Ремень врезался в грудь, подушки безопасности ударили сразу со всех сторон. Картинка перед глазами дёрнулась вправо, а затем перевернулась так и оставшись — вверх ногами. Лобовое стекло лопнуло под весом машины с сухим треском.

Где-то спереди хрустнул пластик, а по салону с шорохом рассыпалась мелкая крошка стекла. Тело по инерции потянуло в сторону, но ремень удержал. Неприятно. Зато он не дал голове встретиться с потолком.

Я повис на ремне вниз головой. Перед лицом болталась сдувающаяся подушка, а в нос ударил резкий запах горелой изоляции. Левая сторона тела отозвалась болью, но она была ровной, поверхностной. Не той, что говорит о сломанных костях или о чём-то похуже.

Плохо было другое: моё положение в пространстве. Верх стал низом, низ — верхом, а разбитое при ударе боковое окно оказалось в крайне неудобном для доступа месте. На секунду организм решил, что надо замереть и дождаться, пока мир перевернётся обратно. Но я не стал его слушать.

Сначала пошевелил пальцами. Отлично, они слушаются. Повернул кисти. Тоже целы. Плечо, которое недавно пробила Алиса, отозвалось неприятным уколом под гермопластиной, но не более. Ноги двигаются. Шея и спина тоже работают нормально.

Жив. Причём почти без повреждений.

Ремень расстегнулся не сразу. Замок перекосило, поэтому пришлось ударить по нему ребром ладони. Второй рукой упёрся в потолок машины, чтобы не упасть на голову. После чего размахнулся и ударил ногой в заклинившую дверь. Металл заскрежетал, но не поддался. Тогда я занял положение поудобнее, размахнулся сильнее, одновременно вкладывая в ноги Ци и снова ударил.

Дверь выгнулась наружу с противным скрежетом и отлетела.

Я протиснулся через сдувшиеся подушки, осколки стекла и перекрученный пластик, выбрался наружу и поднялся на ноги.

Картинка перед глазами слегка качнулась, но тут же стабилизировалась. В ушах звенело, но состояние было приемлемым.

Я ещё раз проверил себя уже снаружи. Крови нет. Кости целы. Мышцы слушаются. Несколько синяков и ссадин, но это сущие пустяки.

Стоит поблагодарить моё усиленное при помощи Ци тело. Будь на моём месте обычный человек, он бы как минимум получил сотрясение, пару переломов, а то и что-то похуже, вроде сломанного позвоночника или шеи.

А если бы удар пришёлся в водительскую сторону, то даже мне бы пришлось несладко.

Я обернулся и оценил место аварии.

Перекрёсток застрял в неприятной паузе. Машины остановились, перекрыв движение. Некоторые водители ещё не решили, сдавать назад или ждать. На углу мигал световой указатель, будто авария его не касалась.

Моя арендная машина лежала на крыше в нескольких метрах от центра перекрёстка. Бок промят, задняя пассажирская дверь вдавлена внутрь, стёкла выбиты, одно колесо медленно крутилось в воздухе. По асфальту рассыпались осколки стекла, куски пластика и металла.

Вторая машина стояла боком к перекрёстку. Её переднюю часть сильно смяло. Капот перекосило, левое колесо вывернуло под неправильным углом. Лобовое стекло отсутствовало, благодаря чему было видно сработавшие подушки.

Я направился ко второй машине. Водителем оказалась молодая женщина. Пристёгнута. Голова лежит на подушке безопасности, которая уже начала сдуваться. Плечи поднимаются во время вдохов. Значит дыхание есть, это хорошо. Крови на ней не вижу.

Я подошёл сбоку и быстро оценил её положение взглядом.

Шея не изогнута, руки тоже в естественном положении, без переломов, ноги не зажаты. Ремень проходит по груди и плечу, шею не пережимает. Хорошо.

Тянуть её наружу сейчас было бы глупостью. При аварии травма позвоночника может добить одним резким движением. Да, она выглядит целой, но не факт, что внутри всё в порядке.

Я открыл экран идентификатора и набрал Единую экстренную службу.

— ЕЭС, оператор семьдесят два. Что у вас случилось?

— ДТП на перекрёстке у торговой гильдии, — коротко сказал я, не отрывая взгляда от девушки и машины. — Две машины. Одна перевёрнута. Я водитель первой, серьёзных травм нет. Во второй машине девушка, дышит, видимого кровотечения и переломов нет, возможна травма после удара.

