Привыкай к говорящим предметам, давно пора.

Расскажи фонарям – ты на днях приручила страх.

День летел на крыле, и закат был похож на мак.

А потом запиши, что тебе рассказал башмак.

Солнце детям, рождённым для сказок, целует лбы.

Не болтает башмак? Да не может такого быть.

Как любой путешественник, путник любой страны,

башмаки – не поверишь – известные болтуны.

Сядь поближе, послушай историю моего.

Распускаются вишни, прозрачен небесный свод.

В небе тучи стрекоз, значит, чуду даётся шанс.

«Я был чёрным, как космос, и чёрной была душа.

Всё стоял, всё скучал, всё гляделся в дожди и в хмурь, но всегда удручало – не нужен я никому.

Только сны – про дорогу и чащу, про шёпот трав.

Зато очень изящен, зато бесконечно прав.

Продавщицы гуляли красивые, как в кино,

а витрина – для правых, веками заведено.

Через время бурлящим потоком текла вода.

Заберите меня, унесите меня туда, где русалки поют, где теряет рога марал.

И однажды с утра незнакомец меня забрал.

Я был счастлив, как после сражения паладин, с удивлением позже заметив, что не один.

В доме жили волшебные книги и пауки.

Братец левый – он так хохотал, что тряслись шнурки.

Этот левый – совсем дурачок и вообще паяц.

И какой же бессмысленный дух нас двоих спаял?

Кто башмачник – колдун, повелитель стальных машин?

Мы серьёзная обувь, но левый – хоть кол тёши, мол, прекрасные скоро, мой друг, посетим места.

Я потом убедился – хозяин ему под стать.

Мы узнали про скалы, где прячется птичий бог,

про песок, про брусчатку, про камни, и даже мох.

У огня нас сушили, и шло от костра тепло. Раз бежали за поездом, поезд трубил как слон.

Ближе к осени, уравновесившись в инь и янь, этот левый – вернулся обратно, а с ним и я.

В шумный город, который асфальтов, тысяченог.

И ты знаешь, я всё-таки рад, что ему смешно,

хотя блеск потерял и проколот уже гвоздём.

Только левый сказал: будет лето – опять пойдём».