– Тангай, а где наши свитки? – полушепотом спросил он, откинувшись и спрятавшись за спину матери. – Ты их не потерял?

– А я-то здесь причем? Вы без меня сюда пришли. Я с Радэллой уехал. Дружка своего спрашивай.

– Не беспокойся, я их убрала, – сказала Гверна. – Если прямо сейчас они тебе не нужны, давай сначала соблюдем традиции и досидим до конца трапезы.

– А разве кто спорит? – обрадовано кивнул Хейзит и поискал глазами взгляд Эллы. Та с любовью смотрела на мужа, который сейчас доказывал вернувшейся к столу Велле, что тушку поросенка, то есть мальчика, лучше замачивать на молоке, а тушку свинки, то есть девочки, лучше либо вообще предварительно не замачивать, либо уж если замачивать, то на чем-нибудь перебродившем.

Разумеется, у Хейзита и в мыслях не было по-настоящему ухлестнуть за юной женой гостеприимного хозяина, но ему хотелось чувствовать, что его присутствие смущает и развлекает девушку. Теперь выяснялось, что все предыдущие знаки внимания она оказывала ему не из симпатии, а из вежливости. Что ж, хоть так – все лучше, чем никак. Орелия… нет, лучше не думать.

– Сколько мы сможем у них оставаться? – задал он матери второй, донимавший его с самого утра вопрос. Вопрос вовсе не праздный, поскольку у вабонов каждая семья имела свое жилье, и при обычных обстоятельствах было не принято двум разным семьям делить одну крышу. Здесь, правда, вдали от замка, и избы были побольше и нравы, вероятно, попроще, однако это же не постоялый двор и даже не таверна, где уставшие с дороги путники могли получить приют на ночь-другую.

– Вайн в долгу перед твоим отцом, – негромко ответила Гверна, пользуясь тем, что всеобщим вниманием завладела Велла, не сдержавшаяся и решившая рассказать про их странствия по подземному лабиринту. Тангай и даже Гийс то и дело её поправляли. Особенно последний, довольный, что тема раненого отца сама собой отошла на второй план. – Я с ним уже говорила. Мы тут будем столько, сколько потребуется. Хоть всю зиму.

– Неудобно…

– Мне казалось, ты будешь только рад. – Она улыбнулась.

– Сегодня же предложу Тангаю заняться возведением избы для нас. Жаль, глина далеко, а то можно было бы каменный дом построить.

– Мысль с новой избой хорошая, но только не пори горячку. Вайн не должен решить, будто мы брезгуем его жильем.

– Почему!

– Тихо. Когда ты научишься вести себя как взрослый?

– Это как это? – обиделся Хейзит.

– Ладно, я пошутила. Ешь давай. Велла, ты забыла рассказать о Симе.

По взгляду Тангая Гверна поняла, что допустила ошибку: настолько глубоко они не собирались вдаваться в подробности. Сима принес несчастье их соседям, и семейство Вайна могло решить, что они, его бывшие спутники, каким-то образом также к этому причастны.

– Какой такой Сима? – оживилась Леома, вполне наевшаяся и теперь слегка клюющая носом.

– Негодяй, который взял в плен внучку той бедной женщины, – вынуждена была выкручиваться Велла. – Оказалось, он выследил нас в подземелье, заблудился и захотел присоединиться.

– Так вы его знали!?

– Как видишь, не настолько хорошо, чтобы предотвратить то, что случилось, – продолжила за дочь Гверна и слукавила: – Он от нас сбежал, а обнаружился уже тут. Почему те трое, что сели вместе с ним в телегу, ничего ему не сделали? Они же, насколько я понимаю, ваши соседи…

Леома пожала плечами.

– Я всегда считала Каура довольно странным, – заговорила молчавшая до сих пор Элла. Хейзита снова приятно удивило несоответствие её чарующей внешности и отталкивающего голоса. – Что он, что Ангус. По-моему, один Бриан в их семействе дружит с головой.

– Ты не права, – наставительно заметил Вайн, отрывая мокрые усы от дымящейся кружки. – Каур – мужик, что надо. И сыновей воспитал всем на зависть.

Тебе на зависть, подумал Хейзит. С двумя женами и без детей. Понятно, чья в этом вина. Непонятно только, почему обе с этим свыклись. Ну, Леома, ладно: возраст уже не тот, чтобы брыкаться, да и внешность если и была когда-то, то давно. А вот Элла… Без труда могла бы что-нибудь поинтереснее себе найти.

– У Каура, – продолжал Вайн, – есть свои чудачества, конечно, но у кого их нет? Ему и зим-то уж немало, а такому здоровью, как у него, любой позавидует.

Нет, это не зависть, это уже болезнь, решил Хейзит. Наверняка Вайн по этому поводу постоянно переживает. И не слишком-то соседа долюбливает. И с чего только мать взяла, что им нужно у него поселиться? Вот на холме целая изба пустует. И вход в подземелье под боком. Может, для начала туда и переселиться?

