И хорошо, что новенькая такая. Молча больше дел сделаем. Но скорее всего, как только придёт в себя, начнётся вот это всё:

– А ты из какой школы?

– Уже ни из какой.

– Это как?

– Закончила.

– В смысле?

– В прямом.

– То есть ты уже не в школе?

– Да, не в школе. Представляешь, так бывает.

Здесь обычно пауза и придирчивый осмотр: нет, этого не может быть, не выгляжу я ни на семнадцать, ни на восемнадцать. Пятнадцать максимум, и то если присматриваться – я ж ещё роста мелкого. Прикинув немногочисленные варианты, сомневающиеся облегчённо вздыхают:

– А, понятно! Ты в десятый не пошла. Значит, сейчас в колледже?

– Нет.

– Тогда где?

– Нигде. Отдыхаю.

В этом месте нормальные люди отстают, а не совсем нормальные (их почему-то больше) продолжают копать:

– А тогда где ты? Где учишься?

– Нигде. Ни в школе, ни в колледже, ни в универе.

– Работаешь, что ли?

– Ага.

– Ого!

– На самом деле ничего особенного. Двенадцать часов в неделю. Больше типа нельзя.

– Всё равно круто.

– Да, место неплохое. Я…

Поделиться подробностями непыльной работы в онлайн-школе мешает Главный Вопрос. Точнее, два.

Первый:

– А как тебе разрешили после девятого не учиться?

А второй:

– Ты вообще с родителями живёшь?

Никакой проблемы ответить честно нет. Живу с мамой. Не волнуйтесь, папа есть, всё в порядке, но он с нами не живёт. Не переживайте, никто ни с кем не разводился и не собирается. Всё хорошо. Просто после того, как я бессовестно обманула папины ожидания, он не хочет меня видеть. Впрочем, как и я его. И кто об этом сообщил первым, уже не важно. Короче, чтобы не раздражать друг друга, мы разъехались. Папа уверен, что в этой дыре я завою от скуки, безденежья и нереализованности моих многочисленных талантов. И когда это случится, я приползу просить прощения. Папа, конечно, простит. Он добрый и умный, все так говорят. Ну, почти все.

Но про эту сложную комбинацию лучше ничего не рассказывать, проще загрузить новые данные:

– Я вообще-то не девять закончила, а одиннадцать. Ещё год назад.

– Да ладно! И сколько тебе лет?

– Четырнадцать.

– А в школу во сколько пошла?

– В пять.

– В пять пошла, в тринадцать закончила? Серьёзно?

– Вполне.

– Так можно?

Здесь мне хочется заорать: «Моему папе всё можно!», но в ответ я молча киваю – зачем пугать людей? Впрочем, не исключено, что однажды меня прорвёт и, возможно, порвёт, и я… Я… И что же я сделаю? А ничего. Как там он учил? Шахматист обязан держать себя в руках. Страсть – в игре, а отвага – не в крике, а в смелой комбинации. Вот! Всё помню, не забыла. Хотя случается же: сидел себе гроссмейстер на стуле тихо и смирно, а потом раз – и с размаху кулаком по доске! Кстати, не обязательно по доске, а, допустим, по лбу. Или своему, или соперника – всякое в жизни бывает. Меня, например, прямо во время игры за ногу ущипнули. Я терпеть не стала: в ответ укусила. Ничья, в общем. Но как там закончилось на самом деле, не помню. Давно это было, лет десять назад, не меньше. Наверное, многие смеялись. Ну да, битва четырёхлеток – это же так смешно. Или страшно. Жаль, золотые времена – когда можно было защищаться, возмущаться и истерить – давно закончились. Наверное, как раз на той кусачей партии. Получается, хорошо мне тогда объяснили, что к чему, если до сих пор не сорвалась.

Всё-таки папа – мастер своего дела. Всё, что написано на его визитке, – «мотивационный коуч, бизнес-консультант, семейный психолог» – чистая правда. Ну, может, кроме последнего – тут ему бы самому на какие-нибудь курсы походить или парочку консультаций взять. А в целом – да, задурит любого, только я на его мегапопулярный курс «Держи себя в руках» не записывалась. Но кто меня спрашивал? Дочка коуча? Ты ж главная лабораторная мышь, забыла, что ли? Так что давай, вперёд! Папу надо слушать, папе нужно помогать.

