4 месяца спустя

– Я хочу тебя кое с кем познакомить.

Сэм стремительно исчез из кадра, и экран расплылся на пиксели. Воспользовавшись паузой, я потянулась за банкой содовой, не без любопытства поглядывая в монитор: в прошлый раз он говорил, что нашел девушку, но я не думала, что ему взбредет в голову познакомить нас.

И вот, что-то негромко говоря, он вновь появился в поле зрения, улыбаясь так счастливо, что мои губы тоже расплылись в улыбке. А потом банка газировки чуть не выпала у меня из рук: к веб-камере наклонилась, махая мне, Белла Вотлинг. Хорошо, что я не выкрикнула ее имя: спустя две секунды, присмотревшись, я поняла, что это не она, но сходство было поразительным.

– Рози, это Элис. Можно просто Эмма.

Хоть мы и редко созванивались, шутки насчет моего фальшивого имени всплывали в каждом таком разговоре. И мне, честно говоря, совсем не хотелось забывать его.

– Привет. – Я попыталась отвлечься от прилива воспоминаний, связанных с Беллой и обстоятельствами нашего знакомства, но ничего не вышло.

– О, Элис! Сэмми так много говорил о тебе. – Ее голос был звонким и отличался своеобразным акцентом.

– Надеюсь, ничего плохого? – рассмеялась я.

– Нет, что ты! – Она не поняла шутку и снова замахала руками: в кампусе интернет был не очень быстрым, так что картинка слегка подвисала. – Только хорошее. Ты такая замечательная, я очень рада, что у тебя все наладилось!

Я услышала, как Сэм шикнул на нее, и Рози смутилась, решив, что сказала что-то не то.

– Буду рада, если мы увидимся на Рождество, – продолжила она с милой улыбкой.

– На Рождество? Это вряд ли. – Лететь в Бостон или куда бы то ни было на каникулах я не планировала.

В конце семестра было слишком много дел, к тому же я собиралась насладиться одиночеством в отсутствие соседки по комнате. Не то чтобы мы не ладили, но иногда хотелось чуть больше времени проводить одной.

– Ну, тогда приезжай к нам на день рождения Сэма. Он в феврале. – Рози явно не знала, о чем еще со мной говорить, а Сэм сидел рядом, покачиваясь на стуле, и не спешил выручить свою новую возлюбленную.

– Я бы с радостью, но по учебе полный завал. Я пришлю открытку!

– Супер! Ну, пойду готовиться к семинару. – Рози тряхнула копной черных волос и снова разулыбалась. – Рада знакомству, Элис!

– Это взаимно!

Она отошла от ноутбука Сэма, и он несколько секунд помолчал, вероятно ожидая, пока она выйдет из комнаты.

– Скажи, милашка? Я сейчас у нее дома: тут до конторы рукой подать, не то что из моей дыры.

– Да, она милая.

Отдавал ли он себе отчет в том, что она копия Беллы? Впрочем, осуждать Сэма я не могла, поэтому молчала, не зная, что еще сказать. Но от следующего его вопроса я чуть не поперхнулась газировкой.

– А у тебя… никто не появился?

– Что? Нет. У меня времени на это нет.

На самом деле времени было предостаточно, и среди моих однокурсников была уйма симпатичных парней. Но я еще не встречала никого, кого бы мне хотелось… ну, не знаю. Случайно огреть ведром.

– Это хорошо. – Сэм произнес это, как мне показалось, с облегчением.

– Как у тебя дела? Какие новости?

– Новости? О, есть две: одна хорошая, другая вопиюще отвратительная, – заявил он.

– Мечтаю услышать отвратительную.

– Ну нет, мне нужно собраться с силами, чтобы сказать это вслух. Начну с хорошей, если не возражаешь.

– Что ж, ты мастер интриги. Валяй.

– Мне предоставили доступ к крупному делу. Большую часть времени буду работать над ним сам, уже собираю доказательную базу.

– Ого! Поздравляю!

– Оно связано с махинациями над трастовыми фондами, так что наш опыт пошел мне на пользу.

– Это и правда круто.

Мне захотелось его обнять.

– Так вот, вторая новость… от мамы.

Я заметила, как его лицо помрачнело, и у меня кольнуло сердце. Что-то случилось с Анной? С мистером Хейзом? А вдруг… с Акселем?

– Господи, – пробормотала я.

