* * *

Первую неделю Вера работала как проклятая. Брала все заказы, не разбирая, сидела за компьютером по четырнадцать часов, ела на ходу, спала по четыре часа. Пыталась заполнить пустоту работой.

Не получалось.

Лена звонила каждый день, приезжала дважды. Привозила вино, пиццу, обнимала, слушала, когда Вера срывалась и рассказывала всё — про Дмитрия, про ту ночь, про то, как он отстранился.

— Он идиот, — резюмировала Лена. — Классический мужской идиот, который боится чувств.

— Знаю, — говорила Вера тихо.

— Но ты его любишь.

Вера молчала. Потому что это была правда. Где-то между конфликтами, совместными ужинами, ночными разговорами и той единственной ночью близости — она влюбилась. В мрачного, закрытого, сломленного опера, который прятал за бронёй ранимое сердце.

Вторая неделя была хуже. Вера встретила Дмитрия на лестнице. Он спускался, она поднималась. Столкнулись у перил.

Вера замерла, сжимая пакет с продуктами. Дмитрий остановился, глядя на неё.

Он выглядел ужасно. Похудел, под глазами — тёмные круги, скулы обозначились остро. Одет в чёрное — куртка, джинсы, ботинки. Как всегда. Но что-то в нём изменилось. Стал ещё более закрытым. Отстранённым.

— Привет, — сказал он.

— Привет, — отозвалась Вера.

Молчание. Неловкое, болезненное.

— Как дела? — спросил Дмитрий.

— Нормально. Работаю. У тебя?

— Тоже. — Он помолчал. — Уезжаю в Москву послезавтра. Дело.

— Понятно.

Ещё молчание. Вера видела, как он сжимает челюсти, как напрягаются мышцы на шее. Будто хотел сказать что-то, но не мог.

— Ну, удачи, — выдавила она, обходя его.

— Вера, — окликнул он.

Она остановилась, не оборачиваясь.

— Прости, — сказал Дмитрий тихо. — За всё.

— Не за что извиняться, — ответила Вера и поднялась к себе, не оглядываясь.

Третью неделю Лена затащила её на свидание. Игорь, программист, с которым Вера уже встречалась однажды. Милый, весёлый, лёгкий. Он шутил, рассказывал истории, приглашал в кино.

Вера сидела напротив, улыбалась, кивала. И сравнивала его с Дмитрием.

Игорь был простым. Дмитрий — сложным. Игорь смеялся легко. Дмитрий хмурился. Игорь говорил комплименты, которые ничего не значили. Дмитрий молчал, но его взгляд говорил больше тысячи слов.

После свидания Игорь проводил её до дома, попросил встретиться ещё. Вера соврала, что очень занята на работе.

Он обиделся, ушёл. Вера поднялась к себе, легла на диван и уставилась в потолок.

Она не могла. Не могла встречаться с кем-то другим, когда в голове был Дмитрий. Его голос. Его руки. Его шёпот: «Моя».

Четвёртая неделя. Вера поняла, что больше не может. Она не забудет его. Как ни старалась.

Ночью лежала без сна, слушая тишину. Раньше, в его квартире, она слышала, как он ходит по ночам. Как стоит у окна. Теперь была только пустота.

Вера встала, подошла к окну, посмотрела вверх. Окна квартиры Марины были тёмными. Дмитрий уехал в Москву неделю назад.

Она скучала. Отчаянно. По его ворчанию, по его кофе, по его присутствию. По тому, как он смотрел на неё — будто видел насквозь и принимал всю, со всеми недостатками.

Вера достала телефон, нашла его номер. Пальцы зависли над экраном.

Написать? Позвонить?

Она опустила телефон. Нет. Он сделал выбор. Отстранился. Она не будет бегать за тем, кто не хочет её.

Но внутри всё болело.

* * *

Дмитрий думал, что в Москве станет легче. Что работа поглотит, как раньше. Что Вера станет просто воспоминанием — приятным, но неважным.

Не стало. Не поглотила. Не стала.

Он работал по шестнадцать часов, вёл сложное дело — контрабанда, связи с чиновниками, опасное и запутанное. Раньше бы это захватило полностью. Теперь он ловил себя на том, что думает о Вере посреди допроса.

