С. 26. «Мой отец был знатоком Диккенса и одно время читал нам, детям, вслух большие куски из Диккенса, по-английски, конечно <..>» – Цитируется письмо В. Набокова от 5 мая 1950 г. к известному американскому критику и писателю Эдмунду (Банни) Уилсону (1895–1972). Отец Набокова, Владимир Дмитриевич (1870–1922), известный общественный и государственный деятель, один из лидеров кадетской партии, правовед и публицист, составил очерк жизни и творчества Ч. Диккенса для четвертого тома «Истории западной литературы (1800–1910)», выходившей под редакцией Ф. Д. Батюшкова (см. Приложение II в настоящем издании).

На другом уровне моими героями были Скарлет Пимпернел… – «Алый Первоцвет» («The Scarlet Pimpernel», 1905) – приключенческий роман британской писательницы и драматурга венгерского происхождения баронессы Эммы Орци (1865–1947), отсылки к которому позднее возникнут у Набокова в романе «Ада, или Отрада» (1969).

С. 27. После бессмысленного убийства В. Д. Набокова на берлинской сцене в 1922 году… – В. Д. Набоков был убит радикальными монархистами (28 марта 1922 г.) не на сцене, а в зале Берлинской филармонии во время покушения на лидера кадетской партии П. Н. Милюкова.

С. 28. Набоков подменял внезапно заболевшую венгерскую романистку… – Имеется в виду эмигрировавшая во Францию венгерская писательница Йоланда Фолдеш (1902–1963), автор бестселлера «Улица кошки-рыболова» (1936). Набоков в тот вечер (11 февраля 1937 г.) выступил с чтением своего французского эссе о Пушкине.

С. 31. …«Песни последнего менестреля», «Задачу» Купера, отрывки из «Генриха VIII», повесть Крабба «Час разлуки», фрагменты из «Бездельника» Джонсона, Брауна «Обращение к табаку» (пародия на Поупа), «Сентиментальное путешествие» Стерна (весь кусок с дверями без ключа и скворец) и, конечно, «Обеты любви» в неподражаемом переводе миссис Инчболд… – «Песнь последнего менестреля» (1805) – поэма В. Скотта (1771–1832). «Задача. Поэма в шести книгах» (1785) – поэма английского поэта У. Купера (1731–1800). «Генрих VIII» (1623) – пьеса (историческая хроника) У. Шекспира. «Час разлуки» (1812) – стихотворная повесть английского поэта Дж. Крабба (1754–1832). «Бездельник» – серия эссе английского литературного критика, лексикографа, прозаика и поэта С. Джонсона (1709–1784) в лондонском еженедельнике «Universal Chronicle» за 1758–1760 гг. «Курительная трубка» (1736) – пародии на современных авторов, в том числе на А. Поупа (1688–1744) и английского политика и поэта Исаака Хокинса Брауна (1705–1760). «Сентиментальное путешествие по Франции и Италии» (1768) – смесь художественной прозы с путевыми записками английского писателя Л. Стерна (1713–1768). «Обеты любви» (1798) – английская версия пьесы немецкого драматурга А. Ф. фон Коцебу (1761–1819) «Дитя любви» («Das Kind der Liebe», 1790), которую задумали исполнить герои романа Дж. Остин «Мэнсфилд-парк». Набоков имеет в виду перевод, сделанный английской писательницей, актрисой и драматургом Элизабет Инчболд (урожд. Симпсон, 1753–1821).

С. 33. …одна синяя тетрадь… – В американских университетах тетради для экзаменационных работ называются «синими» (blue book).

С. 35. …его монументальным памятником Пушкину… – Имеется в виду комментированный английский перевод «Евгения Онегина», выпущенный Набоковым в 1964 г. Русский перевод комментария вышел в 1998 г. (научный редактор В. П. Старк).

С. 36. Другой жрец воображения, Уоллес Стивенс, провозгласил: «Если мы желаем сформулировать точную теорию поэзии, то необходимо исследовать структуру реальности, ибо реальность есть отправная точка поэзии». – Цитата из книги американского поэта, эссеиста и драматурга Уоллеса Стивенса (1879–1955) «The Necessary Angel. Essays on Reality and the Imagination» (1942). Как сообщает Б. Бойд, «В конце марта [1952 г.] Набоков выступал в программе поэтических чтений, устроенных Моррисом Грэем в гарвардском Север-Холле – сезон начался Уильямом Карлосом Уильямсом и закончился Уоллесом Стивенсом» (Бойд Б. Владимир Набоков. Американские годы. Биография. СПб.: Симпозиум, 2010. С. 258).

