Солнце снова вернётся туда, где ты раньше не был, звёзды пудрой алмазной украсят ночное небо,

тонкий месяц блеснёт из-за тучи, как рог нарвала.

Древний Кроль, как обычно, идёт проверять подвалы, где на лаковых досках в кульках, пузырьках и склянках дремлют тихие сны: сон тряпичный и сон стеклянный,

сон звенящей травы и брусничного оленёнка, сон ореховый, сладкий, с горчинкой и сон солёный.

Белый Кроль обращается к духам, кидает кости, надевает сюртук и стучит деревянной тростью.

«Туки-тук, я пришёл насладиться червонным пиром».

Выгибает пушистая темень кошачью спину,

стрекоза фонаря застывает медовой клипсой.

«Туки-тук, мон амур, королева моя Алиса.

Выбирай новый сон, как роман под цветной обложкой. Я побуду с тобой, пока ты не проснёшься, крошка».

* * *

У Алисы росой и дождями подол унизан,

её бабушку звали Алисой, и мать Алисой.

И всегда в их роду был такой непреложный принцип:

не искать ни сокровищ, ни денег больших, ни принца,

не бояться ни цепких корней, ни кишечных колик,

потому что Алису хранит красноглазый Кролик.

Он хранит её сны и сплетает для них шкатулки, надевает немодный цилиндр с высокой тульей.

И каким бы тяжёлым и трудным ни стало дело, ночь приносит волшебные крылья, листву омелы, трели сказочных птиц, фей и йетти с вершин Памира – всё, что так помогает сновидцам в реальном мире.

«Туки-тук», – открываются двери, порталы, ставни.

«Туки-тук, моя девочка, я тебя не оставлю».

Нет, конечно, Алиса умна и рациональна.

Она знает про сказки, и то, какова цена им, как легко заблудиться в иллюзиях, в зазеркалье. Материнский характер, упрямый напор, закалка,

но когда неприятность размером с привет из ада, она чувствует, что обязательно где-то рядом

старый Кроль, обезумевший Шляпник, глухие звуки:

«Туки-туки, моя ты хорошая, туки-туки».