Привет, мой мальчик, который вырос.

Вот это точно как дважды два.

У нас позёмка, стабильный минус и дух весёлого Рождества.

Я насушил зверобой и мяту, кентавры ходят ко мне в обед.

У Клювокрыла – крювокрылята, он от бессониц – почти скелет.

Я тот же самый – седые космы, живот бочонком и чудеса.

Наметил завтра смотаться в Хогсмид, и даже бороду причесал.

Завёл дракона. Теперь заботы: огнём плюётся – спасенья нет.

Велела кланяться шляпа, Поттер, и омут памяти. Столько лет я в светлый праздник опять и снова одно и то же пишу письмо. Летят почтовые в Лондон совы, всегда летят и всегда зимой.

Но мир омаглился совершенно, хотя он в сущности ни о чём. Ты не забыл, как ходить сквозь стены?

Платформа ждёт тебя, дурачок.

Привет, мой мальчик, который Гарри.

В запаре эльфы-домовики: чего-то варят, чего-то жарят, и в зале вешают огоньки.

И в самом деле, чего из пушки палить по маленьким воробьям?

Ведь есть вселенная, есть избушка, да что избушка – есть ты и я, друзья, чьи волосы цвета меди.

Недавно жарко топил камин.

Стучался в дверь Пожиратель Смерти, откуда взялся – поди пойми, наверно, с полюса шёл на лыжах и стал сплошной ледяной комок.

Я старый Хагрид, который выжил.

Ты – взрослый мальчик, который смог.

Я рассказал этой наглой морде, за кружкой эля, за пять минут, что победили Волан-де-Морта. Он очень плакал, потом уснул, согрелся, видно.

Подводит печень.

Как сам, как дети, как голова?

Пока, мой мальчик, который вечный.

Пиши, мой мальчик. Лети, сова.