Если станешь ты солнцем – ты будешь светить так ярко, что июнь для меня никогда не закроют тучи. Под тобой проплывут аргонавты, киты, байдарки. Ты найдёшь себе крылья и станешь большим, летучим. Это словно по взмаху ладони вернуться в детство, где уносят матросов в опасную даль корветы. Вековечные камни тобой захотят согреться. Ты согреешь холодные камни и станешь ветром.

Если станешь ты ветром – окажешься самым тёплым, в долгом поиске добрых богов и всегда попутным. Голоса потерявшихся птиц зазвенят, как стёкла, разбиваясь на нотные капли, молитвы, сутры. Это будто бы гимны, но только порой в миноре. Это словно бумажные змеи слагают оды. А потом ты немного устанешь и станешь море, бесконечное море и твой долгожданный отдых.

Если станешь ты морем – ты станешь счастливым, тихим, и тебя нарисует какой-нибудь Айвазовский. Небо звёзды развесит, как ягоды облепихи, а ты будешь лежать на песке или гладить доски дикарей, или хочешь, свирепых морских чудовищ, что глотают сокровища: лиры, дублоны, пенсы.

И русалки тебе пропоют на заре медово двести тысяч имён, двести тысяч погибших песен.

А когда надоест тебе морем – ты станешь пламя. Языкастая ящерка, неугасимый феникс. И тогда я приеду к тебе, и мы будем нами и попросим чудес и удачи у каждой феи, у домов – волшебства, пирогов – у пузатой печки (ну, нельзя же всё время питаться духовной пищей).

Эта сказка, наверно, продолжится бесконечно, потому что и мы бесконечны с тобой, дружище.