— Есть пожар, дым или угроза повторного столкновения?

— Пожара нет. Дым минимальный от переднего блока, пламени не вижу. Поток машин остановился, прямой угрозы повторного столкновения нет. Нужны медики и аварийная группа.

— Ваше состояние? — уточнил оператор.

— Самостоятельно выбрался. Сознание ясное. Серьёзных травм не обнаружил.

— Не покидайте место происшествия. Если состояние ухудшится, сообщите сразу. Не перемещайте пострадавшую без крайней необходимости и ждите группу.

— Понимаю.

Девушка чуть шевельнулась. Пальцы на правой руке слабо дрогнули, голова слегка повернулась на сдувающейся подушке. Похоже приходит в себя.

В этот момент в задней части машины появился дым. Не от переднего блока, который принял удар, а сзади.

Через секунду под днищем вспыхнуло мощное пламя.

Увидев его, я нахмурился.

Машины этого мира не ездят на горючем топливе. Если повреждён энергонакопитель, то был бы перегрев, искры максимум локальное плавление с дымом. Но не открытое пламя под днищем.

Но думать над этим некогда. Машина горит. Девушка ещё внутри. Медики и аварийная группа только выехали. Нужно вытаскивать, иначе она попросту сгорит до их приезда.

Я снова поднял идентификатор. Оператор ЕЭС всё ещё был на линии, на случай нового ЧП.

— У второй машины начался пожар под днищем. Буду извлекать пострадавшую.

— Постарайтесь не сгибать шею и спину. Медики уже направлены. Если пламя усиливается, отходите на безопасное расстояние.

— Принял.

Я сбросил связь. Дальше разговор только мешал. Водительская дверь не открылась из-за перекошенного замка. Вырывать сразу нельзя: можно зацепить её плечо или бедро, если металл сместится не туда.

Первым делом проверил чтобы тело девушки или её одежда не касались изнутри. Зазор есть, отлично.

Пальцы легли на край двери. Подав Ци в руки, спину и корпус, потянул её на себя ровно, без рывков. Металл заскрипел, но поддался. Вырвав дверь, отбросил её в сторону.

Жар стал ощутимее. Пламя под днищем набирало силу.

Девушка зашевелилась чуть сильнее, но глаза оставались полуприкрытыми. Дышит часто. Возможно, шок или сотрясение.

— Не двигайся. Я вытащу тебя из машины. Голову не поворачивай.

Ответа не было. Либо не слышит, либо сознание плавает. В любом случае предупреждение нужно. Резкие и неожиданные действия зачастую пугают людей, и те могут навредить себе.

Одной рукой зафиксировал её плечо и голову, второй аккуратно добрался до замка ремня.

Голова у неё была тяжёлая, почти безвольная. Волосы прилипли к виску. Лицо бледное. Краем глаза увидел, как из остановившихся машин вышли трое. Один направился к моей перевёрнутой машине, двое — к нам.

— Не подходите близко! — бросил я, не повышая голос слишком сильно. — Ждите медиков и держитесь подальше от огня.

Один из мужчин всё равно сделал ещё пару шагов, но потом остановился. Правильно. Толпа вокруг пострадавшего точно не нужна.

Ремень щёлкнул. Я удержал девушку на месте, чтобы она не завалилась вперёд, убрал остатки подушки безопасности, проверил одежду, руки и ноги. Ничего не зацепилось. Ноги не зажаты.

Теперь аккуратно вытянуть.

Я минимально её развернул, ровно настолько, чтобы вывести плечи из углубления кресла. Голова и корпус в одной линии. Сначала плечи. Потом корпус. Затем таз и ноги.

Огонь под машиной начал трещать и поднялся выше. Жар лизнул кожу. Запах плавящейся обшивки стал резче.

Сбоку что-то щёлкнуло. Похоже от жара начал лопаться пластик.

Очень хотелось ускориться, но быстрый рывок мог сломать ей шею или повредить внутренние органы, если тело внутри уже получило травму. Поэтому я двигался короткими контролируемыми движениями, удерживая её вес на себе.

Когда достал её и уже собирался отнести подальше от горящей машины, как вдруг краем глаза заметил странное поведение правой руки.

Слишком точное движение.

Не как у дезориентированного человека. Не слабый спазм и не случайная попытка опереться. Пальцы двигались плавно, подконтрольно. Словно до этого имитировали расслабленность мышц, а теперь сбросили маску.

В руке появился нож и моментально рванул к моему горлу.

