Пенни с недоверием посмотрела на Ведану. Растянутый в улыбке жующий рот намекал на то, что переживать по-настоящему ещё рано.

Снова оживление в зале. И снова к выходу идут женщины, на сей раз похожие друг на друга высоким ростом и ощущением исходящей от них силы и какой-то необъяснимой угрозы. Некоторых можно было назвать кряжистыми, других – стройными, одна или две вполне могли бы выйти незамеченными вместе с первой группой, настолько привлекательны были их женственные лица, другие на поверку оказались не такими уж высокими, вроде подмигивающей Пенни Тайры, идущей в самом хвосте. Здесь объединяющей их всех деталью было уже не столько внешнее сходство, сколько, если Пенни правильно понимала, предмет обихода – оружие. Все гардианы были чем-нибудь вооружены. Со стороны казалось, будто прямо из трапезной они отправляются на войну или, на худой конец, рубить дрова. Мечами, конечно, дрова не рубят, однако Пенни не хотелось вдаваться в подробности разнообразных причиндалов, висящих за широкими спинами или торчащих из-за поясов.

– А теперь ты видела наши руки, – сказала Ведана, когда последняя из гардиан, особенно рослая и плечистая, пригнув голову, вышла на улицу.

– А кто же тогда мы? – угрюмо напомнила свой первый вопрос Пенни и обвела взглядом оставшихся в трапезной женщин – надо заметить, самых невзрачных и разноперых из всех, кого ей довелось тут повидать.

– Мозги, – доверительно сообщила Аина и почесала нос.

«Мозгов», как оно обычно и бывает, оказалось не так уж и много. Пенни даже удосужилась их пересчитать. Шестнадцать. Она была среди них самой юной. Большинство выглядело ровесницами её соседок.

– Как ты понимаешь, здесь не все, – снова угадала её мысли Ведана. – Многие из наших сейчас вообще в Обители не живут.

– То есть как это?

– А ты думала, что раз сюда вошла, обратно дорога заказана?

– Да нет, но…

– Разумеется, речь не идет о гардианах и хоренах, которых, кстати, на самом деле принято называть не менее красивым, чем они, словом «фриясы». Они гораздо нужнее здесь. А вот у нас дел хватает и снаружи. Не для всех, конечно, но хватает.

– Тебе об этом пока не стоит задумываться, – добавила Аина. – Просто знай, что таково наше ремесло.

– А как нас называют? – Пенни, посмотрела на остаток хлеба, все ещё зажатый в руке, и отправила его в рот.

– Мы – гевиты.

– Мы изучаем мудрость наших предков, – пояснила Ведана. – И преумножаем её в остальном Торлоне.

Пенни захотелось сразу же что-нибудь ей возразить, но она не смогла подыскать подходящих слов. Мудрость, подумала она. Ну да, это как раз то, чего мне недостает. Я не настолько красива, чтобы стать фриясой, и побеждаю только слабеньких дочек эделей, так что гардианой мне тоже не быть. А буду я сидеть и размышлять, чтобы всем жилось хорошо и весело. Ясное дело: если где-то убудет, то в другом месте прибудет. Да здравствует тоска! Буду мечтать, спать и жиреть. И пусть моя бабушка спасает Бриана и его отца – мне теперь не должно быть до них никакого дела, потому что я – умная девушка, которую выбрала сама тетушка Корлис…

– Ты выглядишь удивленной, – подхватила её под локоть Ведана.

– … мягко говоря, – заметила Аина.

– Ты разочарована? – спросила Ведана.

– Все девочки поначалу хотят получить белую ленту, – вздохнула Аина.

– Я никаких лент вообще не хотела, – взяла себя в руки и ответила с полнейшем равнодушием в голосе Пенни. – Я попала сюда случайно. Гналась за одним отродьем, а оказалась здесь.