С. 38. …он успел создать массу великолепных произведений на исчезающем языке для эмигрантской аудитории… – Речь идет не только о языке дореволюционной России с его богатой орфографией, подвергнутой большевиками упрощенческой реформе, но и о сокращении собственно русской эмиграции и русскоязычных изданий на Западе перед Второй мировой войной.

С. 55. «Уэверли» – опубликованный анонимно исторический роман Вальтера Скотта (1771–1832) «Уэверли, или Шестьдесят лет назад» (1814), его первое прозаическое произведение.

С. 59. Если прочесть «эмбарго» задом наперед, получится «ограбь меня». – В оригинале: «embargo – O grab me» (о, схвати меня). «O grab» по звучанию напоминает русское слово «ограбь», однако указания на это в лекции нет (возможно, Набоков обращал внимание слушателей на это созвучие устно).

С. 75. Хамфри Рептон (1752–1818) – последний великий представитель классического периода английской ландшафтной архитектуры.

С. 91–92. Краткое содержание пьесы почерпнуто по большей части из книги Клары Линклейтер Томсон «Джейн Остин, обзор», 1929. – Имеется в виду издание: Thomson C.L. Jane Austen: A Survey. London: H. Marshall & Son, 1929.

С. 118–119. …посредством того, что мы теперь называем потоком сознания или внутренним монологом – прием, которым так замечательно воспользовался Джеймс Джойс… – В оригинале Набоков использует следующие названия этого приема: stream of consciousness, interior monologue. Подробнее этот прием будет рассмотрен в лекциях об «Улиссе» Дж. Джойса.

С. 144. …блестяще выявленная, например, Эдмундом Уилсоном в сборнике эссе «Рана и лук»… – Речь идет о книге «The Wound and the Bow. Seven Studies in Literature» (1941). Ее первая часть посвящена Диккенсу.

С. 162. Переносной ад – это не диккенсовское, это набоковское. – Употребив образное выражение, Набоков отмечает, что оно взято не из Диккенса, а принадлежит ему. Это может быть одним из примеров автореференции в лекциях по отношению к собственному литературному творчеству. В оригинале использовано выражение «Portable hell». В 1938–1939 гг. эмигрантский писатель В.С. Яновский (1906–1989), которого Набоков критически упоминал в письмах к Э. Уилсону, публиковал в парижских журналах роман под названием «Портативное бессмертие».

С. 172. Когда за ним посылали, чтобы оказать помощь князю или кому-нибудь из его приближенных… – У Диккенса иначе: «чтобы пустить кровь князю или дать врачебный совет кому-нибудь из его приближенных».

С. 197. …диккенсовские аллитерации вносят разнобой в школьническую манеру повествования Эстер. – Набоков приводит пример аллитерации: «the clock ticked, the fire clicked» (тик-такали часы, потрескивал огонь).

С. 225. …отметьте частые звуковые повторы, дающие ассонанс. – В оригинале Набоков приводит следующие примеры ассонансов: «engaged… stages… tripping… slippery» и аллитераций: «warded… walls of words… door… deterred… drawl… languidly… Lord… looks… lantern… light».

С. 230. «…объясняет мистер Джоблинг, причем произносит последнее слово так, как будто говорит об одной из принадлежностей мужского костюма». – В переводе опущены первые примеры каламбуров, приведенные Набоковым: «“Inquest – Inkwhich” (соединенные туманом); или “Hospital – Horsepittle”; или торговец канцелярскими товарами рассказывает о своем “Joful and woful experience” <..>». Inquest – следствие, дознание – созвучно с придуманным выражением inkwhich – чернила, которые; Hospital (госпиталь) искажается в «лошадиную яму»; во фразе о веселом и горестном жизненном опыте искажены слова joyful (веселый) и woeful (горестный, скорбный). Тот же пример с Hospital – Horsepittle Набоков позднее использовал в романе «Ада, или Отрада» в аллюзии на «Холодный дом». В примечаниях к «Аде» он отметил, что «Horsepittle» – каламбур, что, однако, не вполне следует из романа Диккенса, в котором так выразился мальчик Джо в разговоре с Алленом Вудкортом (гл. XLVI) – по незнанию, а не ради игры слов, он искажает и другие английские слова.