Я бросил девушку и резко отскочил назад. Нож прошёл мимо, разрезав воздух в нескольких сантиметрах у шеи. Девушка ударилась спиной об асфальт, но почти сразу перекатилась на бок и вскочила.

Как быстро исчезла её слабость.

Одновременно в моей голове сложилась картина происходящего.

Авария была подстроена. Пожар тоже мог быть частью ловушки, чтобы заставить меня вытащить её и подойти вплотную.

Девушка увидела, что не попала. Нож исчез в инвентаре так же быстро, как появился. Вместо него в руке оказался короткий цилиндрический предмет.

А взгляд у неё стал пустым. Не злым или испуганным. Пустым. Будто внутри погасли все эмоции и осталась лишь цель.

Я знал такой взгляд. Он бывает у людей, которые уже приняли решение умереть.

— Беги! — рявкнул Арон у меня в голове. — Это граната!

Но бежать было поздно. Дистанция слишком мала. Даже моя скорость не гарантирует, что я выйду из зоны поражения до активации.

Щит!

Мысль молнией мелькнула в голове. Он моментально появился из инвентаря в левой руке, тяжёлый и привычный. Я развернул его перед собой, подал Ци в барьер и поставил плоскость под углом, чтобы удар попал не прямо в тело, а ушёл в сторону. Одновременно присел, уменьшая площадь тела.

Девушка активировала цилиндр и бросила в меня.

Я тут же подхватил гранату на лету псионикой и запустил обратно. Цилиндр врезался девушке в живот и отбросил её на несколько метров назад.

В этот момент в голове мелькнула досадная мысль: «Нужно было бросать вверх.»

Сверкнула белая вспышка, за которой последовал взрыв.

Ударная волна врезалась в барьер. Синяя плёнка на щите вспыхнула и затрещала. Щит ударил мне в корпус так, будто в него с разгона врезался грузовик. Ноги оторвало от асфальта и меня отбросило назад.

Щит спас, но не отменил физику. Барьер принял основную силу, угол увёл часть волны в сторону, но остатка хватило, чтобы отправить в полёт.

Спина ударилась об асфальт, выбивая весь воздух из лёгких. В ушах снова зазвенело, теперь глухо и вязко. Мир на пару секунд сузился до асфальта перед лицом и металлического вкуса во рту.

Вскочив на ноги, быстро проверил своё состояние. Рука в которой я держу щит болит, но цела. Пальцы слушаются. Плечо с раной отозвалось резкой болью, однако гермопластина была на месте.

Нижнюю часть голеней посекло осколками асфальта. Кровь медленно стекала по коже. Боль резкая, жгучая, но глубоких ран не вижу.

Плохо, но не критично. Ци сразу пошла в мышцы, поддерживая тонус и не давая боли забрать контроль над телом.

М-да… Без щита и барьера я бы уже помер. Даже с усиленным телом взрыв в пяти метрах — не шутка.

Рядом кто-то взвыл.

Не закричал, а именно взвыл. На одной высокой ноте, в которой была слышна агония.

Я осмотрелся. Дым низко стелился над дорогой. В разбитых окнах ближайшего магазина мигала аварийная подсветка. Где-то сработала сигнализация, добавляя к сигналам машин тонкий, режущий ухо писк.

Двоих мужчин, которые шли к автомобилю девушки, взрывом отбросило на дорогу. Один упал неудачно. Шея вывернута под неестественным углом. Он уже не двигался. Второму рассекло тело осколками стекла, металла и асфальта. Он лежал, истекал кровью и продолжал выть.

Я не пошёл к нему. Сначала нужно понять, есть ли ещё угроза.

Пси-поле развернулось на полную мощность, захватывая перекрёсток, остановившиеся машины, окна ближайших зданий, крыши, тротуары, арки входов, рекламные щиты и любые укрытия, откуда мог прийти второй удар.

Девушка могла быть не одна.

Слишком сложная и продуманная ловушка для одиночки. ДТП, подстроенный пожар, инвентарь, граната и готовность беспрекословно умереть. Кто-то должен был знать маршрут и подобрать место. И иметь план Б на случай неудачи.

Но пока подозрительных движений вокруг не было.

Однако это ещё ничего не означало. Вполне возможно, что её напарник просто ждёт моей реакции или того, что я ослаблю бдительность, решив, что всё закончилось.