– Мама… – Сэм растягивал слова, словно испытывая мое терпение, – она теперь… Черт, до сих пор поверить не могу. Шон даже не удивился, но ему, я так понял, вообще все до лампочки…

– Не томи!

– Ну вот. Мама и мистер Хейз теперь живут вместе. – Он выпалил это так быстро, что до меня не сразу дошло. – Так себе сюрприз был на День благодарения.

– Чего?

– Ага, скажи? Неплохо он устроился, нашел, считай, сиделку. Ему в последнее время вроде как полегче, но чтоб интрижку с мамой заводить? Не знаю, чем она думала… Эй, ты чего?

Как бы я ни пыталась сдержать смех, это было выше моих сил. Вот это новости! А старики, видно, времени даром не теряли.

Сэм недовольно насупился.

– Прости, прости!

Я представила, как сказала бы Акселю: «Я же говорила!» – а он бы только фыркнул в ответ, и одна эта мысль свела мое веселье на нет.

– Я за них рада, – отдышавшись, призналась я. – Представь, им ведь там одиноко. Вы с Шоном приезжаете в лучшем случае пару раз в год, а Аксель…

Я осеклась на полуслове. Обычно мы не говорили об Акселе.

– Да-да, я знаю, что он уехал, но все равно мог бы вправить своему старикану мозги, – сказал Сэм. – Нет, у меня просто в голове не укладывается! Он был лучшим другом моего папы, да и миссис Хейз с моими родителями дружила, а тут такое…

– Что ты сказал?

– Они с папой дружили кучу лет. Дом-то матери, а мой отец продал свой дом, переехал к ней и с первого же дня, как мама рассказывала, сдружился с Хейзом…

– Нет-нет, про Акселя. Он уехал?

– А, ты не знаешь. – Сэм явно уже жалел, что начал этот разговор: то ли оттого, что не хотел ранить мои чувства, то ли не считал это таким уж важным событием, чтобы рассказать о нем. – Да, месяц назад еще. Собственно, когда мистер Хейз с мамой решили жить вместе, я так понял. Она мне не сразу сказала.

– И куда же он?..

Я задумалась: может, мистер Хейз все-таки рассказал Акселю правду о его матери? Но я была уверена: даже в таком случае он бы остался. Может, вернулся в колледж? Но я бы знала, если бы он собирался туда: заявку следовало подать еще весной, а летом он ни словом об этом не обмолвился.

Мне хотелось узнать подробности (и уточнить, не спрашивал ли Аксель, где меня искать), но Сэм уже сменил тему:

– Кстати, Томпсон продал лесопилку и тоже куда-то переехал. Мама говорит, он вконец обанкротился. Никто из местных его лес так и не брал, из-за размытых дорог логистика захромала, а потом там и снега привалило. Знаешь, кто там теперь дела ведет?

– Кто?

– Бетти, тетка Лидии. Ли ушла из бара и сейчас заправляет пекарней. Шон из-за нее чуть ли не каждый месяц домой мотается в увольнительные.

– Надо же…

Я звонила Лидии последний раз пару месяцев назад, как только освоилась в институте: тогда об этом и речи не шло. Она к тому же жутко рассердилась на меня, что я так долго не давала о себе знать, и почти ничего не рассказывала о себе, только спрашивала, как я и как мне живется в Калифорнии. К концу разговора она оттаяла и сказала, что нам стоит созваниваться почаще, но мы почему-то больше этого не делали.

Странно, что, уехав из дома, я так быстро нашла друзей на ферме, потому что здесь, в Калифорнии, мне никак не удавалось завести приятельских отношений. Я много общалась с однокурсниками, преподавателями, ребятами из актерской мастерской, но ни с кем не была по-настоящему близка.

– Ладно, мне пора, а то Рози начнет ревновать. – Сэм наклонился к веб-камере. – Я ей обычно помогаю готовиться к семинарам. Буду ждать от тебя открытку.

– Окей. – Мы помахали друг другу, и он отключился.

Я отставила ноутбук в сторону, допила свою газировку и, не вставая с постели, бросила банку в мусорное ведро у письменного стола.

Куда же ты уехал?

Я думала, что никогда не смогу забыть Акселя, но вполне успешно справлялась – иногда не вспоминала о нем целыми днями. Но теперь, после разговора с Сэмом, я почувствовала тревогу за него. Надолго ли он оставил ферму и отца? А если узнал о матери, может, поехал к ней? Мне было бы достаточно узнать, что у него все хорошо. Именно поэтому, даже найдя в соцсетях его аккаунт, почти пустой, без фотографий, я не стала писать ему.