С. 239. Для него буржуазность определяется содержимым головы, а не кошелька. – Ср. замечание Набокова в эссе «Обыватели и обывательщина»: «Понятие “буржуазный” я использую в том значении, каким его наделял Флобер, а не Маркс. “Буржуазный” по Флоберу – это состояние души, а не кармана. Буржуа – это самодовольный обыватель, преисполненный достоинства пошляк» (Набоков В. Лекции по русской литературе. М.: АСТ: Corpus, 2025. С. 489. Пер. А. Бабикова).

С. 264. Стой, путник, ты попираешь стопой свою любимую жену. – В переводе А. Ромма это место изложено так: «Что касается надписи, то Омэ не знал ничего прекраснее, чем Sta, viator!.. Но на этом он и застрял. Он изо всех сил напрягал воображение; он беспрерывно повторял: Sta, viator… Наконец он нашел: Amabilem conjugem calcas! [Ты попираешь стопою любезную супругу!]»

…на этой последней странице его жизни вокруг сирени в саду вьются не шмели, а блестящие зеленые жуки. О эти бесстыжие, вероломные переводчики-мещане! Поневоле начинаешь думать, что на английский Флобера переводил господин Омэ… – Приведем соответствующее место в двух русских переводах: «Солнечные лучи пробивались сквозь шпалеру винограда, листья вырисовывались тенью на песке, благоухал жасмин, небо было голубое, вокруг цветущих лилий жужжали жучки <..>» (А. Ромм); «Через решетку пробивались солнечные лучи, на песке вычерчивали свою тень листья дикого винограда, благоухал жасмин, небо было безоблачно, вокруг цветущих лилий гудели шпанские мухи <..>» (Н. Любимов). В оригинале действительно шпанские мухи (cantharides – ярко-зеленые жучки), а не шмели, и – следует добавить – цветущие лилии (lis en fleur), а не сирень (lilas).

С. 264. «That is the question, как недавно было написано в газете», – не ведая о том, что цитирует не руанского журналиста, а Шекспира, чего не подозревал, возможно, и сам сочинитель передовицы. – О том же иронично сказано в романе Набокова «Под знаком незаконнорожденных» (1947): «Ах, “вот в чем вопрос”, как заметил мосье Омэ, цитируя le journal d'hier…» (Набоков В. Под знаком незаконнорожденных / Пер., статья, коммент. А. Бабикова. М.: АСТ: Corpus, 2025. С. 166).

С. 279. Смутная надежда на счастье <..> невинным образом ведет к Лере (буквально – «счастливый»)… – В оригинале Lheureux (фр. heureux – счастливец).

С. 307. Пруст где-то говорит, что мастерство Флобера в обращении с временем, с протекающим временем, выразилось в употреблении имперфекта, imparfait. С помощью имперфекта, говорит Пруст, Флоберу удается выразить непрерывность времени, его единство. – В «Добавлении к заметкам о Флобере» М. Пруст отметил следующее: «Флобер так много сил вложил в синтаксис, что именно в нем заключено все его своеобразие. Это гений грамматики. Еще один бог в ряду причудливых богов из “Искушения Святого Антония”; он облечен в форму простого прошедшего времени, местоимения и причастия настоящего времени. Его величайшая, непреходящая неповторимость почти не видна – она настолько вошла в плоть и кровь современного литературного языка, что, встречая флоберовское у других писателей, мы просто не отдаем себе отчета, что они всего лишь подражают ему; неповторимость эта – грамматическая. <..> Уже в “Госпоже Бовари”, то есть с самого начала творческого пути, Флобер открывает этот прием – возможно, самый новаторский из всех известных во французской литературе» (Пруст М. Против Сент-Бёва. Статьи и эссе / Пер. Т.В. Чугуновой. М., 1999. С. 120–121).

С. 317. Это не только хорошая «кошмарная история», как воскликнул пробудившийся Стивенсон… – В оригинале «bogey story» – страшная история (bogey или bogeyman – злой дух, крадущий непослушных детей).

С. 349. …окруженного друзьями и лелеющего благородные надежды… – В оригинале Набоков в этом месте обращает внимание студентов на аллитерацию: «Yes, I preferred the elderly and discontented doctor, surrounded by friends and cherishing honest hopes <..>» (курсив мой. – А.Б.).