О том, как она морщила нос, когда была недовольна. О том, как смеялась — редко, но искренне. О том, как смотрела на него той ночью — доверчиво, открыто, без страха.

О том, как он облажался.

Сергей заметил на второй неделе.

— Соловьёв, ты в порядке? — спросил он за обедом в столовой. — Выглядишь как зомби.

— Нормально, — буркнул Дмитрий.

— Да ну? — Сергей прищурился. — Ты на планёрке три раза переспросил одно и то же. Это на тебя не похоже.

— Устал.

— Или влюблён.

Дмитрий поднял взгляд резко. Сергей рассмеялся.

— Точно влюблён. Ну ни хрена себе. Соловьёв и любовь. Я думал, это несовместимо.

— Заткнись, Серёга.

— Кто она? — Сергей не унимался. — Давай, колись.

— Никто.

— То есть была, но ты облажался?

Дмитрий промолчал. Сергей присвистнул.

— Дим, ты идиот. Если нашёл кого-то, кто тебя терпит, хватайся мертвой хваткой.

— Не всё так просто.

— Всегда просто. Либо хочешь быть с ней — иди и скажи. Либо не хочешь — забудь. Но не зависай в подвешенном состоянии. Так себя только угробишь.

Дмитрий допил кофе, встал.

— Пойду работать.

Но слова Сергея засели в голове. «Либо хочешь — иди и скажи».

Он хотел. Отчаянно. Но боялся.

Третья неделя. Начальник вызвал его в кабинет.

— Соловьёв, тебе предлагают повышение, — сказал он, откинувшись в кресле. — Начальник отдела. Москва, постоянно. Зарплата выше, статус. Соглашайся, не пожалеешь.

Дмитрий сидел, глядя на начальника, и думал, что раньше согласился бы не раздумывая. Москва, карьера, всё, о чём мечтал.

Но сейчас думал о Питере. О Вере.

— Мне нужно подумать, — сказал он.

Начальник удивился.

— Думать? Ты хоть понимаешь, что предлагают?

— Понимаю. Но мне нужно время.

— Хорошо. Неделя. Потом ответ.

Дмитрий вышел, сел в машину, сидел, глядя в лобовое стекло. Повышение. Москва. Новая жизнь.

Без Веры.

Он достал телефон, нашёл её номер. Пальцы зависли над экраном.

Позвонить? Написать?

Он опустил телефон. Что скажет? «Прости, я облажался, давай попробуем снова»? После того, как назвал их ночь ошибкой? После того, как неделю избегал её?

Она не простит. Не должна прощать.

Четвёртая неделя. Дмитрий не спал ночами. Сидел у окна с виски, смотрел на огни Москвы и думал о Вере.

О том, как она обняла его, когда он сломался. О том, как сказала: «Ты не один. Я здесь». О том, как смотрела на него утром — с болью и разочарованием.

О том, что он самый большой идиот на свете.

Он сделал то, от чего защищался всю жизнь — ранил кого-то, кто был рядом. Но не потому, что был с ней. А потому, что оттолкнул.

Дмитрий допил виски, поставил бокал. Достал телефон, снова нашёл её номер.

На этот раз нажал «вызов».

Длинные гудки. Вера не брала трубку. Он позвонил ещё раз. Снова гудки.

На третий раз она ответила.

— Да? — Голос сонный, хриплый.

— Вера, это я, — сказал Дмитрий.

Пауза. Долгая.

— Я знаю. Что тебе нужно? Три часа ночи.

— Прости. Я... — Он запнулся. — Хотел услышать твой голос.

Ещё одна пауза.

— Дима, зачем ты звонишь?

— Потому что скучаю.

Вера выдохнула — резко, болезненно.

— Не надо. Не делай так.

— Вера...

— Ты сделал выбор. Месяц назад. Ты сказал, что это ошибка, и отстранился. Теперь не звони мне в три ночи, чтобы сказать, что скучаешь. Это нечестно.

— Я знаю. — Его голос надломился. — Я знаю, что облажался. Но я не могу забыть тебя.

— Тогда не забывай. — Вера говорила тихо, но твёрдо. — Но не жди, что я буду ждать, пока ты решишься.

Она положила трубку.

Дмитрий сидел, сжимая телефон, и чувствовал, как внутри всё разваливается.

Он потерял её. Окончательно.

И это было невыносимо.