– Примечательная история, – улыбнулась Ведана. – Расскажешь нам её, только в другой раз. А сейчас нам пора идти. Завтра нам предстоит много потрудиться, а тебе – приступить к учебе.

Женщины встали и направились к выходу. Вокруг тоже зашмыгали по полу лавки, задвигались столы, кое-кто крикнул слова благодарности невидимым стряпухам.

– Постойте! – растерялась Пенни. – А мне куда? Я пришла с Дилис…

Ей никто не ответил. Только Аина оглянулась и поманила её красивыми пальцами. Пенни пришло в голову, что она недавно видела своих шапочных подружек, которые вот так же уходили следом за своими новыми товарками. Вероятно, теперь её не будут больше водить за ручку. Пора приучаться к неожиданно навалившейся самостоятельной жизни. Во всяком случае, выбирать не приходится. Особенно на ночь глядя.

На улице уже стояла зимняя ночь, озаряемая, как и вчера, лишь мерцанием факелов на крепостных стенах и некоторых избах. Ветра не было, и Пенни невольно обрадовалась, что перед сном ей предстоит прогулка. Дома бабушка частенько запрещала ей выходить в это время на улицу, если только их не звали в гости соседи. Где-то сейчас бабушка? Удалось ли ей кое-как настичь Каура и вернуть ему прежний облик? Живы ли они все? И если да, то вспоминают ли о ней?

Отойдя несколько шагов от трапезной, Пенни стряхнула задумчивость и обратила внимание на своих недавних собеседниц, которые остановились и теперь поджидали её.

– Нет, ты явно не из Малого Вайла’туна, – приветствовала её Аина. – Там так не плетутся.

– Я не плетусь. Я размышляла, – ответила Пенни, поравнявшись с ней и проходя мимо. – Куда вы все разбегаетесь?

– По своим домам. Ты будешь жить с нами, так что не отставай.

– С вами?!

– А ты как думала? – усмехнулась Ведана, снова беря девочку под локоть и увлекая дальше по проулку, над которым потрескивала оранжевая капля факела.

– Она решила, что у нее будет отдельная избушка, – вторила ей Аина. Только сейчас Пенни заметила, что женщина опирается на тонкий и довольно длинный посох. – Ты ведь одна сегодня ночевала?

– Вообще-то да, одна…

– Это обычная история. Ночлег для гостей. А теперь ты уже не гость, ты – почти одна из нас.

– Почти?

– Это словечко само собой забудется в скором времени, если тебе удастся пройти испытания.

– Испытания?..

Пенни чувствовала себя полной дурёхой, но не могла больше сохранять мину равнодушия.

– Испытания, разумеется. – Ведана, задав ритм ходьбы, отпустила её локоть. – Они будут у тебя все время. Как и у нас. Только постепенно ты перестанешь их так воспринимать. Ведь вся наша жизнь – испытание. Она нас учит, и она же нас проверяет. Ты не замечала?

– Я считала и считаю, что жизнь нам дана, чтобы жить, – уверенно ответила Пенни, ожидая, что ей возразят. Обе женщины промолчали и, не сговариваясь, свернули вместе с ней в соседний проулок, темный и недружелюбный. Впереди виднелся серый просвет между избами. – Но никаких испытаний я не боюсь.

– А их и не стоит бояться, – сказала Аина, хромая рядом и уже тяжело дыша, но не отставая ни на шаг. – К ним нужно готовиться, чтобы без труда преодолевать. Судя по всему, ты попала к нам налегке, без вещей?

Пенни вспомнила, что прежняя её одежда осталась в той самой избушке, где она с удовольствием скоротала ночь. Может, попросить, чтобы её туда проводили и все забрать?

– Да, без вещей, – вместо этого ответила она. – Со мной был конь, но бабушка отдала его Обители.

– Что ж, похвально с её стороны. Такой подарок наверняка пригодится.

Пенни хотела уточнить, что на самом деле конь был не только чужим, но ещё и хромым, однако во время спохватилась и промолчала.