С. 361. Эти семь частей, вышедшие на французском в пятнадцати томах… – В русском переводе исключено следующее место: «Монкриф [Ч.К. Скотт Монкриф (1889–1930) – английский переводчик Пруста] умер, так и не закончив перевод всего цикла, что неудивительно, и последний том перевел человек по имени Блоссом [Фредерик Блоссом, его перевод был издан в США в 1932 г.], который справился с этим весьма успешно» (пер. мой. – А.Б.).

С. 383. …«епифании» – скажет современный критик… – «Эпифании» (ок. 1901–1903) – сборник зарисовок или этюдов в прозе Дж. Джойса. У Джойса эпифания – «моментальное духовное проявление», «ускользающий тонкий момент» (Хоружий С. Комментарии // Джойс Дж. Собрание ранней прозы / Пер., статья, коммент. С. Хоружего. М.: Эксмо, 2011. С. 762). Сам термин восходит к греческому понятию «проявление»; в христианском богословии эпифания (епифания) – зримое проявление божественного в тварном мире.

С. 394. дело Дрейфуса – судебный процесс 1894 г. во Франции и последовавшее за ним общественное противостояние (1896–1906) по делу о шпионаже в пользу Германской империи офицера французского генерального штаба, эльзасского еврея Альфреда Дрейфуса (1859–1935). Сфабрикованное против него обвинение обсуждалось на фоне сильных антисемитских настроений в обществе и нашло отражение в «Острове пингвинов» (1908) А. Франса и в цикле романов М. Пруста. Полное оправдание Дрейфуса состоялось только в 1906 г.

С. 423. «Мне не казалось, – пишет он в заключение, – что у меня еще найдутся силы <..> между которыми уместилось столько дней и которые столь далеки друг от друга во Времени». – Приведем концовку прустовского цикла в переводе А.Н. Смирновой: «Я, наконец, понял, почему герцог Германтский, которым я любо-вался, глядя, как он восседает на стуле, удивляясь, что он почти не состарился, хотя за его плечами было гораздо больше лет, чем за моими, как только он захотел подняться и встать прямо, покачнулся на своих ногах, дрожащих, как у старых архиепископов, у которых если и есть что-то прочное, так это их металлический крест <..> двинулся вперед, покачиваясь, как листок на ветке, на крутую вершину своих восьмидесяти трех лет, как если бы люди стояли на странных ходулях, которые были живыми и делались все длиннее и длиннее, оказываясь вдруг выше колоколен, и в конце концов вырастали такими длинными, что ходить на них становилось уже невозможно и опасно, и тогда люди падали. <..> Я боялся, что мои собственные ходули стали уже слишком длинны для моих шагов, мне казалось, что у меня больше не будет сил хотя бы еще какое-то время сохранять связь с собственным прошлым, находившимся уже так далеко внизу. И если хватит у меня сил на достаточно долгое время, чтобы успел я завершить свое произведение, в первую очередь я стану описывать людей, даже если придется сделать их похожими на чудовищно огромные существа, предоставить им пространство гораздо большее, чем то до невероятности суженное место, что было им выделено в этом мире, пространство, напротив, длящееся до бесконечности, потому что они все касаются одновременно – словно гиганты, погруженные в толщу прожитых ими лет, – столь отдаленных одна от другой эпох, меж которыми уместилось столько дней – во Времени» (Пруст М. Обретенное время / Пер. А. Смирновой. СПб.: Амфора, 2001. С. 376–377).

С. 430. …барышню, у которой кончился бензин <..> «дерево», «дорога», «цветок», «небо», «хлев», «большой палец»… – Набоков имеет в виду, что девушке, оставшейся без топлива, придется голосовать на дороге, по-американски подняв большой палец (англ. thumb означает и «большой палец», и – в форме глагола – «остановить проезжающий автомобиль»).

С. 433. Однажды, когда трезвомыслящий, но несколько поверхностный французский философ попросил глубокомысленного, но темного немецкого философа Гегеля изложить свою мысль сжато, Гегель отрезал: «Такие предметы нельзя изложить ни сжато, ни по-французски». – Набоков имеет в виду расхожий анекдот о том, что Г. В. Ф. Гегель (1770–1831) на предложение подготовить для французских читателей краткое популярное изложение его системы ответил: «Моя философия не может быть изложена ни проще, ни короче, ни по-французски». Источник анекдота, по всей видимости, – ответ Гегеля барону Фредерику Райфенбергу (бельгийцу), попросившему у философа краткое изложение его системы: «Мсье, это невозможно, особенно по-французски» (The New American Cyclopædia / Ed. by G. Ripley and Ch. A. Dana. Vol. IX. N.Y., 1860. P. 55. Пер. мой).