Тихонько, словно извиняясь, пискнул телефон; привычно проведя пальцем по экрану, задержавшись на секунду на трещине, я взглянула на имя отправителя. Номер незнакомый, но тут и гадать было нечего: наверняка это очередной приступ Чарли, который хочет «поговорить». Не открывая сообщение, я удалила его, как поступала с теми, что приходили раньше.

Мэгги частенько постила в «Твиттере» селфи с ним, кокетливо прикрывая его лицо смайликом с мордой льва, или фото из его машины, где их скрещенные руки лежали на ее колене, а в лобовом стекле отражались огни ночного города. Я отписалась от нее в первую же неделю после переезда в Калифорнию: хоть она и была когда-то моей близкой подругой и приютила меня, когда я вернулась в Бостон, продолжать смотреть, как она тратит время на этого ублюдка, было выше моих сил. Удивительно, но даже после той сцены дома у Чарли я не могла злиться на нее: очевидно, что все сказанное ею – его влияние и его вина.

На телефон снова пришло сообщение.

Сц. Рик: Все в силе? Если решишь не приходить, я только за. Лол.

Черт, я совсем забыла!

К концу года мне предстояло снять короткометражный фильм в качестве экзамена и проекта для портфолио. Объявление о поиске сценариста я повесила на доске в библиотеке и в холле кампуса – и за две недели откликнулась всего пара человек. На самом деле сценарий я могла попытаться написать и сама: основы мастерства преподавали наравне с режиссурой, но все, что я пыталась сделать, нисколько меня не удовлетворяло.

Вот с одним из потенциальных сценаристов я и договорилась сегодня встретиться, а после разговора с Сэмом это совсем вылетело у меня из головы. Тарантино говорил, что он не ходил в киношколу, а ходил в кино. Что ж, приступив к обучению, я поняла, что я не Тарантино и что только смотреть фильмы совсем не достаточно, чтобы начать разбираться, как их снимать, и уж тем более как писать сценарий.

Я зачем-то написала Рику, что приду через десять минут, на самом деле до студенческой кофейни в соседнем корпусе можно было дойти и за две, но мне так не хотелось идти на встречу, что можно было немного потянуть время. Наконец усилием воли я поднялась с постели, наскоро прошлась щеткой по волосам, оделась и вышла из комнаты.

Погода была теплой, и дорожки кампуса поблескивали от влаги – ночью шел дождь. Перепрыгивая через лужи, я дошла до кофейни и огляделась: по воскресеньям тут всегда было свободно, так что можно было занять лучший столик. Взяв себе кофе и порцию засахаренных груш, я устроилась у окна. Судя по всему, мой потенциальный сценарист не отличался пунктуальностью, потому что явился он только через четверть часа, когда я уже успела заскучать.

У Рика, хоть он и учился на факультете дизайна, был опыт работы (три театральные постановки в драмкружке, а также готовый сценарий блокбастера, которым, по его словам, заинтересовался сам Спилберг, что было сомнительно). Я вкратце описала свою идею, и он, не дослушав, начал спорить – в итоге его представление о моем фильме вышло более масштабным, чем какая-нибудь франшиза «Звездных войн».

– Это короткий метр, – напомнила я, посмеиваясь про себя.

– И что?! Мыслить нужно масштабно. А знаешь, как Нолан снял свой первый фильм?..

Хотя сразу стало понятно, что мы вряд ли сработаемся, с этим парнем было интересно болтать. Какая-то его глупая шутка рассмешила меня. Он много знал об истории кино, и, когда я спросила, как его занесло на факультет дизайна, Рик лишь отмахнулся, сказав, что предпочитает «всестороннее развитие».

– В общем, легкий флер триллера тебе не повредит, – сказал он. – А идеи – они повсюду. Вот, например, видишь того парня за окном? Он там уже минут десять стоит, и я тебе с ходу приведу тридцать причин, одна загадочнее другой, чего он там застыл как истукан. Начнем: неподалеку произошло убийство…

Я бросила мимолетный взгляд на улицу, чтобы понять, о ком он говорит, как вдруг замерла, ощутив, что сердце подпрыгнуло в груди и закололо в солнечном сплетении. Может, мне показалось, как в случае с Рози? Может, каждый человек неосознанно ищет черты того, кто разбил ему сердце, в лицах незнакомцев? Сэм нашел такое лицо, вдруг и я тоже? Но я уже чувствовала: это он.

