Чуфырь-чуфырь: куриная нога, трилистником отметив берега, задорно скачет по гнилому лесу.

У Василисы – прялка и ухват, платок в цветочек, лампочка в сто ватт, тарелка, скажем прямо, дань прогрессу.

Река течёт. Смородина растёт. А я здесь, братец мой, экскурсовод, вожу туристов по болотам Нави.

Живые люди (как они слабы) ощупывают брёвнышки, столбы, рассматривают косточки в канаве.

Ага, – кивают. Говорят – угу. Прикольно – эти пятна на снегу напоминают кровь. Для антуража?

Вообще-то, вы, конечно, молодцы.

У Василисы – к чаю леденцы, на крыше флюгер, у сарая – стража: огромный кот и одноглазый волк. Не с каждого туриста будет толк. Иные ничего же

не заметят, зато другие, видящие сквозь, заметят, что звезда как ржавый гвоздь, подумают: промозгло дует ветер.

Когда они вернутся по домам, найдут причины не сойти с ума: работа, дети, всякое такое.

Но с этого момента, братец, знай, им снится бесконечная весна. И полная луна. И нет покоя.

Потом родные станут замечать: то дочка убегает

по ночам – подаренный смартфон уже не нужен.

То сын забросил школу и семью, вон запирает комнату свою. Глядит волчонком, пропускает ужин.

Угу, – кивают. Говорят – ага.

Чуфырь-чуфырь – куриная нога. Я проводник, мне ведом путь короче. Но если что почуял, то беги. У Василисы – тишь да пироги, она убила ведьму и хохочет.