С. 434. …в 1923 году он поселился со своей возлюбленной в Берлине, неподалеку от меня… – Профессор А. Аппель в своих воспоминаниях о Набокове привел его рассказ: «Вы знаете, я ездил в берлинском наземном метро в одном вагоне с Кафкой – в 1922 или 1923 году [называет конкретную железнодорожную ветку] – в 1923? – да, осенью 1923-го, ранними вечерами, когда возвращался домой. Он часто садился напротив меня. Конечно, тогда я этого не знал, но сейчас уверен, что это был Кафка [который умер в 1924 году]. Невозможно забыть это лицо, его бледность, туго натянутую кожу, эти необыкновенные глаза, гипнотические глаза, светящиеся в глубине <..>. Годы спустя, когда я впервые увидел фотокарточку Кафки, я его сразу узнал. А совсем недавно я прочитал в биографии [Макса Брода] или в письмах Кафки, что он и его любовница жили в том районе, куда этот человек отправлялся каждый раз [произносит название остановки поезда]. Он направлялся к своей любовнице! [Пауза… Попытка представить себе Кафку и его Дору вдвоем дома. Счастливыми? Невозможная перспектива!] Вообразите только, я мог бы поговорить с Кафкой! Но что бы я ему сказал? – добавил Набоков с неподдельной тревогой, как будто такая возможность была реальной. <..> – Ах! [Лицо Набокова прояснилось.] Я мог бы напомнить Кафке, что Грегор был жуком-скарабеем с надкрыльями, потому что ни Грегор, ни его создатель не понимали, что, когда служанка убирала комнату и окно было открыто, он мог выпорхнуть и присоединиться к другим счастливым навозным жукам, катающим свои навозные шарики по сельским тропинкам» (Appel A., Jr. Remembering Nabokov // Vladimir Nabokov. His Life, His Work, His World. A Tribute / Ed. By P. Quennell. N.Y., 1980. P. 19–20. Пер. мой).

С. 444. В «Поминках по Финнегану» Джойса, написанных двадцатью годами позже, две прачки разговаривают через реку и постепенно превращаются в толстый вяз и камень. – Имеется в виду поэтичный пассаж в конце первой части романа Джеймса Джойса (1882–1941) «Поминки по Финнегану» (1939), в котором «две прачки на речке <..> рассказывают друг другу про Анну Ливию и, кончив стирку и сплетни, с приходом ночи обращаются – одна в камень, другая – в прибрежный вяз…» (Хоружий С. «Улисс» в русском зеркале // Джойс Дж. Улисс. Собр. соч.: В 3 т. М., 1994. Т. 3. С. 429). Позднее Набоков упомянет его в романе «Ада, или Отрада». Отрывок «Анна Ливия Плюрабель» один из самых известных в «Поминках», Джойс прочитал его для граммофонной записи в 1929 г. Неизменно высоко ценя «Улисса» (хотя уже и с меньшей любовью в 1950-х гг.), Набоков находил «Поминки» неудачной книгой, его отзывы о ней обыкновенно сводились к нескольким уничижительным замечаниям, – к примеру, в интервью А. Аппелю в 1966 г.: «бесформенная и унылая масса поддельного фольклора, холодный пудинг книги, непрерывный храп в соседней комнате, особенно несносный при моей бессоннице. К тому же я всегда питал отвращение к региональной литературе, полной чудаковатых старожилов и имитированного выговора. За фасадом “Поминок по Финнегану” скрывается очень традиционный и скучный многоквартирный дом, и только изредка звучащие божественные интонации искупают их полное безвкусие» (Nabokov V. Strong Opinions. N.Y., 1990. P. 71. Пер. мой).

С. 461. …убирать и стряпать в Праге в 1912 году было сложнее, чем в Итаке в 1954-м. – В 1948–1959 гг. Набоковы жили в этом городе (в штате Нью-Йорк) в съемных домах. В Итаке находится Корнеллский университет, в котором преподавал Набоков.