Аксель. Стоит за окном кофейни, смотрит на меня, улыбаясь краешками губ.

– Прости, мне нужно идти, – бросила я своему собеседнику и, не дождавшись ответа, вскочила с места.

– Эй, так мне начинать работу? – крикнул Рик мне вслед, но его голос показался лишь фоновым шумом – незначительным, бессмысленным.

– Привет, – сказал Аксель как ни в чем не бывало, когда я вышла на улицу. И, протянув руку, добавил: – Аксель Хейз.

– Привет, – ответила я, не в силах поверить, что он здесь. Пожала ее на автомате. – Элис Айвери.

– Правда? – удивленно приподнял он одну бровь, и внутри меня словно что-то оборвалось. – Тебе идет. Хотя нет, постой-ка, мисс Недотрога тебе идет больше.

– Спасибо, мистер Задница. – Мой голос не должен был прозвучать так серьезно, но я чувствовала, что от обморока с падением в лужу меня отделяет всего один шаг.

Аксель, пожав мне руку, сунул ладони в карманы и вряд ли успел бы поймать меня. В общем, время для драматичной сцены было не самым удачным. Не сговариваясь, мы пошли по дорожке вглубь кампуса, и я как будто между прочим поглядывала на него. Аксель выглядел слегка взъерошенным – судя по всему, он несколько дней не брился, так что подбородок покрывала щетина, – но в остальном был прежним.

Я незаметно коснулась рукой его рукава, чтобы убедиться, что это действительно он. Аксель вынул руку из кармана и потянулся ко мне, но я убрала ладонь, сделав вид, что это случайно. Он нахмурился.

– Прости меня, – сказал он. – Я был неправ.

– Ага. – Произнести что-то еще мне не хватило духу, иначе я бы расплакалась.

Приходит, значит, как ни в чем не бывало! За все это время не удосужился даже мне позвонить. Сдал меня Чарли. Выгонял. Кричал. А теперь думает, что скажет свое «прости» и я вмиг все забуду? Черта с два.

Я, конечно, была виновата перед ним, но мои извинения он выслушивать не стал – так почему я должна? Но я не смогла пересилить себя и уйти. Любопытство и безотчетная, яростно бьющаяся в груди радость, что он здесь, рядом, не давали мне оставить его, проявить хоть толику гордости и вернуться в общежитие или в кофейню к Рику.

– Откуда ты тут взялся?

– Приехал вчера вечером. Снял комнату у старушки в городе. Сэм сказал мне, как тебя найти.

Так вот оно что!

– Он сказал, что ты уехал из дома. А как же мистер Хейз? И Бонни и Клайд?

– Папа с Анной. А лошадей я продал мистеру Уилксу. Кроликов тоже. Мне там нечего делать.

– Джеффри вышел на свободу?

– Да, уже давно.

– И чем же ты сейчас занимаешься?

– Мне удалось выручить немного денег за пьесу…

– Да ладно?!

Сдержать восхищение от этой новости мне не удалось. Аксель остановился, глядя на меня сверху вниз с грустной полуулыбкой. Я отвела взгляд – так казалось, что я в безопасности.

– Да, ее поставят на сцене в одном колледже, – продолжил он. – Кстати, тут, неподалеку, в Риверсайде.

– Ого. Поздравляю.

– Ты написала, что вернешься, и я ждал тебя несколько месяцев.

Я знала, что мы дойдем до этой темы, но переход к ней был слишком внезапным.

– Ты сказал, что у меня там нет будущего. Знаешь, не очень-то хочется возвращаться туда, где тебя не ждут.

– Я был зол, когда говорил это.

И я вдруг подумала: и что, он каждый раз будет вести себя как придурок, если разозлится? Пожалуй, мне это не подходит. И, как бы мне ни хотелось броситься ему на шею, обнять, зацеловать до смерти, визжать оттого, что он все-таки нашел меня, я решила, что этого недостаточно.

– А я до сих пор зла.

– На что?

– Ты меня даже не выслушал. – Я пнула лежащий на тротуаре камень и остановилась, глядя, как он скачет по асфальту. – Ты передал моему отчиму, где меня найти. Я даже не успела рассказать…

– Я не говорил…

– Слушай, Аксель, это в прошлом. Мне кажется, тебе стоит уйти. – Я сама не ожидала, что скажу это.

