Напоследок я бы хотел вернуться к нашему мысленному эксперименту с экскаваторщиками и медсестрами. Разумеется, Швеция пока не стала раем гендерного равенства. Многие женщины по-прежнему заняты в непрестижных профессиях, или же, что более вероятно, профессии с преобладающей долей женщин меньше ценятся в обществе, и к этому я еще вернусь. Но ситуация меняется в правильном направлении, и достаточно быстро. Буквально сорок лет назад профессор Каролинского института мог сказать студентке факультета медицины, что ей нечего делать во врачебной профессии. Она занимала чужое место, так как все равно она скоро выйдет замуж и будет сидеть дома[16]. Сегодня доля женщин-врачей достигает 50 % процентов, и уже сложно представить медицину без них. В других сферах ситуация изменилась не так радикально, несмотря на весь прогресс в стремлении к равенству. Спрашивается, с чем же это связано? Увы, я не знаю, в какой степени врожденная предрасположенность и социальные модели влияют на то, что девушки предпочитают среднее специальное медицинское образование, а юноши – обучение на машинистов экскаваторов. Давайте на секунду представим, что этот дисбаланс вызывает некий существенный компонент врожденных различий. И что он продолжает существовать несмотря на то, что мы устранили практически все социальные факторы, которые могли его вызвать. Как в такой ситуации должно поступить общество гендерного равенства и гуманистических ценностей?

В мире есть не только мужчины и женщины, но и, например, иммигранты или гомосексуалы. Сколько представителей этих групп входит в руководство шведских компаний?

Первая часть ответа на этот вопрос довольно проста. Мы должны всеми силами поддержать юношей, которые бросают вызов средним показателям своей группы, проявляя интерес к уходу за больными. То же касается и девушек, желающих работать на стройке. И мы должны следить, чтобы они не были ограничены в возможностях из-за своего пола. Но это дело простое. А вот вопрос посложнее: если мы и впрямь всерьез говорим о равенстве, почему для нас приемлемо, что младший медицинский работник по-прежнему получает в среднем на четыре тысячи крон в месяц меньше, чем экскаваторщик?

Вполне допустимо быть разными, раз уж такими нас создала мать природа, и многие из нас ничего с этим не делают. Но иногда люди желают поменять некоторые карты, которые им сдала природа. Например, становятся трансгендерами или решаются на коррекцию пола. Гуманистический подход призывает принять и поддержать человека в его желании. Но чаще всего люди принимают то, что мы рождаемся мужчинами или женщинами. Даже в самом свободном обществе многие из нас будут выбирать разные вещи: одежду, профессию, хобби. И те же самые ценности говорят, что это хорошо.

Проблема же в том, что людей ценят по-разному из-за того, что они выбирают для себя, что присуще мужчинам или женщинам. Исправить гендерную несправедливость – не значит заставить большую часть мужчин и женщин изменить свой жизненный выбор, чтобы достичь одинаковых результатов на групповом уровне. Но я понимаю это исключительно как необходимость повлиять на то, что выбор, присущий женщинам, ценится ниже того, что присущ мужчинам. Для многих людей эта тема намного важнее, чем символический вопрос квотирования мест в руководстве компаний.

Почему для нас приемлемо, что младший медицинский работник по-прежнему получает в среднем на четыре тысячи крон в месяц меньше, чем экскаваторщик?

Эта книга исходит из простых и минималистических условий. Во-первых, все люди имеют право на одинаковые возможности, независимо от того, в какой группе они родились. Во-вторых, для достижения этого нам не хватает знаний о врожденных сходствах и различиях между группами. В-третьих, только в рамках демократического, но учитывающего свободу индивида процесса мы сможем сформулировать повестку достижения гендерного равенства, которая не приведет к поляризации мнений и не окажется контрпродуктивной. При таком подходе мы порой будем признавать различия, а порой не будем обращать на них внимания. Иногда мы сможем изменить результат нашей генетической лотереи. В других случаях мы просто примем это и будем влиять на последствия, для достижения нашей цели – равной ценности каждого человека.

Скоро мы узнаем, могут ли нам в этом помочь павлины и дрозофилы. Но сначала маленький скромный вопрос: в чем смысл жизни?