О, этот ласковый бархатный голос не забыть никогда. «…Контроль ярости? Нет ничего проще! Проблема не в эмоции, а в её выражении. Прежде чем вспыхнуть, разберитесь, что именно вас разозлило. Понятно, да? Поиск ответа на этот вопрос займёт как раз столько времени, сколько нужно для того, чтобы прийти в себя, успокоиться и выйти из конфликта победителем. Но если эмоции хлещут через край и сконцентрироваться не получается, медленно, очень медленно сосчитайте до десяти. Хотя есть более эффективная техника: попробуйте представить обидчика в виде сдувающегося воздушного шарика. Представили? Ещё мгновение назад он был большим, гладким, ярким, но вот – прямо на ваших глазах – неожиданно зашипел, сморщился и, кувырнувшись в воздухе, приземлился у ваших ног. Так. Получилось? А я и не сомневался, милые мои. Вы же у меня лучшие!»

Получив похвалу, все – и милые, и лучшие – противно улыбаются и часто хлопают фальшивыми ресницами, похожими на крошечные щёточки. После небольшой паузы папа продолжает: «Теперь подумаем, почему это произошло. Отчего же этот дерзкий шарик сдулся? Есть мысли? Может, потому что он понял, что цель… а она, безусловно, есть и заключается в том, чтобы вывести вас из себя… не достигнута. Вот он и лопнул!..»

Папин бред вызывает коллективный вздох изумления, но аплодировать рано – впереди «продышка»: «А теперь попробуем представить себя этим шариком. Понятно, да? Итак, надуваемся-сдуваемся. Сдуваемся-надуваемся. Дышим, милые мои, дышим… Продышались? Отлично! Что ж, тогда поаплодируем друг другу. Не против? Овация – это лишь капля того, что мы с вами заслужили…»

Фу, противно вспоминать! Вот зачем ты заставлял меня сидеть в зале? Чтобы я эту чушь запомнила наизусть? Чтобы мой шарик никогда не лопался? Пап, а давай шариком будешь ты? Допустим, зелёным. Нормально? Ты, когда злишься, слегка зеленеешь. Нет, давай фиолетовым! Потому что уже почти год мне фиолетово на все твои заскоки и передовые методики. Да, я по-прежнему тебя боюсь, но когда-нибудь (когда окончательно забуду, как правильно сдерживать гнев) я устрою настоящее представление. Это будет супершоу, тебе понравится. Только представь… Так. И что же я сделаю? Что-то ничего не придумывается. Странно. Если верить разным красивым бумажкам с печатями, я страшно креативная. У меня ж диплом первой степени «Изобретатель будущего» и грамота «За нестандартный подход и самое неожиданное решение». О эти идиотские конкурсы, в которые ты меня постоянно запихивал! Оказывается, от них никакого толку.

Хотя нет! Всё-таки я небезнадёжна. Кажется, кое-что придумала. Решение, конечно, не самое неожиданное, но на грамоту тянет. Итак. Я торжественно приглашаю сюда, на Станцию, тебя и всех, перед кем ты хвастался. Тысячи подписчиков и миллионы поклонников здесь вряд ли поместятся – у нас места немного, так что придётся пригласить самых преданных. Интересно, сколько их осталось после того, как ты прекратил хвастаться своей невероятной дочерью? Давно не заходила на твою страницу. Но уверена, от отсутствия внимания ты не страдаешь – с цифрами у тебя всегда всё в порядке. В общем, тебе нужно выбрать человек пятнадцать. Конкурс там какой-нибудь устрой, марафон. У тебя получится, ты это умеешь.