Люди на тротуаре падали на землю, прятались за машинами, кто-то кричал, кто-то снимал происходящее на небольшие камеры. Пси-поле показывало в окнах домов любопытные лица, но не более. Каких-то подозрительных людей я не видел.

Тело девушки отбросило взрывом к её машине. Хотя телом это уже можно было назвать с натяжкой. Взрыв разворотил живот, почти разорвав её пополам. Выжить после такого невозможно даже охотнику.

Я держал щит в руке ещё полминуты. Стоял, дышал, ощущая жгучую боль в голенях и ждал второго удара. Если он будет, то сейчас. Пока все смотрят на огонь, кровь и дым.

Вдалеке раздался звук сирен, и он быстро приближался.

Хорошо. Это СВП или аварийная группа. После взрыва обычных медиков сюда уже не пустят первыми. Сначала силовики и только потом врачи.

Через несколько секунд к перекрёстку подлетели две бронированные машины СВП. Тяжёлые, матово-серые, с усиленными корпусами и проблесковыми полосами на крыше. Двери раскрылись почти одновременно. Бойцы в броне выскочили наружу и сразу распределились.

Один рванул к стонущему мужчине. Ещё один — к моей перевёрнутой машине. Двое пошли к машине девушки и её телу. Ко мне направились ещё двое, держа оружие не поднятым, но готовым.

Профессионально.

Для них я был вооружённым охотником со щитом на месте взрыва. Не пострадавшим. Не свидетелем. Потенциальной угрозой, пока не доказано обратное.

— Оружие убрать! Назваться! — приказал ближайший боец.

Я убрал щит в инвентарь и поднял пустые руки так, чтобы они видели ладони, не прекращая при этом пси-полем мониторить каждого человека вокруг. От чего уже начало ломить в висках.

— Каин Райт. Разведка гильдии. На меня совершили нападение с применением взрывчатки.

— Идентификатор!

Я протянул ему левую руку с браслетом. Боец провёл сканером, дождался ответа системы и заметно изменился в лице.

— Подтверждено, — сказал он уже спокойнее. — Каин, сотрудник разведывательного подразделения гильдии. Опишите произошедшее.

— Ехал к мастерской Арденов, — сухо начал я. — На перекрёстке в меня врезалась машина. Двигалась она в нарушение всех правил. Я выбрался, проверил второго водителя. Девушка, дышала, видимой крови не было. Вызвал ЕЭС. Потом начал извлекать девушку. Когда вытащил, она достала нож из инвентаря и попыталась ударить меня в горло. Не попала. После этого достала взрывчатку и подорвалась.

Боец быстро посмотрел на горящую машину, тело девушки и разбросанные осколки.

— Почему вы начали извлечение?

— Машина загорелась, — ответил я. — До этого она изображала пострадавшую в полуобморочном состоянии. Оставить человека в горящей машине я не мог.

Он кивнул и больше не задавал вопросов.

— Медик! — бросил он через плечо. — Окажите охотнику помощь. Остальные — оцепление. Проверьте идентификатор нападавшей. Машину не трогать до приезда техников.

Я опустил руки и посмотрел на улицу.

Моя арендная машина лежала на крыше. Машина девушки горела, выплёвывая едкий чёрный дым. Между ними валялись осколки стекла, пластик, куски асфальта и обломки корпуса. Один случайный человек был мёртв. Второй истекал кровью, пока боец СВП накладывал жгут и что-то вколол ему в бедро.

Кто-то решил действовать крайне жёстко.

И не боялся шума. Это важно. Одно дело — убийца в переулке, совсем другое — взрыв на перекрёстке у торгового района. Тут куча свидетелей, гильдия. Значит, либо исполнитель должен был умереть, либо заказчик был уверен, что след оборвётся раньше, чем до него доберутся.

Если бы не моя наблюдательность, то я бы уже умер. Удар ножом в горло с такой дистанции, потом граната.

У машины девушки один из бойцов просканировал её идентификатор. Несколько секунд смотрел на экран, потом резко поднял голову и показал данные командиру.

— Командир, у нас проблема. По базе она бывший охотник ранга Основы. Числится погибшей два года назад.

Эта информация идеально легла в общую картину. Мёртвый исполнитель. Удобно. Мёртвые не дают показаний, не имеют никаких социальных связей. Если, конечно, система не врёт.

В этот момент над перекрёстком раздался низкий гул. Поток воздуха прижал дым к асфальту.

Я поднял взгляд и напрягся.

Над местом взрыва завис незнакомый мне корабль.