Но если рассуждать трезво: мне учиться еще несколько лет. Связь на расстоянии? Или он так и останется тут жить неподалеку, снимать жилье у какой-то старушки? И что делать с тем фактом, что наши отношения начались со лжи?

Он смиренно кивнул, и от этого у меня снова заныло в груди. Аксель слишком гордый, чтобы вернуться после этого.

Это ошибка. Большая ошибка.

– Мне нужно немного времени, – быстро пробормотала я.

– Хорошо. Я терпеливый. Двадцати минут тебе хватит?

Смех застрял у меня в горле, рискуя превратиться в ком, сопровождающий слезы.

– Думаю, нет.

– Понимаю. – Он шагнул ко мне, и я закрыла глаза, осторожно прижавшись щекой к колючей шерсти его пальто.

От Акселя больше не пахло ни древесиной, ни табачным дымом, но аромат все равно был таким знакомым, кружащим голову, что я едва сдержалась, чтобы шумно не втянуть носом воздух, пытаясь насытиться им в последний раз.

– Я ведь не успел сказать, – прошептал он, – что люблю тебя. Я пришел, чтобы попросить прощения. Я пожалел, что наговорил тебе все это, как только уехал. А когда вернулся, решил, что ты послушала меня. И ты… ты просила помощи у Сэма. Не у меня. Я починил телефон, а ты так и не позвонила. Я думал, это конец, но все равно ждал, когда ты вернешься и мы все обсудим.

– Аксель…

– Папа по тебе очень скучает. Я сказал ему, что привезу тебя на Рождество.

– Это очень самонадеянно. Нельзя врать старикам.

– Кто бы говорил.

Я легонько пихнула его в бок и украдкой утерла слезы в уголках глаз.

– Мог просто позвонить.

– Я написал тебе кучу сообщений, а ты ни на одно не ответила. И на звонки тоже.

Мне захотелось возразить, но вдруг стало ясно: я могла удалять его сообщения, не читая, думая, что они от Чарли.

– Давай позже поговорим. – Как бы мне ни хотелось его удержать, нужно было обо всем подумать в одиночестве.

– Во сколько у тебя заканчиваются занятия?

– Завтра? В семь вечера.

– Так долго, – задумчиво протянул он. – А начинаются?

– В девять.

– Ладно. Буду ждать в семь под твоими окнами. Хочешь, спою тебе серенаду?

– Да брось. – Мы пошли обратно. Я смотрела себе под ноги, пытаясь унять рой мыслей в голове.

– Думаешь, я не способен на столь романтичный поступок?

– Именно так я и думаю. К тому же у нас тут постоянно кто-нибудь поет, так что тебе меня этим не впечатлить.

– Я буду докучать тебе серенадами днем и ночью. Или придумаю что-нибудь пооригинальнее.

Я обернулась к Акселю, и его бровь тотчас метнулась вверх: он давно раскусил, что я теряю голову от этого жеста, и наглым образом его эксплуатировал.

– Где твое окно?

– Вон там, на втором этаже. – Я послушно указала направление, но он не отводил от меня глаз.

Не будет же он и правда петь?

– Понял.

Мне показалось, что сейчас Аксель наклонится и поцелует меня, поэтому я поспешно взбежала по ступеням, ускользая от него.

– Увидимся, – бросила я через плечо таким небрежным тоном, словно прощалась с какой-нибудь однокурсницей. – Может быть.

Я знала, что он смотрел мне вслед, но не решилась обернуться. Поднявшись на свой этаж, я ворвалась в комнату – моя соседка Лора уже вернулась и удивленно уставилась на меня – и сразу подскочила к окну. Но Акселя внизу не было – он уже ушел или, может быть, просто привиделся мне.

Следующие несколько часов я места себе не находила. Чего я боялась теперь, когда он приехал ко мне? Может, стоило оставить прошлое в прошлом, перестать трястись от страха и сомнений и просто сделать то, чего мне хотелось сейчас больше всего на свете. Не было больше стен и преград, которые мешали нам там, на ферме, – мы все друг о друге знаем и можем быть честными.

Остаток дня пролетел незаметно: я едва могла думать об учебе, своих планах заглянуть в библиотеку и фильме, который очень рекомендовал к просмотру мой преподаватель и который я откладывала целую неделю. И снова все мои мысли занимал один человек. Я то и дело проверяла телефон, ожидая звонка или сообщения, но он молчал – наверное, Аксель действительно решил дать мне немного времени.