С. 477. …по справочнику «Весь Дублин за 1904 год»… – В оригинале Набоков приводит название «Thom's Dublin Directory», имея в виду издание «Thom's Official Directory of the United Kingdom of Great Britan and Ireland: For the Year 1904. Dublin: Alex. Thom & Co., 1904». Ежегодник содержал широкий спектр сведений о Дублине, от стоимости проезда в кэбе до календарных скачек и списков врачей. Он включал подробный городской справочник с указанием улиц, а также раскладную цветную карту Дублина.

С. 481. …Стюарт Гилберт, введенный в заблуждение насмешливым перечнем, составленным самим Джойсом, обнаружил, что каждая глава соответствует определенному органу – уху, глазу, желудку и т. д. – Стюарт Гилберт (1883–1969) – английский литературовед и переводчик, автор исследования об «Улиссе» (1930) и редактор тома джойсовской корреспонденции (1957). Относительно упомянутой Набоковым схемы С. Хоружий писал следующее: «Еще в период окончания романа Джойс составил две схемы, в которых указал все смысловые нагрузки, уровни каждого эпизода. Среди них был ряд неожиданных: автор утверждал, что с каждым эпизодом неким образом связан определенный орган человеческого тела, а также определенная наука или искусство, определенный символ и определенный цвет. Подобные соответствия странны для художественной литературы, они кажутся надуманными, противоречащими эстетике и нормальным задачам романа. Вдобавок в схемах нередко указываются разные органы, разные искусства и цвета для одного и того же эпизода. Поэтому многие критики и писатели считали схемы чудачеством и не включали их всерьез в свое понимание “Улисса”; Набоков, к примеру, заявлял, что схема (он знал только об одной) набросана автором шутки ради. Но это взгляд слишком крайний и не подтверждаемый фактами. Подробный анализ схем <..> приводит нас к выводу, что в них содержатся указания на такие аспекты романа, которые сам автор явно считал присутствующими в нем и которые мы – после его указаний! – тоже можем там различить, но часто – на еле заметном уровне или при очень искусственном угле зрения» (Хоружий С. Комментарии // Джойс Дж. Дублинцы. Улисс. СПб., 2014. С. 1164).

С. 486. Мартелло – это омфал среди башен, пуп, центр тела, отправная точка и центр книги; а также местонахождение дельфийского оракула в Древней Греции. – Как заметил С. Хоружий, омфалом (omphalos) в «Одиссее» именуется «пуп моря», остров нимфы Калипсо; греки также называли «пупом земли» Дельфийский храм.

С. 493. …что старина Нортгейт назвал agenbite of inwit… – Здесь, вероятно, при подготовке лекций была пропущена часть имени – перевод французского трактата «Сумма грехов и добродетелей» (написанного Лаврентием Галлом для Филиппа II), согласно С. Хоружему, был сделан Дэном Майклом из Нортгейта.

С. 500. Эх, фартовая маруха <..> Выйди в ночку под дубки. – В оригинале такие строки: «White thy fambles, red thy gan / And thy quarrons dainty is. / Couch a hogshead with me then. / In the darkmans clip and kiss» (второе четверостишие песни «The Rogue's Delight in Praise of His Strolling Mort» из сб. «The Canting Academy», 1673). Набоков делает следующее примечание (исключенное из русского перевода лекций): «Я заглянул в тот же специальный словарь, в котором Стивен и Джойс нашли эти словечки: <..> fambles – означает “руки”; gan – рот; quarrons – тело; couch a hogshead – лежать; darkmans – ночь».

С. 538. …еще ни один комментатор не отметил, что, как и в «Анне Карениной» Толстого, в «Улиссе» существуют знаменательные парные сны… – Двойным снам Анны и Вронского (он их называет «двойным кошмаром») Набоков посвящает отдельный разбор, см: Набоков В. Лекции по русской литературе. М.: АСТ: Corpus, 2025 (С. 299–303).

С. 591. В их печатном бульоне зародилось множество второстепенных поэтов: наборщик великого Джеймса Джойса – крестный отец крошечного мистера Каммингса. – Э. Э. Каммингс (1894–1962) – американский писатель, художник, поэт (представитель направления свободной поэзии) и драматург, экспериментировавший с пунктуацией и правописанием. Его имя и фамилию нередко писали со строчных букв и без знаков препинания: e e cummings.

