Но он никуда не побежал и никого не убил. Медленно опустился на корточки, встал на четвереньки и лег на живот в пыль. Так было все-таки надежнее. Потому что помилованные им мужчины сверкнули кто мечом, кто топором и стали сосредоточенно рубить и колоть ни в чем не повинную стену слева от себя. Занятие это могло выглядеть со стороны странным, однако едва ли они решили сокрушить камень. Вероятно, они видели перед собой более уступчивый материал. Например, доски, которые сейчас издавали под их дружными ударами характерные звуки. При этом все трое старались как будто не переусердствовать, не вкладываться в эти самые удары, а дать стене разрушиться ровно настолько, чтобы не рухнуть неизвестно куда, но образовать поелику возможно неприметный снаружи лаз.

Такого Сима никак не ожидал. Нужно быть либо отчаянным сорвиголовой, либо полным придурком, чтобы вот так запросто ломать вековую стену и превращать её в дверной проем, выходящий неизвестно куда. Нет, конечно, кто-то из них знал заранее, что именно в этом месте их топоры встретит не камень, а податливая глиняная кладка, вываливающаяся сейчас под ноги самозваным землекопам обильными потоками, и старые доски, разлетающиеся в щепки. Иначе они прошли бы мимо, как проходили здесь до них. Но поступать так – безрассудство! И что теперь будет? Они-то пройдут наружу, но лаз останется. И кто-нибудь обязательно захочет потом воспользоваться им в обратную сторону. История про подземелья, которыми матери пугают непослушных детей, окажется реальностью. Любопытство возьмет над вабонами верх, и тогда – конец многим тайнам Вайла’туна. Слишком многим…

Однако он был вынужден елозить брюхом по полу и молча наблюдать, как рушится стена. Чувствуя, что ещё какая-то мысль не дает ему покоя. Мысль предательская и очень важная. А потом он ухватился за нее, додумал, и его бросило в холодный пот. Сейчас они проломают стену, пролезут в дыру… и закроют её за собой. И что тогда будет делать он? Ломать по-новому? Да, конечно, но не раньше, чем досчитает до пятой или шестой сотни, чтобы дать им время уйти. А дав им уйти, он неминуемо их потеряет, а вместе с ними – смысл всего предприятия. Что же делать!

– Смотрите, там кто-то есть! – воскликнула Велла, хватая брата за руку и указывая факелом в темноту коридора.

Гийс опустил меч. Тангай один продолжал орудовать топором, выковыривая гнилые щепки и чертыхаясь. Гверна хотела встать на всякий случай с мешка, но передумала.

Из темноты к ним медленно ковыляла бесформенная сгорбленная фигура. Спутанные волосы, изорванные штаны, пыльные башмаки. Все это покрывал накинутый прямо на голову грязный меховой плащ. Фигура приближалась робко, опасливо, но приближалась. Когда до нее оставалось шагов пять, все услышали слабые, сдавленные кашлем слова:

– Помогите… помогите…

– Стой, кто бы ты ни был, – приказал Гийс, на всякий случай беря меч наизготовку. – Стой или я буду вынужден тебя остановить.

– Помогите…

Хейзит в зачатке оборвал порыв сердобольной сестры. Велла попыталась вырваться, но хватка у брата оказалась железной.

– Гийс, это я… помоги…

– Сима?! Ты? Здесь? Откуда?

Теперь все с изумлением наблюдали за тем, как Гийс стремительно подхватывает падающего без сил оборванца и почти бережно укладывает на пол.

– Сима, что с тобой стряслось? Как ты тут оказался?

Они столпились над нежданным гостем, разглядывали его лупоглазую физиономию, белый от холода нос, залитые грязными слезами щеки и ждали объяснений.

– Кто вы? – не сразу ответил тот, едва размыкая спекшиеся губы. – Я умер?

– Сима, это я, Гийс. Ты ведь узнал меня только что. Ты не умер. Ты среди друзей.

– Ну, об этом я бы не стал спешить заявлять, – заметил через плечо Тангай между ударами топора.