В это время в тишину, нарушаемую лишь хрустом снега под ногами, ворвались гулкие, глухие удары. Пенни опасливо оглянулась.

– Не бойся, это у нас тут перекличка на стенах, – пояснила Ведана. – В барабаны бьют. Привыкнешь. К счастью, в ночную стражу барабаны не так давно отменили. Правда, я часто просыпаюсь сама и не понимаю, что меня разбудило.

Как ни странно, после нескольких мгновений прислушивания к бою, который теперь доносился со всех сторон, волнение Пенни переросло в ощущение уверенности и защищенности. За мерными звуками ей увиделись сильные руки гардиан, тех самых, которыми она невольно залюбовалась в трапезной. Сейчас они сообщали всем обитательницам крепости, что стражи на посту и можно ничего не бояться.

– А сами вы давно здесь живете? – поинтересовалась она, когда барабаны, наконец, стихли.

– Никогда специально не считала, – хитро покосилась на собеседницу Ведана. – Но если прикинуть… Да, похоже, что эта зима будет у меня двадцать второй.

– Вот это да! То есть, вы попали сюда, когда были младше меня?

– Не знаю, столько тебе отроду, но думаю, что… зим пятнадцать?

– Ага, в самую точку!

– Да нет, я постарше была, – сверкнули в темноте ровные зубы Веданы. – Зим так на десять.

– Быть не может! – вырвалось у Пенни. – Сколько же вам сейчас? Около пятидесяти? Но…

– … у меня аппетит как у молодухи? – угадала женщина. – Да, не жалуюсь. Ни в чем себе не отказывай, и будешь хотеть жить долго.

– Долго, ещё не значит хорошо, – вмешалась в их разговор Аина. – Тебе просто везет. – Мы с ней ровесницы, – пояснила она потрясенной Пенни. – Только мне постоянно не везет, а она выходит сухой из любой истории.

– Бывало, что и мокрой, – усмехнулась Ведана. – Но сейчас это к делу не относится. Расскажи-ка нам пока, кто твои родители.

– Мои родители?

– Ну, про моих я сама знаю. Твои, разумеется.

– Отец виггером был, воевал в Пограничье, на заставе. Там, вроде бы, и погиб.

– Почему «вроде бы»?

– Никто из нас его трупа не видел. Может и спасся где-то. Только он на заставе служил, которая первой сгорела. Мне бабушка рассказывала потом. Говорят, кто-то оттуда вернулся. Так что если бы выжил, думаю, сейчас бы… – Она хотела сказать «сейчас бы я с вами тут не разгуливала», но постеснялась. – … сейчас бы дома был, с нами.

– А дом твой где?

– А про себя вы мне потом тоже расскажете?

– Спросишь – расскажем, – кивнула Аина.

– Мы с бабушкой на самой окраине живем.

– Жили. Ты теперь здесь живешь.

– Ну, да, жили. На окраине.

– Ты про мать не упомянула.

– А я и не знаю, что про нее упоминать. Была да больше нет.

– Умерла?

– Если бы… – странным тоном ответила Пенни. – Я бы сейчас всплакнула. По отцу поплакать часто хочется. А мать совсем как-то даже не вспоминаю.

– Ну, ты и тему затронула, – обратилась к подруге Аина. – Теперь сама расхлебывай.

– А что тут расхлебывать? – Ведана отечески обняла Пенни за плечи. – Разве не понятно, что нашу девочку мать бросила. Я не ошиблась?

– Не ошиблись, – удивилась та. – Откуда вы знаете?

– Совсем ничего не знаю. Иногда именно это помогает мне видеть вещи такими, как они есть. Много знания, много помех. Знания не должны заменять зрения. Они должны его расширять.