– Ты считаешь в порядке вещей, когда сосед хватает у тебя внучку и увозит неизвестно куда, подчиняясь человеку, которого вы оба впервые увидели? – задалась вопросом Элла, призывая к размышлениям остальных едоков. – Если бы он был нормальным, то ничего бы такого не сделал, а заодно проучил незнакомца.

– А я вот почему-то думаю, что они не незнакомцы, – не уступал Вайн. – Иначе, ты права, это выглядело бы странно. Но если предположить…

– Что случилось, то случилось, – прервал их Тангай. – Раз мы не собираемся помогать Радэлле и преследовать этого вашего Каура, то нечего и слова за зря тратить.

– Не ты ли сам сказал, что она нам запретила ей помогать? – напомнил Хейзит.

– Сказал. Но если женщина говорит нет, это ещё не значит – нет. Я прав, Гверна?

– Да.

– Значит – нет! – рассмеялся Вайн. – Хейзит, дружище, поведай-ка нам лучше, как ты там свои камни в печи запекать придумал.

– Да, проще не придумаешь, – отмахнулся юноша, довольный всеобщим вниманием. – Была бы у вас здесь глина в должном количестве, я бы мигом показал. Кстати, вита Вайн, мне тут на голодный желудок подумалось…

– Ты что, не наелся! – испугался хозяин.

– … нет, нет, я имел в виду, до того, как мы сели трапезничать. Так вот, мне подумалось, что ни вы, ни ваши соседи не станут возражать… было бы неплохо, если бы нам с Тангаем разрешили где-нибудь тут поблизости сколотить избу.

Проговорив это, он умолк, ожидая реакции слушателей.

Мать ткнула его под столом ногой, не то одобрительно, не то укоризненно.

– Стройте на здоровье, – удивительно легко согласился Вайн, разве что вздох облегчения не издал. – Земля пока ещё замку не принадлежит. Хотя не ровен час и на нее покусятся, изверги. Чужих мы бы не пустили, но вы люди проверенные, почти родственники. – Он ухмыльнулся. – Нынче времена такие пошли, что чем больше добрых соседей собирается, тем оно как будто и надежнее. Правильно я говорю? – повернулся он к старшей жене.

– Живите у нас, сколько хотите, – подтвердила та. – Хотите отстроиться, отстраивайтесь. Вы никого не стесните и никого не обидите. Уж не знаю, как у вас там за Стреляными Стенами принято нынче, а мы тут волю исповедуем.

– На том и порешили, – подытожил Вайн.

– Благодарим за понимание, – улыбнулась ему Гверна.

– Только, чур, терема не воздвигать, – с напускной сердитостью погрозил пальцем Вайн. – Знаю я, как вы там стоите. В два, а то и во все три яруса. Бывали, видели.

– Да ну, вита Вайн, мы понимаем. – Хейзит посмотрел на Тангая, у которого азартно забегали глаза. – Мы скромненько…

– Знаю я ваше «скромненько». Башню, небось, отгрохаете на радостях.

– Можем и башню, – подтвердил Тангай. – Можем и две. Можем и заставу целую.

– Кстати, а почему бы нам заставу не построить? – подхватил прислушивавшийся к разговору Гийс. – Все ж таки надежнее. Те избы, что сейчас стоят, частоколом обнесем. Действительно, можно и башенку соорудить.

– Ракли бы не позволил, – нахмурился Вайн. – Вы-то молодые, а ты, Тангай, небось, помнишь, как в этих местах, правда, чуток ближе к реке, хотели одно время фолдиты всамделишную заставу отгрохать. И как по ним потом по самим грохнули. Потому что не положено.

– А как же туны? – искренне удивился Хейзит. – Они ведь все огорожены, насколько я знаю.

– Огорожены-то огорожены, да башен ты не найдешь. И домов там множество. Им по любому забор общий нужен. Да и то, чтоб ты понимал, частоколы строить не так давно им разрешили. Шеважа тогда смирно сидели: отбивались от наших, но сами носа не показывали. Вот и спрашивали из замка, мол, от кого это вы защищаться вздумали? Не от нас ли часом? Врешь, не дадим самовольничать! И не дали.

Тангай все это время косился на Хейзита и согласно кивал. Было заметно, что мысль о возможности заняться любимым делом, окрылила его.

– Все ты верно излагаешь, – согласился он. – Да времена теперь другие пошли. Шеважа, как ты знаешь, в конец обнаглели. Не досуг новым властям вашим замковым к нам сюда соваться и смотреть, какой такой забор старый дурак вроде меня нагородил. А башенку сложить – нам ведь раз плюнуть. – Тангай причмокнул. – Если ты сам, Вайн, в прошлом строителем был, наверняка у тебя и инструмент подручный имеется.

– Есть кое-что…

– Вот и отлично. Сегодня уже вряд ли, а завтра можно до леса прошвырнуться, деревца начать заготавливать. Ах да, телеги-то у нас нет теперь… – Тангай расстроено посмотрел на слушателей, ожидая сочувствия и помощи. – Что, неужто у ваших соседей дало лошадки завалящей не найдется?

– Мы тут хорошо живем, – развел руками Вайн, – и себя вполне всем необходимым обеспечиваем, однако не настолько зажиточно, чтобы такую скотину себе позволить. Это у вас там что ни двор, то лошадь.