Осталось только одно «но». Я решила, что если Аксель солгал мне, то это конец. И я позвонила Чарли. Было уже поздно, и я совсем забыла о разнице во времени. Впрочем, вряд ли этот человек заслуживал того, чтобы беспокоиться о его режиме сна, поэтому, когда в трубке раздался знакомый сонный голос, я выпалила:

– Кто сказал тебе, что я живу на ферме?

– Элис! – протянул Чарли. Голос его звучал почти торжествующе, словно он давно ждал, когда я наберу его. – Как ты, милая? Ты знаешь, который час?

– Скажи мне, кто…

– Я ведь сразу тебе сказал.

В трубке послышался шорох и женский голос. Мне показалось, что он слишком высокий, чтобы принадлежать Мэгги, но развивать эту мысль не хотелось.

– Я хочу услышать от тебя.

– Я не помню его имени.

– Хейз?

– Да-да, точно, именно он.

Меня затошнило. Аксель сказал, что он ему не говорил. Мистер Хейз?

– Скажи правду. – Я сердито задышала в трубку. – Кто тебе сказал? Клянусь, я тебе устрою…

– Как же ты мне надоела. – Он щелкнул языком. – Скажу, если пообещаешь приехать на Рождество.

– Идет! – Ложь давалась мне теперь слишком легко.

– Некий Генри Томпсон. Славный малый, судя…

– Ясно.

Я отключилась и снова внесла его номер в черный список. Вот же ублюдки! Можно было догадаться. В тот день, после похорон Эрни, я с головой выдала себя, когда советовала Сэму выбрать для стажировки фирму конкурентов отчима. Должно быть, так Томпсон решил мне отомстить – за отказ работать на него или, может, за то, что предпочла Акселя. А я ведь несколько месяцев верила, что это Аксель меня сдал… Как бы то ни было, Томпсон получил сполна. Теперь я не сомневалась: карма настигнет и Чарли тоже. Рано или поздно.

– Да ты просто гроза штата. – Лора была в комнате и слышала этот разговор. – Выключи свет, будь другом.

Уже давно пора было ложиться. Я ждала нашей следующей встречи с Акселем с беспокойством, смешанным с предвкушением, и долго не могла уснуть, прислушиваясь к тишине за окном: он ведь пошутил насчет серенады?

Глупо, но, так и не услышав ничего напоминающего пения (вот это был бы номер!), я ощутила легкий укол разочарования. Должно быть, переживания так сильно вымотали меня, что я едва не проспала начало занятий. Разбудила меня Лора: она вбежала в комнату, что-то бурча себе под нос, и схватила со стола планшет, который то и дело забывала.

– Вставай уже! – крикнула она. – Там художники – или бог знает кто – опять разошлись. Надо ж такое устроить!

Ее голос доносился как будто издалека, и мне было лень реагировать на него – до того момента, пока я не вспомнила об Акселе. Никогда еще я так тщательно не укладывала волосы, не подкрашивала губы и не выбирала одежду на день. Увидимся ли мы сегодня? Тревога насчет того, что он уедет, решив, что все попытки наладить контакт тщетны, уже зарождалась внутри. Если так, то я переживу, конечно, убеждала я себя. Но он ведь забрался в такую даль – неужели только чтобы попросить прощения и уехать?

В коридоре было непривычно шумно для понедельника. В очередной раз посмотревшись в зеркало и решив, что больше времени на сборы у меня нет, я схватила сумку и вышла из комнаты. С легким шелестом что-то упало мне под ноги. На автомате я наклонилась, чтобы поднять лист бумаги – обычный стикер для заметок, какие оставляют на холодильнике или в тетрадях для лекций. На нем было написано размашистым и смутно знакомым почерком:

– Только глянь! – воодушевленно воскликнул кто-то.

Мои соседи толпились в коридоре: кто-то снимал листки со стен, кто-то фотографировал, кто-то вслух декламировал написанное на них. Я обернулась: наша дверь тоже сверху донизу была оклеена такими стикерами. Они висели повсюду: на дверях, стенах, доске объявлений, парочка даже на потолке. Казалось, их сотни.

Выдохнув от удивления, я присмотрелась к следующему листку, и к другому, и к третьему: каждый, насколько можно было судить, содержал свое собственное послание. Я узнала Уолта Уитмена:

Это был зеленый листок. На розовом я нашла другие строки:

На некоторых были выведены целые четверостишия или короткие сонеты, на других – не больше строчки. Я взяла один такой.