Вероятно, Ведана была права, вот только смысла её слов Пенни все никак не могла уловить. При этом она ощущала, что обе женщины чем-то неуловимо близки ей. Такое бывает, когда встречаешь незнакомого человека и сразу осознаешь, что он тебе знаком, понятен и приятен. Насчет приятности Пенни бы, конечно, поспорила, но, с другой стороны, у нее ещё никогда не было взрослых подруг, а была одна только старенькая бабушка. Не было у нее и подруг-сверстниц. Жизнь на краю обитаемого мира – занятие не для всех. Вон, даже мать долго не выдержала. Мать… Как ни странно, воспоминания о ней были для Пенни лишены той неприязни, к которой подталкивала её бабушка. Иногда ей даже думалось, что на месте матери, потерявшей мужа, ради которого та, собственно, и забралась в такую глушь, она, возможно, поступила бы точно также: бросила всё и вернулась к прежней жизни. Забыв, правда, прихватить с собой родную дочь, ни в чем из случившегося не виноватую. Но это уже другая история. Её история…

– Эй, ты решила идти дальше? – окликнула её Ведана, незаметно остановившаяся у крыльца невзрачной избёнки. – Нам сюда. Дорогу запомнила?

– Запомнила, – буркнула Пенни.

– Сомневаюсь, ну да ладно. Заходи.

Первым, что увидела девочка, когда женщины, поколдовав в темноте успевшей остыть в их отсутствие комнаты, зажгли, наконец, огонь, растопили очаг и запалили свечи, был лежащий на лавке ворох её старой одежды. Её здесь ждали. Дилис не случайно подсадила её к ним. Пока она ходила на смотрины в черный терем, а потом обедала и одновременно ужинала, кто-то заботливо перенес сюда весь её нехитрый скарб.

– Твоё? – переспросила Аина, перехватив её удивленный взгляд.

– Да вроде бы.

– Тогда можешь сложить это вон в тот сундук. Пока живешь здесь, он твой.

– А вы… часто переезжаете? – уточнила на всякий случай Пенни, подходя с охапкой одежды к старенькому сундучку, который сразу же ей понравился, особенно витиеватым узором, обвивающим его потертые бока. Узор был ей незнаком, хотя что-то неуловимо напоминал.

– Никогда, – усмехнулась Ведана, уже хозяйничавшая возле печи. Она перелила содержимое большого деревянного ведра в две пузатые кастрюли, сразу зашипевшие на печи, и протянула ведро Пенни. – Сходи-ка вот, ещё воды принеси.

– Но…

– Не заблудишься. Идешь прямо, заворачиваешь за первый же дом, видишь факел, колодец – под ним.

Когда Пенни покорно вышла в темноту и прикрыла за собой дверь, обе женщины обменялись многозначительными улыбками.

– Смышленая девчонка, – сказала Аина.

– Будет смышленой, если отыщет воду там, где её нет.

– Я вообще имею в виду. Она определенно сюда не рвалась. И определенно не имеет ничего против здесь остаться. У таких есть будущее.

– Корлис не ошибается. Судя по тому, что говорила Дилис, она знает эту девочку уже довольно давно.

– Хочешь сказать, глаз положила?

– В каком-то смысле, да. Мне только не нравится, что она слишком молоденькая.

– Это твоя обычная песня.

– Молоденькая для нашего цвета. Ты знаешь мое мнение. Будущие черные сестры должны сперва пожить в миру, набить шишек, переболеть удовольствиями всякими, а уж потом принимать цвет гевит.

Аина покачала головой и, достав с полки несколько берестяных баночек, принялась готовить отвар, который способствовал лучшему засыпанию.

Пенни все не было.

Вода в кастрюльках закипела, Ведана расставила на столе видавшие виды деревянные чашки с железными донцами, за счет чего их можно было оставлять прямо на раскаленной печи и долго сохранять напитки горячими, Аина насыпала в две из них сухой травы вперемешку с душистыми листьями, и обе женщины оглянулись на дверь.