– Что с тобой стряслось? – не обратил на него внимание Гийс. – Какого рожна ты тут делаешь?

– Гийс… это правда ты? Значит, я спасен?

– Спасен, спасен, – уверил лупоглазого Хейзит, которому вся эта встреча под землей да ещё в самый неподходящий момент совершенно не нравилась. – Гийс, ты его знаешь?

– Его зовут Сима.

– Мы это уже поняли. Откуда он взялся? Выслеживал нас?

– Я… не выслеживал… я… меня…

Воспользовавшись тем, что Сима прикрыл глаза и не видит, Гийс красноречиво покрутил пальцем у виска, давая понять, что они имеют дело с не совсем нормальным человеком. Вслух же он пояснил:

– Сима служит при замке. Помогает с рукописями.

– Он что, ещё и пишет? – искренне удивился Хейзит.

– Нет. Он их носит.

– Что ты тут делал, приятель? – Хейзит сделал вид, будто удовольствовался объяснением. – Тут рукописей нету.

– Меня… меня бросили в подземелье. – Сима с трудом открыл глаза и громко закашлялся. – Вчера… или позавчера… я искал выход… было холодно и страшно… я нашел выход… и оказался здесь…

– Кто тебя бросил в подземелье? – Гийс посмотрел на Хейзита, мысленно призывая не делать скоропалительных выводов. – За что?

– Я не знаю… они сказали, что я подслушивал… сказали, я теперь знаю какую-то тайну… но я не знаю их тайны… ничего не знаю… у вас есть вода…

– Велла!

– Вот, держи. Я давно пыталась тебя вразумить. Сперва накинутся на человека с вопросами, а потом спохватятся.

Теперь все наблюдали, как Сима жадно пьет, обливаясь и облизывая губы. Ни за что не сел бы с ним за один стол, подумал Хейзит. Он все не мог взять в толк, стоит или не стоит верить этому гадкому существу. Гийс, похоже, верил.

– Все, можно выходить, – окликнул их Тангай. – Судя по всему, мы попали в рассвет. Вы идете или будете с этим чокнутым тут торчать?

– Ещё не решили, – огрызнулся Хейзит, понимая, что напрасно злится и напрасно тратит время. – Гийс, что будем с ним делать?

– Надеюсь, ты не бросишь его здесь, – снова вмешалась Велла, оглядываясь на мать за поддержкой.

– Гийс, ты хорошо его знаешь? – уточнил свой вопрос Хейзит. Решение надо было принимать и принимать быстро.

– Нет, – признался Гийс. – Знаю, кто он, но не знаю, почему он тут. Как и ты. Возиться мне с ним не хочется, это точно. Если мы его оставим, он скорее всего погибнет. Есть выбор?

Сима как будто не понимал, что речь идет о нем. Он уже перестал пить и теперь глупо улыбался то Велле, то Гверне. Гверна отвернулась и отошла к Тангаю, который стоял возле узкой прорехи в стене и с упоением вдыхал утренний морозный воздух. Свой факел он предусмотрительно погасил.

Если вы ещё тут будете сомневаться, думал Сима, любуясь юной девушкой, я всех вас перережу. Кроме тебя, красавица. К тебе у меня есть серьезный разговор. Так что ты уж лучше повлияй на своих тупых спутников.

– Хейзит, не тяни! – сказала она, словно услышала его мысли. – Ещё только не хватало, чтобы из-за моего брата гибли люди. Гийс его знает. Гийс, ты хоть не молчи!

Хейзит? Неужто тот самый Хейзит, который втерся в доверие к Локлану и предложил ему выгодное дельце? Который приходил к дяде и получил достаточно силфуров, чтобы начать строить какую-то здоровенную печь? Нет, в таком случае, приятель, тебе страшно повезло, и я тебя пока ни за что не убью. Во всяком случае, не раньше, чем узнаю наверняка, куда ты направляешься. Такие вещи дядя обязательно должен знать. Вот так везенье! Ну, давай же, бери меня с собой!