Что ж, это было куда оригинальнее, чем серенада под окном.

– Эй, Элис! – крикнул мне однокурсник, отвлекая от изучения листков, потому что я задалась целью найти хотя бы два одинаковых и перебирала все подряд. – Это тебе послания? Или Лоре?

Догадаться, что человек, которому адресованы записки, живет в нашей комнате, было несложно: концентрация пестрых бумажек возле нашей двери была куда выше.

– Без понятия, – ответила я, только теперь заметив, что улыбка от уха до уха никак не желает сходить с моего лица.

Цитату Одена я сунула в карман. Сколь сильным ни было желание сорвать каждый стикер, чтобы унести в комнату и изучить в одиночестве, нужно было спешить на занятия.

* * *

Последний семинар кончился чуть раньше, чем я предполагала, но Аксель уже стоял у дверей моего общежития. В руках он держал горшок с цветком, неизвестно откуда добытым: зеленые листья, напоминавшие монстеру, раскинулись вокруг глиняной кромки, слегка касаясь его пальцев.

– Я решил, что подарить тебе букет будет слишком банально.

Аксель не отдал мне горшок, сославшись на то, что он слишком тяжелый.

– Отличная попытка, – рассмеялась я. – Хочешь, чтобы я пригласила тебя к себе?

– Не откажусь, – невозмутимо ответил он.

– Моя соседка уже вернулась, наверное. – На самом деле Лора обычно приходила часов в десять вечера, если не оставалась ночевать у своего парня, но Акселю знать об этом было не обязательно.

– С радостью с ней познакомлюсь.

Я смотрела на него, удивляясь, что ему так запросто удалось меня покорить. Снова.

– Да брось! – Аксель явно терял терпение. – Отнесем цветок и пойдем гулять. Я на машине. Хочешь, поедем в Лос-Анджелес?

– Ну уж нет. Мне вставать рано. – Я придержала для него дверь, и мы вошли в холл. – Кстати, где ты его нашел?

– Украл из торгового центра в соседнем городе.

– Ты что?!

– Да шучу я. Моя старушка – то есть дама, у которой я снимаю комнату, – продала мне его за пять баксов. Он красивый и с колючками, так что я сразу подумал о тебе, как только его увидел.

– Надеюсь, Лора будет не против. – Этот гигант наверняка займет половину нашей комнаты.

Я едва не забыла о другом сюрпризе от Акселя – стихах, заполонивших наш коридор. Большую часть листков поснимали другие студенты, но некоторые висели на своих местах.

– Много времени потратил?

– Почти всю ночь. И знаешь что?

– Что?

– Мне ничего не стоило сюда зайти. Какой-то парень курил во дворе и открыл мне дверь, даже не спросив, кто я такой. – Он явно негодовал.

– Зато тебе не пришлось петь.

– Это вопрос безопасности. А вдруг я оказался бы маньяком? У вас тут ни одной камеры вокруг.

– Ты что, и камеры проверял?

– Было интересно, как быстро меня смогут найти, если я выкраду тебя под покровом ночи и сбегу.

Мы уже вошли в комнату: Аксель поставил горшок у окна и с интересом огляделся. Я тоже покрутила головой, пытаясь понять, как выглядит наша спальня со стороны, – по крайней мере здесь было прибрано.

– Ах вот она где… – Аксель подошел к пробковой доске, висящей над моим столом, и щелкнул ногтем по снимку, с которого улыбалась его более юная версия в обнимку с Джеффри Вотлингом; я почувствовала, как к щекам прилила кровь. – Джефф, конечно, красавчик, ты ради него ее взяла?

– Ага.

– А это твоя мама?

– Да.

Я ждала, что он скажет что-то вроде «вы так похожи», совсем как Чарли и все остальные, кто когда-либо видел нас вместе, но Аксель, к счастью, промолчал.

– Что ж, радует, что тут нет фото того парня из кофейни.

– Ревнуешь?

– Нет.

– Удивительно, – не без досады сказала я.

– А что удивительного? Ты слишком хороша для него.

– А для тебя, значит, в самый раз?

– Для меня ты идеальна и недостижима. – Он вздохнул. От того, каким серьезным тоном Аксель это сказал, мне стало не по себе.

– Ты такой льстец. Никогда не замечала.

– Я тоже. Так кто он?

– Потенциальный сценарист для моей короткометражки.

Аксель отошел от стола и остановился напротив меня.

