Вот такая сансара – травить незнакомцам байки,

не прося от бессмертных ни почестей, ни наград.

Есть на небе обычай, что брошенные собаки превращаются в бдительных стражей сакральных врат.

Поначалу собаки пытаются отогреться.

На закате приходит лохматый собачий бог, объявляет:

«Вы больше не Шарики и не Рексы,

а допустим, Анубис, наверное, Антиох.

Вы теперь разделённые надвое морды-лица,

ночь и день, юг и север, жестокая явь и сны.

Сюда станут спешить предсказатели и провидцы, эзотерики, маги, алхимики, колдуны

прикоснуться к долине блуждающих привидений,

наступить на цветные ветра и узнать себя.

С этой самой минуты вы – тени, вы просто тени.

На земле о ненужных и брошенных не скорбят».

Замирают хранители музыки сфер и света,

каменеют по разные стороны от черты.

Всё когда-нибудь кончится, схлопнется,

канет в Лету.

Вечны только собаки, ну может, ещё коты.

Им неведомы голод и жажда. Луна в зените,

как космический глаз со слепым золотым зрачком.

Стражи врат наготове.

Когда их никто не видит, то по ласковым звёздам катаются кувырком всей собачьей натурой, доверчивой половиной, превращаясь в весёлое тёплое колесо.

А потом к ним приходят философы, властелины,

что несут свои души и мысли на суд весов.

К ним приходят поэты, тарологи и эмиры,

добавляя оболов в звенящий вселенский банк.

Говорят им спокойные стражи:

«Идите с миром»

(и для тех, кто услышит – «идите кормить собак»).

Отправляйтесь обратно – Платона читать и Пруста».

Но однажды весной, невысок, некрасив и хил

к ним придёт человек – человека они пропустят.

У него три собаки, не может он быть плохим.

Он ни слухом, ни духом про тайные, мать их, знаки,

но предложат ему абрикосы и виноград.

Постарайтесь запомнить, что брошенные собаки превращаются в бдительных стражей сакральных врат.