Да, всё-таки пятнадцать, не больше. Представление будет под шатром. Ну как шатром – вообще-то это небольшой тент, под которым поместится пятнадцать человек, да и то если бассейн уберём. А уберём мы его, когда Софи выпустим – чуть позже расскажу, кто это такая. И всё это случится… Слушай, точное число пока не могу назвать. Вроде как в следующий понедельник. В общем, как всё выяснится, я тебе сразу напишу. И адрес скину. Но ты и без него нас найдёшь, здесь про Станцию, наверное, все знают. И не потому что город маленький, а потому что дело важное делаем. Так что приезжай, не бойся. Встретим всех вас как дорогих гостей. Только сразу настройся на небольшую задержку. Ты ни за что не поверишь, но я часто опаздываю! И даже (только не падай в обморок и не становись зелёным) иногда просыпаю. И знаешь, после этого ничего – абсолютно ничего! – не происходит! Земля продолжает вертеться, а солнце сиять.

Представляю, как твоя толпа переминается с ноги на ногу, переглядывается, перешёптывается, раздражённо смотрит на часы, но шоу всё никак не начинается. Тебе, конечно, немного неудобно, и, забыв про выдержку и Правило Воздушного Шарика, ты начинаешь суетиться: «Сейчас, сейчас. Минуточку. Она обещала невероятное представление». Тут кто-то, вспомнив моё великое гимнастическое прошлое, посмотрит наверх и в награду за свою проницательность получит воздушный поцелуй, который я отправлю – да, из-под самого купола. Надеюсь, перекладина выдержит, тем более что зависну я ненадолго, ровно на столько, чтобы проорать во всё горло: «Наконец я свободна!» Сколько это: секунда, две? Думаю, выдержу. Зря я, что ли, чемпионка по акробатике? Двукратный победитель Наиглавнейшего Чемпионата, серебряный призёр Самого Ответственного Этапа, обладатель Суперважного Кубка, связки медалей из фальшивого золота и ортопедического корсета в придачу. Со спиной, пап, кстати, намного лучше, так что, если в кладовке наткнёшься на корсет, можешь его выбросить. Медали тоже.

Интересно, какая высота у шатра? Думаю, он не выше перекладины, а она почти три метра. Точнее, два семьдесят восемь. Я эти два семьдесят восемь навсегда запомнила. Повезло, что приземлилась более-менее, а если бы не сгруппировалась? Даже представить страшно. В любом случае повезло: спорт закончился. Так, хватит ныть и вспоминать! «Впереди новые вершины. Останавливаться нельзя! Виктория – значит победа! Я для чего тебя так назвал? Чтобы ты ныла и сомневалась? Чтобы рассуждала, делать или не делать? Или чтобы побеждать?»

Пап, а ведь я сейчас реально слышу твой голос. Ты далеко-далеко, а почему-то кажется, что за спиной стоишь. Оборачиваться страшно – вдруг на самом деле приехал? Хотя нет, всё-таки приезжай – увидишь, чем я теперь занимаюсь. Я про Станцию, про нашу «Десту». Только сразу предупрежу: здесь нет оценок, секунд, очков и медалек. Как-то без них обходимся. И денег здесь нет. Но я не голодаю. Во-первых, мама кормит. А во-вторых, я и сама немножко зарабатываю: работаю училкой в онлайн-школе. Математика. Четыре часа в день. Больше по закону не разрешают. Представляешь, есть такие законы, которые ограничивают работу! А вообще, всё отлично: работа через день плюс суббота и воскресенье всегда свободные. Невероятно, да? Думаю ещё физику взять. Но не раньше осени. Сейчас времени нет. Совсем.

А если честно, учить интересно. Мне, правда, нравится. Но иногда хочется закричать: «Эй, да что с тобой? Не тормози, думай! Это же так легко, как это может быть непонятно?» Но оказывается, не все всё сразу схватывают. Есть быстро соображающие, а есть… Ты бы сказал: «Тупые и ленивые». Представь себе, ни одного суперчеловека! Ужас, да? Им просто нужно сдать экзамены, причём не на максимум, а как-нибудь, как получится. И надо же! Не переживают ни капельки оттого, что что-то упустили, не знают дурачки, что «ранний старт – это залог успеха и высоких достижений» и что «чем раньше начнёшь, тем быстрее добежишь к цели»… А я, получается, уже добежала? Получается, моя цель – этот бассейн с несчастной Софи?

