Суд состоялся по весне.

Первого советника Гория заочно осудили на смертную казнь. Герцога Ширана приговорили к пожизненному изгнанию, и во главе Южного герцогства встал его младший брат — Хесс. Судьи посчитали, что, несмотря на злодеяния, полудемон достоин снисхождения, так как и сам был обманут.

Обо всём этот Ирис узнала из газет.

Она пила кофе, покачиваясь в кресле-качалке, поставленном на холме, прямо под соснами. Пушистый плед приятно согревал ноги и живот. Варгово озеро матово серело под по-весеннему хмурым небом. Обещался дождь, и всё вокруг напиталось синью, одно лишь одно озеро осталось серым.

Ирис вздрогнула, услышав хруст веточки. Поставила фарфоровую чашечку на стол, откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

— Ты пришёл меня убить?

Он встал за креслом.

— Почему ты так подумала?

— Я же тебе изменила, — безразлично пояснила она. — Ты говорил, что убьёшь, если я тебе изменю.

— Разве изнасилование — измена?

— Для демонов — да.

— Я человек, — возразил Ширан, прошёл вперёд, сел перед ней на корточки и взял за руку. — Наполовину, но человек. Ты уже прочла?

— Да.

Бывший герцог взял её руку, прижал ладонью к своей щеке. Щетина уколола пальчики принцессы.

— У меня было видение: ты станешь демоницей. Настоящей, кровожадной фурией. Начнёшь питаться чужой болью и страданиями. Я хотел тебя убить.

Ирис вздрогнула. Посмотрела на его склонённую голову.

— Хотел? А сейчас?

Ширан поцеловал её ладонь, поднял лицо и прямо посмотрел в голубые глаза.

— Ирис, тебе самой так будет лучше, — убеждённо шепнул и снова поцеловал мягкие подушечки пальцев.

Она горько рассмеялась:

— Ты ведь всегда знаешь, что и как для меня будет лучше, правда, Ширан? Ты всё делаешь только для моего блага: лишил меня «плохих» родителей, недостойных братьев, наделил демонической кровью, чтобы я была покрепче и привязалась к себе сильнее. Но всё это только лишь для того, чтобы я не наделала глупостей, ведь так? И после такого ты уверен, что любишь меня?

— Ирис…

— Знаешь, я часто думала, что было бы, если бы папа тебе не отказал. Если бы я вышла за тебя замуж как невеста, а не вещь. Мне казалось, что мы могли бы быть счастливы, что я могла бы тебя полюбить. Я была ребёнком, Ширан, глупым и заносчивым, но ты — отважный воин, южный герой и взрослый мужчина, к тому же умеющий доставлять женщине удовольствие. Я бы быстро забыла детскую влюблённость в златокудрого принца.

Ширан слушал внимательно, бережно согревая её пальчики дыханием.

— Ты ведь даже не пробовал завоевать мою любовь. Ни разу, Ширан, ни разу за двенадцать лет помолвки ты не попытался со мной сблизиться. Хотя бы поговорить. Меня учили любить и уважать тебя просто потому, что ты — мой жених. Но, знаешь, я ведь не средневековая дева, не лошадь, которую заперли в деннике с жеребцом. Я — человек. У меня есть свои желания, чувства, мысли. И поэтому: нет, Ширан. Даже если бы всё произошло не так, как произошло, я не смогла бы. Ведь для тебя женщина — всего лишь игрушка. Даже если она жена.

— Ты ошибаешься, — возразил Ширан. — За это время я научился тебя слышать.

Ирис горько рассмеялась.

— Ты такой же демон, как Гор. Более добрый, да, ведь ты не пытал меня. Даже насиловал мягче, как оказалось. Ну, по крайней мере, быстро. Но пройдёт десять, пятьдесят или сто лет — это неважно — и ты превратишься в такого же. Тебе ведь нравится причинять мне боль, унижать и видеть меня сломленной. Нравится пугать. Разве нет?

— В моём виде́нии унижала и пытала ты, — мягко заметил Ширан.

Девушка хмыкнула, усмехнулась. На её глазах выступили слёзы. Задрожали на ресницах.

— Тебя?

— Да.

— Знаешь, иногда мне и правда хочется ударить тебя так, чтобы из носа полилась кровь. Чтобы тебе было так же больно, как когда-то мне. И так же страшно.

— Мне было больно.

— Во сне?

— Это была явь, Ирис. Виде́ние от снов отличается тем, что ты туда попадаешь по-насоящему, хоть и ненадолго. Ты говоришь, что я тебя не слышу, что мне безразличны твои желания. Хорошо. Я пришёл, чтобы тебя услышать. Скажи мне, Ирис, дочь Кальдера, что мне сделать? Что ты выберешь: стать демоницей или умереть?

Он сказал это мягко и тихо, но Ирис вздрогнула всем телом и с ужасом посмотрела в чёрные глаза.

— Ты серьёзно? Если я скажу «нет», ты меня не убьёшь?

— Не убью. Всё будет так, как ты сама захочешь, — пообещал он.

Ирис задумалась. Руки её дрожали, и Ширан снова поднёс их к губам и стал дышать на них.

— Виде́ния непременно сбываются? — упавшим голосом уточнила девушка.

Герцог покачал головой:

— Не всегда. Но вероятность того, что всё произойдёт именно так, очень высока. А хуже всего то, что тот, кто видел будущее, никогда не знает, какие пути к нему приведут. Можно пытаться избежать его, но, убегая, с каждым шагом лишь приближаться.

— Ты тоже не знаешь, какие пути ведут к такому будущему? — с издёвкой уточнила Ирис.

— Не знаю.

Девушка вновь рассмеялась. Подняла руку и робко погладила его тёмные волосы.

— Я попала в ловушку, сбежав от тебя. Странно, что мой побег ты не ставишь мне в вину. А ведь это всё могло закончиться гибелью всего континента. А знаешь, почему я это сделала? Почему обманула тебя и убежала?

— Почему?

— Ширан, ты — самый умный, самый сильный, самый мужественный человек из тех, кого я знаю. И ты же самый глупый из всех. По твоей вине один за другим погибли почти все, кого я любила. Из моей семьи остался лишь Эйв. Но ты так и не понял: ради его спасения я сделаю всё, что угодно. Ты говоришь, что меня любишь, но не допускаешь мысли, что я тоже кого-то люблю?

— Я обещал тебе сохранить жизнь твоему брату.

Ирис отняла у него руку, закрыла ладонями лицо и всхлипнула.

— Так же, как и мне, Ширан, да? Жизнь в плену. В страхе и самоистязаниях?

— Ты — моя жена.

— А что это изменило? — она отняла руки от лица и невесело посмотрела на герцога. — Жить с тобой и не знать, в какую минуту в тебе проснётся демон. Когда тебе захочется унизить, растоптать, напугать меня. Я боялась тебя, Ширан. И сейчас тоже боюсь. А любить того, кого боишься, невозможно. Даже если очень хочется. Вот этот страх — за себя, за родных — именно он ожесточает сердце. Это и есть тот путь, который ведёт в будущее, что ты видел. Ты спросил: чего я хочу. Ты прав: я не хочу превратиться в жалкое существо, жаждущее чужих мук. И да, лучше умереть, чем стать демоницей из твоего кошмара. Но я не хочу умирать. Я боюсь смерти, Ширан. Иначе давно бы уже умерла, чтобы не испытывать страха каждый день и час, которые я была с тобой.

Ширан поднялся. Взглянул на низкие сизовато-синие тучи.

— Скоро будет дождь. Тебе пора возвращаться домой.

— Ты даже это хочешь решать за меня? А я хочу остаться. Я люблю дождь.

Герцог промолчал. Первые капли сорвались почти тотчас, а затем хлынул ливень. Забарабанил по глади озера, по хвое, пригнул траву. Ширан распахнул крылья и накрыл ими девушку, словно куполом, встав позади. Солнце выглянуло между тяжёлых, набухших туч, и его свет запылал на воде, в плотных струях дождя.

— Как жаль, что у меня больше нет крыльев...

— Мои крылья — твои.

— Тогда полетай со мной. Пожалуйста, — Ирис запрокинула голову и посмотрела на мужа. — Я так соскучилась по крыльям! Они ведь больше не отрастут?

Ширан подхватил девушку под мышки, выдернул из кресла и взмыл в небо, прижав к себе. Описал круг над озером, расширил его над бором. Визу заблестела металлическая крыша дворца Белой Волчицы. Он рассекал ливень, а потом ворвался в тьму туч. Ирис прижалась к его груди, здрожав. Они точно нырнули в холодное, плотное небесное озеро. И вдруг вырвались к солнцу.

Девушка, прижавшая было лицо к мундиру, повернулась. Внизу простирался луг синей ваты, сверху казавшийся мякгим и пушистым. Хотелось встать на него ногами, потанцевать, зачерпнуть руками эту пушистость. Здесь небо было голубым, а солнце — невыносимо ярким.

— Держись, — шепнул Ширан, сложил крылья и вновь упал в мир дождя и мрака.

Приземлился всё на тот же холм, закрыл Ирис щитом своих крыльев. Ирис прислонилась к нему, любуясь неистовством стихии.

Ливень стих так же внезапно, как начался, но ручейки от него всё ещё бежали по лесным тропинкам, поблёскивая.

— Отнеси меня домой, — вяло попросила Ирис.

Ширан осторожно опустился на ноги и пошёл по дорожке к дворцу. Ирис положила голову на плечо мужа.

Они вошли в двери, прошли мимо молчаливых слуг, поднялись на второй этаж. Их встретила комната, и рисунки с мольбертов взглянули настороженно. Герцог опустил девушку в кресло, щелчком пальцев разжёг камин. Прошёл и посмотрел на пейзаж. В нём не было ничего особенного: домики, сады, рощицы, река. Кроме того, что всё это — с высоты птичьего полёта.

Ирис настороженно следила за мужем. Тот обернулся.

— Ирис, — сказал мягко, — я уезжаю в Южный континент. Таково решение твоего брата. И, думаю, так всем будет лучше. Я найду способ вернуть тебе крылья.

— Разве это возможно? Я перечитала кучу книг, и везде сказано, что…

— Невозможно. Но я это сделаю. Обещаю.

Она поёжилась, завернулась в плед.

— То есть, ты не будешь меня убивать?

Ширан покачал головой. Посмотрел на пейзаж. Вернулся и снова сел перед девушкой на корточки.

— Ирис, давай попробуем всё сначала? Не сейчас. Сейчас я уеду за Ядовитое море, и туда тебе точно не надо.

— Я должна согласиться?

— Нет, — он скрипнул зубами, взгляд его потяжелел, но герцог преодолел волну гнева и повторил более мягко: — Нет. Я приму твой выбор.

Девушка задумчиво посмотрела на него.

— Я тебе не верю, — призналась честно. — Не верю, что завтра ты не поддашься желанию ударить или унизить меня. Что однажды в тебе не возьмёт вверх демон. Я тебя боюсь, Ширан. И не думаю, что это возможно исправить.

Он ткнулся лбом в её колени, обнял их и замер.

— Я устала жить в страхе. Вот ты сейчас добр ко мне, и даже слышишь и пытаешься понять, а у меня сердце колотится так, что мне больно. От страха. Может быть, со временем бессознательный страх и пройдёт, и я даже смогу понять и простить. Может быть. А потом ты поддашься ярости, ревности и вновь ударишь. Наотмашь. И я снова превращусь в дрожащее, испуганное животное.

Ширан молчал. Ирис вновь начала перебирать тёмные пряди его волос. Прислушивалась к тяжёлому дыханию мужчины. К себе. К ребёнку, который вдруг как-то почувствовался в ней, хотя и был совсем маленьким.

— Даардаш-эт-Ниард, — вдруг произнёс Ширан. — Это моё подлинное имя, Ирис. Даже если я сойду с ума, даже если превращусь в бессмертного бога, даже если… Ты всегда сможешь меня остановить. В любой миг. Просто запомни его. Я отдаю тебе себя, свою волю и свою жизнь.

Он встал. Ирис тоже поднялась и положила ладони ему на грудь, потрясённая, напуганная.

— Я ухожу на южные границы. Но стоит тебе меня позвать, и я приду. Приду, чтобы спасти тебя или защитить. Я всегда услышу твой зов, Ирис. И если когда-нибудь ты простишь и захочешь попробовать начать нашу историю заново — позови. Даже если просто соскучишься.

— Ширан…

Она привстала на цыпочки, обняла его и поцеловала в губы. Заглянула в глаза.

— А у меня? У меня тоже есть подлинное имя?

— Да, — вдруг тепло улыбнулся он.

— И ты его знаешь?

— Да.

— Откуда?

— Я его сам тебе дал, когда брал в жёны. Но тот, кто даёт, тот и не имеет власти над именем, Ирис.

— И как же меня зовут?

Ширан снова поцеловал её губы, нежно-нежно, будто впервые пробуя на вкус.

— Не скажу. Имя — это слабость. Твою слабость я не выдам никому. А ты — можешь отдать.

Она ткнулась лбом в его плечо:

— Ты снова решаешь за меня, — заметила устало. — Разве имя даёт не мать?

— Демону — да. Человеку — посвящающий. Мне пора. Прощай, Ирис.

На миг он прижал её к себе, ткнулся носом в макушку, вдыхая аромат. Отпустил. Отвернулся и вышел. Ирис с ногами забралась в кресло и задумалась.

— Я скучаю по тебе, — прошептала тихо. — Наверное, я плохая дочь и сестра. Но я уже по тебе скучаю. И всё же я не готова сейчас пытаться что-то строить. Ты изменился. Но ведь и я — тоже.

Погладила живот, закрыв глаза, и почувствовала отклик. Маленькая дочка внутри неё решила, что находится в безопасности, и, значит, можно начинать расти. А, значит, впереди принцессу ждут токсикоз и все «прелести», которые вкушают беременные женщины.

Ирис придвинула кресло к столу, взяла лист бумаги и написала тоненько заточенным карандашом:

«Эйв, прости.

Меня не будет на твоей коронации. И на свадьбе тоже не будет. Я пока не готова быть среди множества людей. Но если захочешь потом отдохнуть от шума и праздников, а также от государственных дел, приезжай ко мне. Лучше без Кси, если это возможно. Я люблю её, но не сейчас.

Спасибо, что помиловал Ширана».

И подумала, что это будет уже второе письмо Эйву с отказом. Но хоть не прощальная информация, как от Елисель.

В дверь постучали, и после приглашения вошла фрейлина:

— Ваше Высочество, тут пришли двое с письмом. Утверждают, что вы захотите их видеть.

— Дайте, пожалуйста, письмо, — Ирис протянула руку.

Собственно, это не то, что письмом, даже запиской сложно было назвать: только два имени: Мэт и Рата, написанные криво, огромными, дрожащими буквами. Ирис усмехнулась. Карлик-повар и его румяная помощница из замка Неупокоенных душ. Вишнёвый рулет, клубы пара и сплетни за грубым столом. На душе разом потеплело.

— Зови, — велела она.

Ей сейчас так нужно было, чтобы рядом был кто-то простой и радостный, кто-то, кто не знает о её страданиях, и в то же время знает, но совсем чуть-чуть. Кто не будет смотреть на неё сочувственно и печально. С кем можно болтать и посмеяться. Просто болтать и смеяться.

Кто-то вроде Баэрда, но не Баэрд. Потому что сколько можно питаться чужой любовью, ничего не отдавая взамен?

* * *

На корабле герцога убирали паруса и ложились на левый галс. Баэрд, стоявший на капитанском мостике, отнял от глаз бинокль, через который разглядывал чёрные скалы.

— Ну, — произнёс простуженным голосом, — вроде ничего. Надо бы разведочку выслать, Ваша Светлость.

Строго говоря, Ширан не был уже ни герцогом, ни Светлостью, но две сотни добровольцев, направившиеся с ним в изгнание, упорно называли своего предводителя только так.

— Сходи, — разрешил Ширан.

— Восемнадцать человек, — крикнул Баэрд команде. — Я возьму только восемнадцать человек.

Снова вгляделся в скалы.

— Вроде тихо, — проворчал, хмуря белесые брови.

На берегу, усыпанным вулканическим песком, тоже было тихо. Никого. Маленький отряд разведки пробирался между чёрных скал, исследуя побережье и оставляя за собой следы сапог.

— Рассредоточиться! — велел Баэрд. — Пересвистываемся.

И решительно потопал вдоль русла пересохшей реки, издавая периодически протяжный свист и слушая остальных. Но и здесь было тихо. Видимо, после того как река пересохла, всё живое покинуло берег. Или сдохло, что в Огненных землях не было редкостью.

Баэрд знал о плане герцога вернуть несчастную вымирающую нечисть на Северный континент. Всех, кроме, конечно, драконов и демонов. Эти-то пусть подыхают, сколько им заблагорассудится. План был хорошим, потому как даже у троллей было уязвимое место. Все эти расы в чём-то превосходили людей, а в чём-то люди превосходили эти расы. Словом, такие же люди, если не считать шкур, клыков и когтей. Ну или русалочьих хвостов. Баэрд вдоволь насмотрелся на них в бойцовых ямах и даже жалел иногда. Южный континент умирал, и с каждым годом — всё быстрее. А вместе с ним вымирали и все эти странные существа, некогда по ошибке выбравшие не ту сторону. Не потому, что так уж любили демонов или ненавидели людей, а потому, что боялись Древних богов.

А если их пустить в Мурсию… Пожалуй, выиграют все. Кто, например, может делать туннели лучше горных троллей? А очищать воду в реках и озёрах так, как это делают русалки? А воевать с врагами, как ликантропы? Разве только одни орки.

И вдруг Баэрд споткнулся.

Впереди, прислонившись к камню головой, лежала принцесса Ирис. Её вишнёвые губы были приоткрыты, силясь вдохнуть влагу из воздуха, в которой этой влаги не было. Баэрд подбежал, упал рядом на колени, достал флягу с водой.

— Ваше Высочество! Ирис, что вы тут…

Налил воду в распахнутый рот. Голубые глаза приоткрылись и заглянули в его душу.

— Откуда вы тут… Как…

Девушка принялась жадно пить, глотать, захлёбываясь и кашляя, и не остановилась, пока не выпила всё до последней капли. Облизнулась.

— Ваше Высочество, как вы здесь оказались?

Ирис с любопытством покосиласьна него. Встала, встряхнула распущенными тёмными волосами.

— Я не буду тебя убивать, — пообещала серьёзно. — Грех убивать того, кто поделился с тобой водою.

— Что?

— Как же хорошо жить! — радостно воскликнула та и раскрыла крылья. — Здесь нет воды, мальчик. На ближайший драконар нет ни капли. Уходите, пока не высохли, словно мумии.

— Кто ты? — потрясённо спросил Баэрд. — Что ты такое?

— Айли. Это моё имя. И я — метаморф.

— Ты похожа на…

— Мы всегда похожи на, — рассмеялась та, взлетая. — Мы принимаем облик того, кого ты хочешь в нас увидеть, мальчик. Хоть червячка, хоть дракона. Такова наша природа.

— «Мы»? Вас много?

Она задумалась, паря над ним. Облик Айли менялся. У неё то появлялись рога, то змеился хвост, то хвост бил, точно хвост рыбы, лицо и лапы покрывались то шерстью, то перями, то чешуёй.

— Я одна. Мы всегда тут жили. До того, как вы прислали к нам демонов. А теперь я осталась одна.

— Тебе надо поговорить с герцогом, — убеждённо заявил Баэрд. — Одной тебе здесь не выжить. Ты можешь помочь нам, а мы — тебе. Обещаю: мы тебя не убьём, Айли.

Ночью, на корабле застывшем в двух драконарах от берега, Баэрд, уступивший Ширану штурвал, проснулся от того, что его щеки коснулась нежная рука.

— Ты…

— Я пришла сказать тебе спасибо, — прошептал нежный голос. — Ты ведь давно хочешь этого, да?

Метался огонёк керосиновой лампы, и в его неверном свете Баэрд увидел большие голубые глаза, нежное личико с ямочкой на подбородке, чуть пухлые губы.

— Это не… — начал было он.

Ирис наклонилась и поцеловала его, нежно и жадно.

— Просто расслабься, — шепнула на ухо, — и получи желанное удовольствие. Забудь о том, кто ты, кто я. Позволь себе побыть счастливым. Чуть-чуть.

Она села на него верхом и скинула платье через голову. Погладила мужчину по щеке, стиснула коленями и рассмеялась, почувствовав согласие его естества.

— Я не должен… — начал было Баэрд.

Но Ирис вновь наклонилась и поцеловала его глубоко и страстно, и у вице-адмирала все возражения разом закончились. Он застонал, коснулся пальцами чашечек её грудей.

— Не надо в её облике, — выдохнул хрипло. — Не в её. Так нечестно.

— Это зависит не от меня, — мурлыкнула метаморф. — Я — то, что ты хочешь видеть. А Ирис или Картандыш — это уже твоё дело.

И задвигалась, заёрзала по его паху. Коготками подцепила короткие, ночные штаны и сдёрнула их вниз. Баэрд перевернулся на девушку, целуя губы, шею, и эти груди с вишнёвыми сосками. Ирис под ним застонала, выгибаясь. Он бережно вошёл в неё, выдохнув и задрожав от того, как там тесно, как горячо и влажно. Задвигался, продолжая ласкать девушку, гладить нежную, тёплую кожу. Ирис обхватила ногами его спину, вжимая в себя. Вцепилась в плечи, глухо зарычав.

Баэрд убыстрился, чувствуя её дрожь, слыша её рычание и всхлипы, но не замечая её острых коготков. Извергнулся и выдохнул. Упал рядом. Снова поцеловал.

А потом они лежали, соприкасаясь боками, умиротворённые и полные благодарности друг другу.

— А как ты выглядишь на самом деле? — тихо спросил Баэрд.

Айли пожала плечами.

— Не знаю. Ты хороший. Добрый. Мне нравится. Хочешь, я буду часто к тебе приходить? Мне было хорошо.

Баэрд молча обнял её. Уткнулся лицом в висок. Не Ирис. Айли пахла совсем иначе, но ему нравился её запах.

— Спи, — шепнул ей добродушно. — Завтра тяжёлый день — новая попытка высадки. И неизвестно, кто и что нас ждёт на берегу.

А потом слушал её дыхание, пока сам не заснул.

* * *

Ширан, державший штурвал, не удивился, услышав над плечом хриплое:

— У тебя ничего не получится. Ты — демон, мой герцог. Золотая кровь сильнее красной.

— Я верну ей крылья, — возразил Ширан.

— Ты с ума сошёл?

Дух Аархи облетел его и завис перед лицом, помахал призрачной рукой перед глазами.

— На что ты рассчитываешь?! Это невозможно просто потому, что невозможно. У демона не вырастают вторые крылья!

— Она — плоть от моей плоти и кровь от моей крови. Она привязана ко мне, хочет того или нет. А у меня крылья есть.

Аарха задумалась. Недоверчиво прицокнула. Уставилась на подопечного.

— Ты йотповый гений, Ширан, — выдохнула, выпучив призрачные глаза. — Я не знаю, получится ли у тебя, но… сама по себе мысль гениальна! Ты же найдёшь мне новое тело, да? Покрасивее и помоложе?

Ширан кивнул:

— Хочешь стать йотпой?

— Издеваешься?

— Временно, конечно.

Аарха вздохнула. Взгрустнула.

— Грызть металлическую обшивку и корабельные доски, бегать от котов и воровать ячмень?

— Пшеницу.

— Да какая разница?! Ты за кого меня принимаешь? Болотная ведьма и вдруг станет крысой?

— Йотпой.

— Да один орк! Я согласна.

Корабельная йотпа, мирно точащая резцы о деревянную перегородку в трюме, так и не поняла, что с ней произошло. А вокруг корабля волновалось Ядовитое море, щерило чёрные скалы. И звёзды кололи чёрные облака вулканического пепла.