Лилия проснулась от того, что кто-то гладил её по голове.
Это было неправильно. Не потому что прикосновение было грубым — наоборот, слишком нежным. Слишком осторожным. Словно кто-то пытался погладить дикую кошку, боясь, что она проснётся и укусит.
Она открыла глаза.
Никого не было.
В дверь постучали.
— Входите.
В дверь вошел Себастьян.
— Доброе утро, — сказал он, он держал поднос с завтраком.
Лилия медленно села. Глаза слипались, в голове было пусто, но одно чувство перекрывало всё остальное.
Бешенство.
— Зачем ты здесь… — начала она.
— Я, — кивнул он.
— …ты в моей комнате. В пять утра.
— В половине пятого, — поправил он. — Я пришёл в четыре, но ты спала так крепко, что я не решился тебя будить.
Лили посмотрела на тумбочку. Там лежал серебряный кинжал, который она приготовила на всякий случай. Если люди Штайль доберутся до неё.
Себастьян проследил за её взглядом.
— Это для меня? — спросил он с искренним любопытством.
— Для тебя, — соврала девушка. — Зачем ты здесь? — повторила она вопрос.
Он задумался. Серьёзно. Словно она спросила его о чём-то глубоко философском.
— Думаю, между нами произошло недопонимание — сказал он наконец и поставил поднос на столик.
— Да не ужели! А я-то как раз все поняла, когда ты меня словно мешок нес по улице, — Лилия сложила руки на груди и нахмурилась.
— Ты просто человек, Лили…
Себастьян не успел договорить.
Девушка сжала кулаки и зубы.
Следующие десять секунд были наполнены движениями, которые сложно было назвать грациозными. Она попыталась ударить его кинжалом, Себастьян лениво перехватил руку, потом — локтем, он увернулся, потом — просто головой, он поймал её за затылок и мягко усадил обратно на кровать. Держа её руки, он сел, обнимая её на кровати сзади.
— Успокоилась? — спросил он.
— Нет, — прошипела Лилия, тяжело дыша.
— Тогда я подожду.
Он устроился поудобнее, крепко держа её руки, с выражением лица терпеливого учителя, который ждёт, пока первоклассник перестанет истереть.
— Не смей Себастьян, больше никогда не смей, считать меня слабым человеком! Я и так устала бояться. Устала от того, что у меня никогда нет выбора, что мне делать, когда и с кем! Я и сама устала считать слабой себя…
Лилия ненавидела его. Искренне. Глубоко. Всем сердцем.
— Милая Лилия, я же сказал, между нами произошло недопонимание.
— Что?! — скорчила она мину.
— Я хотел сказать, что ты человек Лили, и тебе нужно оружие, — улыбнулся Себастьян. Эта улыбка была почти безобидной.
— О каком оружии идет речь?
— Ооо, этом мой предсвадебный сюрприз. После академии можно будет потренироваться.
Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.
— Договоримся? Ты не входишь в мою комнату без спроса, я не пытаюсь тебя убить, из этого же оружия.
— Если постучусь — войду, — Себастьян встал. — Ещё я хотел убедиться, что ты в порядке. Твой родственник волнуется.
— Мои родственник? — Лилия нахмурилась.
— Тот парень, — Себастьян направился к двери, но на пороге остановился. — Он приезжал сегодня ночью. Я сказал, что ты спишь.
Лили призадумалась, затем её осенило.
— Ты разговаривал с Августом? — девушка почувствовала, как внутри всё холодеет.
— Да, вроде так он представился. Хороший парень. — Себастьян обернулся. В его глазах не было ничего, кроме спокойного любопытства. — Он, кажется, очень за тебя волнуется.
Себастьян вышел и захлопнул дверь.
Лилия осталась сидеть на кровати, сжимая в руках подушку, и думала о том, что сегодня будет очень длинный день.
Август ждал её у входа в академию.
Он стоял у ворот, прислонившись спиной к чугунной решётке. На нём был длинный сюртук из чёрного бархата, с высоким воротником и тонкой серебряной вышивкой по краю лацканов. Под ним — белоснежная рубашка, расстёгнутая на две пуговицы, открывая бледную, почти мраморную шею. Чёрные брюки из тонкого сукна облегали стройные ноги, а на ногах — полусапоги из тёмной кожи, отполированные до зеркального блеска.
Волосы, длинные, густые и тяжёлые, как траурный шелк, ниспадали по плечам, касаясь воротника, а одна прядь упрямо падала на лоб, скользя по брови. В ухе — маленький серебряный крест.
Когда он увидел Лилию, в черных глазах, появился блеск. Его лицо осветилось улыбкой.
Такой настоящей, что у девушки защемило в груди.
— Лили, — он быстро подошёл к ней. — Ты в порядке?
— В полном порядке, — солгала она.
Они не виделись несколько месяцев. Дед и брат уехали по срочным делам до её помолвки.
Август был её старшим братом. Любимым сыном отца. Для него он не жалел ничего. Ни внимания, ни денег. Лилии порой даже казалось, что именно Август уговаривает отца, дать той хоть капельку тепла и заботы.
В графстве фон Кроу, Август был для Лили тенью. Охраной. Другом.
— Дедушка просил передать, — Август протянул ей небольшой конверт.
В конверте лежала фотография. Старая, выцветшая по краям. Двое мужчин в чёрных костюмах стояли на фоне старинного особняка.
— Кто это? — спросила девушка.
— Не узнала? Наш дед и глава дома Штайль, — Август указал пальцем на двух мужчин в центре.
— Они знакомы?
— Они были… партнёрами. Давно. До того, как всё пошло не так.
Лили спрятала фотографию в карман.
— Август, — сказала она тихо. — Ты ночью говорил с Себастьяном?
Он кивнул.
— И что он тебе сказал?
— Сказал, что ты спишь, — Август помолчал. — И что если я хочу тебя видеть, мне стоит приходить в более приличное время.
Лили закрыла глаза.
— Он не причинял тебе боли? — спросила она.
— Нет, — Август посмотрел на свои руки. — Но он странный. Я не знаю, как это объяснить. Он смотрит так, будто… ищет, где ударить. Но при этом говорит вежливо. Как робот, который учится быть человеком.
— Он и есть робот, — буркнула Лилия. — Сломанный.
— Ты его боишься?
Вопрос застал её врасплох.
— Нет, — ответила она после паузы. — Но, кажется, должна бы.
Август кивнул. Что-то промелькнуло в его глазах — беспокойство, граничащее с тревогой.
— Дед просил тебя кое о чём, — сказал он. — Он хочет, чтобы ты приехала к нему на выходных. С ним. С Себастьяном.
— Зачем?
— Хочет посмотреть на него вблизи. — Август покачал головой. — Говорит, что доверять на слово — не в его стиле.
Лилия вздохнула.
— Я поговорю с Себастьяном.
— Он согласится?
— Он согласится на всё, что позволит ему быть ближе ко мне. — Лили горько усмехнулась. — Это самая жуткая его черта.