– Да не скажи, – почесал затылок Танга      й. – Лошадьми нынче только виггеры снабжены в достатке. У простого люда, что тут, что там, такого добра наперечет.

– Ну, ясное дело. – Вайн даже как будто повеселел. Нет предмета для зависти, понял его Хейзит. – Лошадей вообще-то можно в больших количествах выращивать. Они не хуже коров рожать умеют. Но ведь на корову верхом не сядешь и телегу к ней не привяжешь. Короче, далеко ты на корове не уедешь. А вот на лошади все совсем иначе.

А ведь прав он, подумал Хейзит. Почему-то сам я раньше про это не думал. Если лошадей разводить, они перестанут быть такой диковинкой и быстро упадут в цене. Он так и сказал вслух.

– Не только, – поправил его Вайн. – Дороговизна лошадей – это лишь то, что мы видим на поверхности. А чего мы не видим?

Все переглянулись. Хейзит замешкался с ответом. За него ответил Гийс.

– Ты, должно быть, имеешь в виду, вита Вайн, что если бы у всех были собственные лошади, вабонов трудно было бы удержать на одном месте. Мы бы разбрелись кто куда, получили вольницу.

Вайн усмехнулся и одобрительно кивнул. Хейзит выругался про себя, что не смог догадаться до такого простого вывода. Правда, похоже, Гийс в данном случае не догадывался – он знал. И спокойно продолжал:

– Я слышал разговоры отца с Тиваном по этому поводу. Отец когда-то хотел предложить Ракли разведение коней на продажу. Лишние силфуры никому не помешают, считал он. Однако Тиван тогда ему так и ответил: а ты не боишься, что тогда силфуров у нас станет значительно больше, чем людей в Вайла’туне?

– Я бы все равно никуда не пошла, – призналась Леома.

– Ну, ты – понятное дело, – махнул рукой Вайн, и послал ей воздушный поцелуй, чтобы она не обиделась. – А многие бы ушли. Хотя бы для того, чтобы каждые десять дней гафол не платить.

– А мы и так не платим…

– Это мы не платим, – повысил голос Вайн, явно раздраженный тем, что ему приходится рассказывать о таких вещах при посторонних. – А те, кто живут между Обителью и замком, точнее, между Обителью и Стреляными Стенами, очень даже платят. Гверна, ты платила?

– Ещё бы, – ответил за мать Хейзит и вспомнил, как сам иногда передавал мешочек с силфурами одному и тому же ана’хабану, который всегда в одно и то же время, каждые десять дней оказывался сидящим за ближайшим к выходу из таверны столом и всегда заказывал черничный крок. Напиток ему приносила Велла, потом Хейзит или Гверна подходили с деньгами. Ана’хабан прятал гафол за пазуху, благодарно кивал и оставался сидеть, допивая кружку, а иногда даже заказывая вторую. Никто не знал, как его зовут, да и мало кого это интересовало. Так продолжалось до зимы, а зимой наступила пауза. Ана’хабан не появлялся. Потом вместо прежнего в таверну наведался новый, помоложе и понаглее. Гверна сперва не хотела воспринимать его всерьез, однако парень развернул у нее перед носом верительную грамоту, в которой утверждалось, что «податель сего собирает причитающийся гафол на общественные нужды и в пользу казны замка», снова свернул и оглядел посетителей таверны. Гверна предложила гостю присесть и подождать. Парень показал кривые зубы и сказал, что распивать тут ему нечего и некогда и что, мол, ни до чего хорошего посиделки не доводят. Когда он пришел в следующий раз, его обслужила Велла, которая заодно без труда развязала ему язык и вскоре выяснила, что его предшественника обчистили и убили лихие люди и что найти их до сих пор не представилось возможным. На вопрос Веллы, как он после этого ужасного случая не боится ходить по тем же местам, парень кивнул на дверь и пояснил, что его там стерегут двое из гарнизона замка. Когда эта история дошла до Гверны, она расстроилась, но не потому, что кто-то, кого она знала, погиб, а потому, что дополнительная охрана означала одно: гафол будет увеличен. Так вскоре и произошло.

– Гафол рос, – продолжила за сына сама Гверна, – в помощь фра’ниманам были отряжены вооруженные виггеры, однако на какие нужды наши деньги использовались, знали, пожалуй, только в замке. Потому что нам, обычным жителям, трудившимся с утра до ночи, никакого толку от них не было. Где это видано, чтобы людей убивали среди бела дня!

– Ты о чем это? – удивился Вайн.

Гверна в двух славах пересказала ему историю про убитого ана’хабана. Тангай кивал, будто тоже её слышал, хотя в свое время его едва ли занимали подобные вещи.

– Мне кажется, – заметила Леома, – что смена власти в замке может пойти всем на пользу. Когда это было, чтобы честных людей убивали из-за каких-то силфуров! Ни один того не стоит.

– Один не стоит, а сотня-другая, может, и стоят, – поправил её Тангай.

– Хочешь сказать, что согласился бы убивать ради денег? – воззрилась на него потрясенная хозяйка.