– Хорошо, – сказал Хейзит. – Мы не оставим его здесь. Но мы и не возьмем его с собой. Пусть выходит на улицу и идет на все четыре стороны. Тангай, я правильно понимаю, что мы все ещё в Вайла’туне?

– Наконец-то, – буркнул дровосек и выглянул наружу. – Тэвил! А тут ведь ещё вовсе не улица. Похоже, мы снова оказались в каком-то подвале. Только откуда тут солнечный свет? Ну-ка, ну-ка…

Он скрылся в проеме. Гверна последовала за ним. Велла умоляюще посмотрела на Гийса и тоже выскользнула из коридора.

Они остались втроем.

– Я с вами… – сказал Сима, пытаясь подняться на ноги. Он тяжело дышал.

– Нет, приятель, тебе нужно домой, – помог ему Гийс. – Хейзит прав: мы выберемся наружу, и ты ступай своей дорогой, а мы пойдем своей. С нами тебе будет небезопасно.

– Но… мне некуда идти… они меня поймают и снова затолкают в подземелье… я пойду с вами… вы хорошие…

Друзья молча переглянулись и подхватили Симу под руки. Подвели к проему. Снаружи на них вопросительно смотрел Тангай.

– Дыру нужно будет за нами заделать, – сказал ему Хейзит, подталкивая Симу вперед. – Чтобы в подземелье не проникли. Тут есть, чем её хотя бы прикрыть?

– Найдем, – ответил старик, невольно предлагая Симе крепкую ладонь. Сима поспешил ею воспользоваться, потому что споткнулся и чуть не упал.

Действительно, они теперь стояли на дне широкого, но не слишком глубокого, роста в три колодца, вернее, амбара, если судить по запаху, который только Тангай мог спутать со свежим воздухом леса. Высоко над их головами перекрещивались толстые балки, служившие основой для настила верхнего этажа, однако никакого настила не было, и потому снизу были видны распахнутые ворота, через которые внутрь и проникал рассеянный свет. Вероятно, их тут заранее ждали, подумал Сима и первым взялся за приставленную к стене лестницу. Неплохо придумано. Интересно, кто их там, наверху, встретит? Судя по тому, сколько они прошли под землей, этот амбар стоит уже не в Вайла’туне, а в каком-нибудь уединенном торпе, будь он неладен.

– А приятель-то твой ретивый! – послышался сзади недовольный голос Тангая. – Ишь как наружу припустил!

Что это я, в самом деле? – спохватился Сима, делая вид, будто теряет равновесие и чуть не падает вниз. Я же не сбежать от них хочу, а наоборот, пристать как лист в бане к розовой заднице. Чуть не переусердствовал, дурак…

Его подхватили снизу сильные руки, помогли удержаться на перекладинах, подтолкнули вверх. Сима повисел на одной руке, покряхтел, с видимым трудом подтянулся и все-таки первым выбрался между балками на устланный колючей соломой пол и лег по привычке на брюхо.

Подождал, пока один за другим по лестнице поднимутся остальные. Никто не спешил выходить на улицу. Женщины укрылись у стены возле распахнутых ворот, опасливо переглядывались и не решались выглянуть наружу. Гийс остался возле Симы. Хейзит занял наблюдательный пост у противоположной стены, тоже рядом с воротами. Тангай по-прежнему возился внизу, заделывая лаз. Похоже, все ждали его.

– Кого-нибудь видишь? – громко прошептал Хейзит, обращаясь к Велле.

Та сняла с колен мешок, встала на четвереньки и подобралась к краю ворот.

– Никого…

Сима лежал прямо напротив входа и исподлобья взирал на ту картину, которую предоставляли ему раскрытые створки. Низенький забор, забытый и засыпанный снегом стог сена, а за ними – живая изгородь из кривеньких кустов да высокой пожухлой травы. Деревьев видно не было. Значит, до Пограничья ещё далеко.

– Порядок, – сообщила показавшаяся над полом голова Тангая. – Искать будут – не найдут. Что вы тут залегли?

