь не регулярным, а если совсем точно, то единственным в своем роде – возведение на трон нового наследника. Пусть все смотрят. Кто им будет, он ещё не знал наверняка, но это и не имело теперь значения. Ведь наследование по праву крови – это всё вопрос веры и доверия. Кто, кроме него, Скелли, может доказать, что тот же Ракли – потомок Дули? Да никто. А вот если зачарованная толпа увидит, как на нового правителя надевают настоящий шлем великого героя, кто впоследствии отважится оспорить его право на власть? Разве что самые отчаянные головы. Которые долго не удержатся на плечах. Что, кстати, тоже можно обставить красиво, как праздник Квалу. Как всё удачно сходится!

– Оррик, мы ещё не прошли склад?

– Какой?

– Оружейный.

– Вам нужно туда? Что же вы сразу не сказали?

– Это упрек?

– Вон на ту лестницу, вита Скелли.

– Это был упрек?

– Что вы! Так будет, пожалуй, даже быстрее.

– Вот и я про то же.

Возле двух воинов, вытянувшихся по струнке при появлении важного гостя, они остановились.

– Вы знаете, что вам нужно делать, – напутственно сказал Скелли. – Мне желательно получить от вас первые сведения до вечера. И держите рот на замке. Ступайте. А вас, богатыри, – он повернулся к охранникам, – я попрошу расступиться.

Ни один из стражей не пошевельнулся, хотя лица их приобрели мученическое выражение. Удивленные не меньше самого Скелли писари замешкались, но он махнул им рукой, мол, ваше дело важнее, идите, я тут сам разберусь. Они скрылись за углом, перешептываясь, а Скелли повернулся к воинам и грозно воззрился на них снизу вверх.

– И что всё это значит?

Оба промолчали, ожидая, вероятно, что на ответ решится напарник.

– Я вас спрашиваю!

– Хелет Демвер велел никого сюда не впускать, – прозвучал долгожданный ответ.

– А вы знаете, кто я?

– Да, вита Скелли.

– И?..

– У нас приказ.

– А если я вас сейчас прикажу разжаловать за тупость и отправить ковыряться в земле, где вам и место?

– Мы выполняем приказ, вита Скелли.

– Ладно, я пошутил, – сделал он вид, что остыл, хотя внутри него всё кипело от злобы. – Я вас проверял. Молодцы. Но беда в том, что мне действительно нужно срочно попасть на склад оружия. Я отменяю приказ Демвера.

Стражи переглянулись.

– Нам было строго сказано, чтобы мы никому не подчинялись.

– Хорошо, а если я сейчас позову сюда хелета Тивана?

– Никому…

Скелли впервые за этот день почувствовал себя глупо. Он прекрасно понимал этих неотесанных мужланов, которым было боязно думать собственными головами, и потому они отчаянно прятались за чей-то дурацкий приказ. Нет, конечно, не дурацкий, склад стоил того, чтобы его тщательно охраняли, но при чем здесь Скелли? Больше всего на свете Скелли не любил, когда из него делают придурка. Развернуться и гордо уйти? Не будет же он бороться с этими здоровяками. А если Демвер специально задумал нанести ему такую пощечину, зная прекрасно, что Скелли не сидит без дела и рано или поздно сюда наведается? С него такое могло статься. Если Тиван в силу своей внутренней природы ограничивался тем, что поглядывал на Скелли свысока, то Демвер никогда особо не скрывал к нему неприязни. Кому понравится, когда ты распоряжаешься его родословной и титулами? Оба военачальника заслужили свое положение отнюдь не благодаря грамотам Скелли, однако ещё на первых подступах к власти тот имел юношескую неосторожность намекать, к счастью, не прилюдно, а в задушевных беседах с глазу на глаз, что может, если до этого дойдет, подпортить репутацию кому угодно. Он мог, и многие ему верили, но говорить этого всё же не следовало. Сейчас все они успели возмужать и постареть, но первое впечатление редко забывается. Тиван, вероятно, считал, что их пути со Скелли не пересекаются. Сегодняшний разговор в тронном зале будет для него хорошим уроком. Если не дурак, то пересмотрит свои взгляды на главного писаря. С Демвером, увы, разговор переносится до возвращения последнего. А значит, нужно предпринимать действия самостоятельно и незамедлительно.

Он скрестил руки на груди и равнодушно посмотрел на стражей.

– Судя по всему, приказа молчать вам не давали. Так что соблаговолите мне ответить: вы знаете, что вам поручено охранять?

– Знаем, – согласился первый.

– Оружие, – пояснил второй.

– А ещё? – Скелли прищурился. – Почему раньше здесь торчал один охранник, а теперь вас целых двое?

– Потому что там хранятся доспехи Дули, – сказал тот, что выглядел помоложе.

– Совершенно верно, – обрадовался их осведомленности Скелли. – Именно их наличие я и собираюсь проверить. Заодно сличить с описаниями летописей. Если они окажутся поддельными, ваш пост снимут. Это ясно?

– Ясно, но…

Похоже, вскорости стражники готовы были сломаться, но тут с лестницы в проход торопливо вошел херетога Ризи. Не ожидая застать тут писаря, он замешкался, но быстро собрался с мыслями и отчеканил: