Настя от неожиданности даже остановилась.

– С чего это! – не поняла она. – Он же привезет промо, ты снова станешь собой и прямо сейчас станцуешь эту партию. А Вика пусть остынет, а то еще немного, и она возьмет фамилию Павлова.

Аня рассмеялась.

«Ну во-первых, я не в состоянии хорошо выступить. Ты ведь видела Элену? Я сейчас примерно такая же – тело не слушается, все гнутое-перегнутое. А во-вторых, мне даже интересно посмотреть, как она станцует. Если действительно классно – будет стимул больше заниматься. Я ведь понимаю, что Марина ставит меня на все главные роли, потому что я не подвожу и она мне доверяет. А я не подвожу, потому что хочу много-много танцевать – вдруг меня скоро заберут, и другого шанса не будет. Но остальным почти ничего не достается. Хотя Есения отлично танцует. Может, и Вика тоже».

– Но они же могут забрать твои партии? Неужели ты не боишься?

«А ты боишься, что кто-то тебя перебегает?»

Настя фыркнула:

– Это совсем другое дело. Бегаю я, потому что мне нравится. И если нужно улучшить результат, я просто буду бегать больше.

«Вот и я тоже».

– Ладно, я напишу Дану, чтобы не торопился, – сдалась Настя и полезла в свой шкафчик за телефоном.

– Настя, обувь меняй, пора на сцену, – позвала Есения.

В раздевалку заглянула Марина.

– Девочки, быстро на прогон, через двадцать минут начало.

Пока все выходили и занимали свои места с обеих сторон сцены, Настя прошмыгнула мимо звукооператора и поставила туфельку около занавеса с внешней стороны. Если Аня хочет посмотреть, как выступает Вика, то пусть смотрит. На обратном пути ее окликнул звуковик.

– Эй, это не ты промо хотела показать?

– Я, – кивнула Настя и еще раз глянула в пустой зал, Дана не было. – Но чуть позже, после выступления.

Дан подбежал к толпе зрителей, ждущих начала выступления, и тут же в ней увяз. Пропускать его никто не хотел – все боялись упустить хорошие места. Даже применение главного оружия – окрика «школьный редакционный клуб, оператор, пропустите» никого не убедило.

– Молодой человек, мы все здесь с камерами, у нас там дети выступают, – заметил полный мужчина в темном костюме. – Вставайте в очередь.

– Мне нужно отдать флешку звукооператору, – чуть ли не застонал Дан, глянув на часы.

– Так идите через запасной выход, зачем вы здесь ломитесь? – пожурил его мужчина в костюме.

– И правда, – согласился Дан, вылез из толпы и побежал к другому входу. Долго колотил в него, но никто так и не ответил. Тогда Дан, быстро оглядевшись, полез под горшок с цветком, стоявший у двери, и достал ключ. Он пару раз видел, как уборщица его туда прячет, – видимо, лень было нести на главный вход.

Открыв дверь, Дан побежал по темному коридору мимо помещений со старыми партами, поломанными стульями и прочим школьным хламом. Наткнувшись на толстую портьеру в конце коридора, он осторожно ощупал ее, нашел край и, отодвинув в сторону, скользнул за сцену.

Ему повезло, вылез он справа от сцены, как раз там, где сидел звуковик. Сразу за его спиной открывался вид на выступающих.

Музыка гремела вовсю, девочки изображали кукол, то помахивая ногами, то качая головами. Дан разглядел Настю во втором ряду, она мрачно смотрела на дверь в центре зала и качала головой не в такт. Он не стал отвлекать ее еще больше, а вместо этого пролез к колонкам и помахал рукой звуковику. Тот скривился, но кивнул – мол, подходи.

– Я не смогу поставить видео сейчас, – сказал звуковик, когда Дан пролез к нему за кулису. – Надо будет опускать экран, он барахлит, лучше это после всех номеров делать.

– Хорошо, – легко кивнул Дан. Он прочитал Настину эсэмэску о том, что с промо можно не торопиться. – Тогда после сольного выступления.

– Ты будешь представлять как-то видео? – лениво спросил звуковик. – Или так ставить?

Дан замер. Обычно всеми представлениями занималась Элена, говорить он не умел и не любил. Но с Настей они этот момент обсудить не успели, а пускать ролик просто так не стоило – вдруг не произведет должного эффекта.

– Я… представлю, – нетвердо произнес он.

– Тогда стой здесь, вот тебе микрофон, скажешь несколько слов, когда я отмашку дам.

Дан встал около пульта.

Он пропустил оба групповых номера, даже не увидел Настю, потому что сердце бешено колотилось где-то в горле, а в голове метались обрывки фраз и отдельные слова.

Что нужно сказать зрителям? Как правильно представить Аню, чтобы всем захотелось ее снова увидеть?

– Сейчас соло, потом ты, – шепнул ему звуковик. И сердце застучало с новой силой. Он закрыл глаза и забормотал про себя.

В этот момент в разных частях зала разные люди испытывали каждый свои эмоции.

Вика стояла посреди сцены и победно улыбалась, глядя на собравшихся зрителей.

– Замена в репетиционном выступлении. Вика Буряева.

Зазвучала музыка, Вика взмахнула рукой, приподнялась на цыпочках и побежала к краю сцены. Двигалась она легко и плавно, руки ее взлетали и опадали, словно крылья. И вся она будто искрила и переливалась энергией.

Настя стояла за сценой и с тревогой следила за Викой. Один поворот, другой, проход, мах. Вика танцевала все увереннее, движения становились шире. Но, удивительно, с каждым ее уверенным движением Настина тревога постепенно отступала. Викин танец выглядел эффектным, начищенным до блеска, энергичным и правильным, но… пустым. Хотя, может быть, Насте так только казалось, ведь лишь узнав Аню ближе, она поняла, каким наполненным может быть движение.

Аня-туфелька стояла у края сцены, завороженная своим танцем в исполнении другой балерины. Со стороны все движения, которые она знала изнутри, а теперь увидела снаружи, казались великолепными, изящными, идеально дополняющими музыку и передающими ее настроение.

«Все-таки Марина – гениальный хореограф, – подумала Аня. – А я ведь даже не спросила ее, почему она выбрала именно эту музыку. «Метаморфозы» Рихарда Штрауса. И теперь, может быть, никогда не спрошу».

Звуковик повернул голову к Дану.

– Твоя очередь.

Дан сглотнул, кашлянул и поднес микрофон к самым губам. Тот взвизгнул так, что заложило уши, и Дан резко отдернул его подальше. Виновато посмотрел на звуковика, потом сипло произнес:

– Перед тем как завершить программу, мы хотели бы показать вам проморолик нашей балерины Анны Стасиной. Мы все знаем ее, как саму… – он кашлянул, – одну из самых успешных танцовщиц Верейска. Но, может быть, не все так просто в жизни даже самых успешных… Давайте посмотрим.

Звуковик показал ему большой палец, отобрал микрофон и нажал на пульт, который держал в руке. Сверху над сценой пополз белый экран. Свет постепенно угас, остались только небольшие прожекторы, подсвечивающие белое полотно снизу, и на экране появились первые кадры.

Аня плачет в углу, потом, хромая, выходит в центр и крутит фуэте. Крутит, превращаясь в маленькую Аню в смешной белой пачке. Дальше идут фотографии домашнего станка, неудачи Ани постарше, успехи Ани из начальной школы, гнев Ани-подростка. А потом появляется фотография семьи и учебники математики на столе. Фото Аниной мамы со строгим лицом и экран, разделенный пополам: Аня на сцене и Аня у доски с математическими формулами. Сцена темнеет, пропадая. А потом звучит голос Лизы:

«Ну да, она с детства танцевала. Ни одного урока не пропускала, даже когда болела. На шпагате сидела на кухне, я об нее спотыкалась вечно. Она молодец, конечно… – Лиза тряхнула своим хвостом. – Но чтобы гордиться. Не знаю, несерьезно это».

Кусочек видео, где Аня высоко пролетает над сценой и начинает крутить повороты.

«Не знаю, несерьезно это».

Она крутится все быстрее. То в леотарде, то в платье.

«Не знаю, несерьезно».

И быстрее… То маленькой девочкой, то подростком.

«Не знаю».

Под конец Аня замирает на кончиках пальцев, глядя прямо перед собой. Экран гаснет.

Секунду в зале стоит полная тишина, потом раздается громкий всхлип с задних рядов, кто-то проталкивается к выходу, открывается и хлопает дверь. А следом весь зал разражается аплодисментами. К аплодисментам присоединяются грохот и треск, и сноп искр взмывает в воздух. Тут же он рассыпается на крохотные огоньки, которые летят в угол сцены, вихрями кружась у пола.

Дан выглядывает из-за занавеса, находит взглядом Настю на другой стороне сцены, улыбается ей. Но та его не видит, она пристально глядит куда-то вперед, на самый краешек сцены. Потом лицо ее вспыхивает радостной улыбкой, и Настя бежит по направлению к Дану.

Дан ближе, он отодвигает занавес и шагает вперед. В этот самый момент все огоньки опадают на пол, и в зале к аплодисментам добавляются восторженные вздохи.

– Получилось, – шепчет он. – У нас все получилось!

Аня сидит на полу, голубое платье помялось. Губы у нее дрожат, и она изо всех сил старается не заплакать. Дан с подбежавшей Настей помогают ей встать.

– Аня, молодец! – вдруг кричит кто-то из зала, и луч света выхватывает всех троих на краю сцены.

Аня щурится на яркий свет, старается встать ровнее.

– Спасибо, – дрожащим голосом произносит она. – Благодаря вам сегодня произошло настоящее чудо. Спасибо!