Ты рыцарь. Чтоб не нарушать закон, ты знаешь – должен разбудить принцессу. И если тебя слопает дракон, так то для подогрева интереса. Коллегам откровенно наплевать, что латы из плохой китайской стали.

«Вернули, – говоришь, – меня в кровать, накрыли одеялком и отстали. Ну, можете мне принести поесть. Сейчас или потом, когда удобно».

А все вокруг твердят: «А как же честь, и всякая там рыцарская доблесть, давай, не притворяйся дураком. Ты сильный, ты обязан, ты умеешь». А у тебя опять не едет конь, в морях акулы, а в пещерах змеи. Ты рыцарь, и поэтому в пути, не очень вдохновенно и вполсилы. Никто не собирается спасти тебя, хотя ты тоже очень милый.

Рисуешь замки, эльфов и стрекоз. Как классно, если сам себе хозяин. А у тебя простуда, сколиоз, такой, что даже в армию не взяли. Видок, конечно, мама не горюй (а к маме обещал и не заехал). А вдруг мадам не хочет к алтарю, и эта сказка создана для смеха? И ты приедешь гордый, а она – мол, извини, товарищ, бамболейло. Прости, но я немножечко жена, цикады, домик с тисовой аллеей.

Под розовым кустом садовый лев, в лесу грибов разросшийся мицелий».

Ты, рыцарь, всё-превсё преодолев, успешно добираешься

до цели. Причёсываешь бороду рукой, чтоб выглядеть, вот блин, хотя бы сносно. Принцесса вместо «здрасьте, дорогой» сопит, как ёж, посвистывает носом. Пижама – не французское бельё, да в принципе особо и не надо. Ты осторожно двигаешь её, чтоб не проснулась, и ложишься рядом («Лежи, моя родимая, лежи, да к лешим поцелуи, дай укрыться») до фразы: «А с хрена ли здесь мужик?». И ты сквозь сон: «Повежливее. Рыцарь».