Я умер белым днём. В двенадцать восемь.

Не понимая как – оно само.

В руках весны, не дожидаясь осень, хотя логичней умирать зимой.

Не наблюдал ни вспышек, ни тоннелей.

Закрыл глаза – открыл глаза, а там

стоял на горке дом, качались ели, и земляника около куста.

И пахло хвоей и немного липой.

Торчал вдали колодезный журавль.

Не рай, не ад и не болото лимба – вода, цветы, баллады пряных трав.

Меня встречали тихо, без оркестра, тянула к дому золотая нить.

Зашёл в тот дом, подумал, что не к месту, и вроде надо что-то говорить.

Наверно, ожидал я встретить бога, но встретил только тех, о ком писал.

Дракона, ведьму и единорога, большую кошку, маленького пса.

«Ой, вазу не заметил. Это верба? Конечно, верба, вижу, не ослеп. А бог?»

«Оделся и ушёл за хлебом, и дался ему снова свежий хлеб».

Русальи голоса, валькирий танец.

Вот правда, так сказать – из первых уст.

«У вас тут странно.

Можно я останусь?

Глядишь, потом совсем переберусь. Чтоб тоже дом. И лучше на центральной.

Чтоб кошка, пёс, дракон и целый лес».

«Вали уже бегом давай в реальность. Успеется». И я тогда воскрес.

В двенадцать сорок, ни минутой позже.

Как собственная книга бытия, из зеркала опять смотрела рожа. Потерянная, грустная, моя.

Живу как все. Дышу.

Сменил работу. Порой болтаю с тенью на стене.

Но в сотый раз, а может, и в двухсотый упрямо повторяю: «Смерти нет».

Я так искал, я не нашёл дракона, но обзавёлся и котом, и псом.

Построил дом, уютный и с балконом.

Случился сон. А был ли это сон?