– Слишком тихо, – сказал Хейзит. – Амбар пустой, а стог, вон стоит, не убран, будто забыли его. Никого не видать кругом. Похоже, торп уже несколько дней как заброшен. Не к добру.

Тангай от греха подальше присел на корточки и глянул на Симу, на Гийса. Усмехнулся своим мыслям. Ссутулившись и прижав топор к груди одной рукой, стремительно вышел из ворот на улицу. Когда он проходил мимо Веллы, та отчетливо услышала его раздраженные слова: «Я ещё покуда на своей земле».

Ничего не произошло. Тангай покрутился на месте, оглядываясь, повернулся к наблюдавшим за ним из укрытия друзьям и с ухмылкой поманил к себе.

– Не знаю, сюда ли вы хотели добраться, но здесь, по-моему, все спокойно. Хотя и безлюдно, ты прав. Кричать и звать хозяев не будем. Предлагаю осмотреться тихо и быстро. Вон изба. Вроде, в порядке. Вон хлев. Тоже ворота растворены. Видать, действительно, хозяева поуходили и все свое с собой позабирали. Надеюсь, на нас, гостей непрошеных, не обидятся. Пошли сразу в дом.

Пока он говорил, Гверна и Велла вышли из амбара и прямиком направились к избе. Хейзит, последовавший за ними, видел, что обе совсем выбились из сил и мечтают только об одном – полежать или хотя бы посидеть в тепле. Собственно, сам он тоже был не против отдыха. Пусть даже короткого. Ведь что может быть лучше короткого отдыха? Только долгое безделье.

Проводив их лукавым взглядом, старик Тангай остался на месте дожидаться остальных. Ни Гийс, ни тем более этот найденыш не вызывали в нем ни малейшего доверия. Теперь нужно было быть начеку вдвойне. Тем более здесь, чуть ли не на самой границе между миром вабонов и миром лесных дикарей. Если опять же верить Гийсу, который на удивление безошибочно отыскал по одному ему ведомым знакам заветное место в стене, за которым оказалась спасительная пустота. Как он это сделал, Тангай так и не понял. Шел-шел по коридору, мурлыкал себе под нос какую-то военную песенку, потом – раз, мол, ну что, пойдем дальше или на улицу выбираться будем? Ах, на улицу, тогда вот, сюда извольте поударять топориком да посильнее. И ведь не ошибся! А стена-то была – не отличишь от остальной. Никаких опознавательных царапин там или зарубок. Хитрый парень! Посмотрим, как он дальше вести себя будет. Теперь его просто так не свяжешь, не обезоружишь. Заручился всеобщим доверием. Чуть тронь, девка такой вой поднимет! Втюрилась, видать, по не шуточному. Её уже, похоже, не образумишь. А и пусть себе – её жисть, что хотит, то и воротит. Не мне ж её уму-разуму учить. На то у нее и мать, и братец имеются. Да и сама уж не дите малое. Вон какая из себя вся наливная до загляденья. Тангай хохотнул в усы и почему-то очень живо представил себе, как Велла стоит посреди его холостяцкой избы в кадке с горячей водой и, замотав косу вокруг хорошенькой головки, моется…

Сима опасливо прошел мимо деда с топором и засеменил следом за Гийсом. Ему уже стала надоедать эта затянувшаяся игра в придурковатого беднягу, чудом спасшегося от неведомых ему самому молодчиков. Куда как проще было бы сейчас, пока никто за ним не наблюдает, уколоть старика острием кинжала, чтобы увидеть на его лице вместо наглой ухмылки откровенное недоумение, а потом настичь предателя Гийса и прикончить его легким рассечением нежного горла. Остальное уже будет проще пареной репы: расправиться с почти безоружным Хейзитом, пропороть брюхо никому не нужной матери и, в конце концов, добраться до самого лакомого кусочка этой честной кампании. Девочке наверняка понравится его обхождение. Не сразу, но она привыкнет. Настолько, что потом тоже будет умолять, чтобы он пощадил её и не убивал. Кто знает, может, он и внемлет её слезным мольбам…