С. 606. Осенью 1811 года Ной Уэбстер дал выражению «здравый смысл» такое определение: «дельный, основательный, обиходный смысл… свободный от пристрастности и хитросплетений ума. <..> Иметь з. с. – стоять обеими ногами на земле». – Приведем это место в переводе Н. Ермаковой и дадим ее комментарий: «Осенью 1811 года Ной Вебстер, прилежно работая над буквой “С”, определил здравый смысл [commonsense] как “хороший, здоровый, обыкновенный смысл… свободный от эмоционального уклона или интеллектуальной утонченности… по-лошадиному грубый смысл». В оригинале употребляется слово «horse», означающее и «грубый», и «лошадиный» (Набоков В. Искусство литературы и здравый смысл // Звезда. 1996. № 11. С. 65–66).

С. 610. Потом, когда отжурчали тысячи веков и боги ушли на сравнительно приличную пенсию <..> наткнувшись на прочный экваторный обруч. – Приведем это сложное место в переводе Н. Ермаковой: «Затем, когда ручейком утекли сотни тысяч лет и боги ушли на более или менее достойную пенсию, а вычисления человека стали делаться все более и более акробатическими, математика перешла границы своего первоначального состояния и фактически превратилась в естественную часть мира, к которому первоначально она была всего лишь приложима. Вместо того чтобы числа основывались на определенных явлениях, которым они соответствовали, ибо сами мы соответствовали понятной нам системе, весь мир постепенно стал основываться на числах, и, кажется, никого не удивляет тот странный факт, что сеть, некогда покрывавшая мир снаружи, превратилась в скелет, заключенный внутри. И точно: счастливый геолог, чуть глубже копнув где-нибудь в середине Южной Америки, заслышав звон ударившейся о металл лопаты, однажды обнаружит твердый каркас экватора» (Набоков В. Искусство литературы и здравый смысл // Звезда. 1996. № 11. С. 67–68).

С. 613. Одной из главных причин, по которой лет тридцать тому назад ленинские бандиты казнили Гумилева, русского поэта-рыцаря… – Набоков не раз отмечал публичными выступлениями или высказываниями годовщину трагической гибели Николая Гумилева (1886–1921), одного из самых любимых поэтов своей молодости. В недатированном берлинском докладе о Гумилеве, впервые опубликованном нами по архивной рукописи в 2019 г. и тоже приуроченном к траурной дате, Набоков писал: «Я лично не без чувства какой-то волнующей гордости думаю о том великолепном презрении, с каким Гумилев, верно, глядел на ограниченных подлецов, собирающихся его расстрелять. Но расстрел его не был случайным. Большевизм не мог простить Гумилеву его великолепной известности. С одной стороны была самая мещанская революция из всех <в> истории, кровавая бухгалтерия, скучнейший мир господина Ульянова, – с другой стороны – огромный мир Гумилева, благородный блеск солнца, мужественность, доблесть, цветы и звери, и тот оттенок царственности, который так невыносим низшим породам человечества» (Набоков В. Смерть Гумилева. Зверинец Гумилева. Странствия Гумилева // Бабиков А. Прочтение Набокова. Изыскания и материалы. СПб., 2019. С. 481). В публикации лекции 1941 г. (см. заметку «От редактора настоящего издания») – двадцать, а не тридцать лет тому назад – изменение было сделано Набоковым десять лет спустя, в начале 1950-х гг., при подготовке лекционного курса.

С. 617. …пусть у нас по жилам льется силурийское море… – Во время силурийского периода, третьего периода палеозоя, в теплых водоемах возникла богатая животная и растительная жизнь, появились первые челюстноротые рыбы – предки всех позвоночных, включая человека.

крысы д-ра Гриффита. – В 1928 г. английский врач и генетик Фредерик Гриффит (1879–1941), ставя опыты над мышами (не крысами), сделал открытие, что бактерии способны передавать генетическую информацию по механизму трансформации.

амеба Румблера. – «Искусственная амеба» немецкого биолога Иоганна Людвига Румблера (1864–1939), возникшая в результате его опытов с различными веществами и их смесями.

С. 618. В русском языке <..> для творческого состояния есть два термина: «восторг» и «вдохновение». – В оригинале эти два слова написаны по-русски латиницей и дается их парафрастический перевод: «rapture» (восторг, упоение, экстаз) и «recapture» (то, что взято обратно). В 1973 г. Набоков опубликует эссе под названием «Inspiration» («Вдохновение»).

Андрей Бабиков