Софи… Ты бы, конечно, сморщился, когда увидел её шрамы. Помнишь, как ты смотрел на пса без лапы? Ты его боялся и презирал. Так? Мне не показалось? Ладно, прощаю. Меня тоже перекосило, когда я в первый раз мёртвого дельфина увидела. Это как раз в день приезда случилось. Я отправилась исследовать окрестности, а мама осталась вещи раскладывать и дом изучать. Кстати, по её словам, мы этот дом на лето снимали давным-давно – когда на отдых приезжали. Но я что-то сомневаюсь. Ничего в голове не отложилось. Ни цвета, ни запаха, ни шума моря. Может, ты меня на берег не выпускал, не помнишь?

В общем, на прогулке я наткнулась на… Только представь: запёкшаяся на солнце кожа – кое-где лопнувшая, из трещин сочится рыжий жир, глаза выклеваны, хвост обглодан. Мне было так плохо, так страшно, что, увидев бегущих по берегу людей, я подумала, что они спешат мне на помощь – я же чуть в обморок от страха не упала! Тогда мне ещё казалось, что мир вертится вокруг меня. Но, к моему огромному удивлению, спасатели в синих кепках бежали не ко мне – всей такой испуганной, – а к погибшему дельфину.

Я тогда вообще ничего не понимала: зачем так внимательно изучать истерзанное тело, зачем вручать мне стопку голубых листков, зачем просить раздать их знакомым. Это сейчас ясно, что осмотр и определение причин смерти – суперважные вещи и что точку выбросившегося на берег дельфина надо фиксировать, а тогда я как будто инопланетян встретила.

Волонтёры и правда как будто с другой планеты. За просто так лечат, спасают, помогают. «Нет времени, пока не могу, сегодня вообще-то выходной, меня нет – я в отпуске, а на каникулах хоть можно отдохнуть?..» – это не про них. Нет, у нас не все прям идейные и идеальные. Есть и те, кто за волонтёрскими баллами приходит – ну, для поступления. Но большинство прям настоящие. Хотя какая разница, кто как пришёл, главное – работать нормально. Это так здорово, когда никто не заставляет, а ты сам приходишь и сам делаешь. А потом, глядя на тебя, приходит кто-то ещё. И это колёсико крутится!

Надеюсь, ты догадался, что синие кепки меня так впечатлили, что я сразу пошла по ссылке на листовке, и, представь, уже через две недели я брала анализы у чуть живого детёныша афалины! Мы его, кстати, выходили, с ним всё в порядке. Да, не думай, что в «Десту» (забыла рассказать: это наше название, «де» – дельфин, «ста» – станция) берут кого попало. Можешь гордиться: я прошла отбор! Сначала Белка (это наш главный) смотрит анкету, в которой его больше всего интересует ответ на вопрос «Почему дельфины?». Если ответ зацепил, то тебя возьмут на испытательный срок. Так что всё непросто.

Как видишь, твой план запереть меня в глуши, чтобы я, заскучав, попросилась обратно, в «большую жизнь», не сработал. Мне здесь хорошо. Честно, хорошо. И я нисколько не жалею, что никуда не поступила и нигде не учусь. Я занята делом, понимаешь? Настоящим! Мама вроде не против. Слушай, а почему ты ей так редко звонишь? Она от скуки даже на работу пошла. Меня ж больше обслуживать не надо: ни соревнований, ни тренировок, ни репетиторов, ни интервью – ничего! Здесь мы никому не интересны. Вообще. Везде своих вундеркиндов хватает. Так что у неё тоже новая жизнь. Но нравится ей это всё или нет, точно сказать не могу. Давай ты сам у неё про всё спросишь. А вообще, как ты без нас?

Софи, не волнуйся, я про тебя не забыла. Сейчас всё сделаем. Прости, что-то меня понесло. С отцом типа разговариваю. У тебя есть папа?