– Знаешь, я рад, что ты уехала, – вдруг сказал он. – Может, сложись все иначе, ты не стала бы пытаться исполнить свою мечту, как моя мама. Я тобой горжусь.

В носу защекотало. Стараясь отвлечься, я спросила:

– Ты с ней так и не начал общаться?

– Вообще-то я приехал сюда сразу после встречи с ней. Она живет в Луисвилле.

– Значит, мистер Хейз…

– Да, он рассказал мне. Но я давно решил, что нужно найти ее. Помнишь, когда мы ночью ходили к мосту и ты сказала, что хотела бы… В общем, я об этом много думал. А после того, как Эрни… Короче, жизнь коротка и все такое.

Он потер переносицу большим и указательным пальцами – такой знакомый жест, – и я не удержалась. Прилив необъяснимой нежности швырнул меня к Акселю, и я обхватила его руками, обнимая, стискивая изо всех сил.

– Прости меня, что врала, – сказала я. – Прости, что уехала, не дождавшись тебя.

Аксель крепко обнял меня в ответ. Я почувствовала вздох облегчения над ухом – он зарылся носом в мои волосы и стоял так, неподвижно, ничего не говоря.

– Аксель… – Я слегка отстранилась, пытаясь что-то сказать, но его губы накрыли мои, так что из головы улетучились все слова.

Его поцелуй был нерешительным и очень нежным, полным любви и сожаления. Я любила его в этот миг так сильно, что, казалось, умру от избытка чувств. Как хорошо, что мы потеряли всего несколько месяцев, думала я. И потеряли ли? Может, это время врозь нужно было каждому из нас, чтобы найти себя, стать более цельными и открытыми, подумать о себе?

Мне так тебя не хватало.

Мои пальцы словно стали самостоятельными и начали действовать раньше, чем я дала им команду. Они расстегнули его пальто, скользнули под футболку, гладили его и царапали, прижимали, тянулись к ремню и молнии на джинсах. Его руки я ощущала повсюду. Задыхаясь от жара, волнения и предвкушения, мы начали шептаться осипшими голосами, словно снова боялись быть пойманными с поличным.

– Твоя соседка…

– Она не скоро вернется.

– Я так скучал.

– И я. Только не останавливайся…

Его прикосновения мурашками разбегались по всей коже. От его поцелуев мне приходилось закусывать губу, чтобы не закричать. Я была слишком голодна и слишком счастлива, чтобы остановиться, – и мысль об этом ни на секунду не пришла мне в голову, где остался лишь белый шум, спокойный, как море.

Все было быстро и ярко. Идеально.

– Так ты поедешь со мной домой на Рождество? – услышала я голос Акселя, хотя сама была измотана настолько, что едва смогла пошевелить языком, чтобы попросить его накрыть нас одеялом. – Я упоминал, что папа сошелся с Анной? Это будет самое странное Рождество в истории.

– Да, я знаю. И я же тебе говорила!

Как я и думала, он только фыркнул в ответ.

– Получается, вы теперь с Сэмом и Шоном сводные братья?

– Ну нет, даже слышать этого не хочу. Буду делать вид, что это просто соседские посиделки.

Дверь в комнату вдруг открылась. Приподнявшись, я различила в полумраке круглые от потрясения глаза Лоры.

– Простите, что помешала, я на секундочку.

– Привет! – весело крикнул ей Аксель, но моя соседка, всеми силами избегая смотреть в нашу сторону, бросила на свой стол планшет и стопку книг и тут же выскочила обратно в коридор, на секунду притормозив, чтобы оценить цветочный горшок, который принес Аксель.

– Меня ждет серьезная взбучка, – заметила я.

– Повезло, что она не зашла чуть раньше. Ты не закрыла дверь?

– Знаешь, не до этого было.

– Как будет называться твой фильм? – вдруг вспомнил он.

– «Причина остаться», – протянула я и, вдруг смутившись, добавила: – Это рабочее название.

– Звучит интригующе. – Он посмеивался надо мной, но я видела, что глаза Акселя оставались серьезными. – Как фильм ужасов. А может быть, триллер? Что-нибудь про нападение инопланетян? Круги на полях?

– Да, может быть…

– Слушай, думаю, место сценариста должно достаться мне.

– Только через постель!

Мы смеялись, обнимались, прижимались друг к другу, зная, что все впереди. Я лежала в его объятиях, совершенно счастливая, ощущая себя так, словно только что наконец-то нашла свой дом, который давным-давно потеряла.