Новые образы жизни женщин, мужчин и людей в целом – это и захватывающе, и просто интересно. В будущем все это может быть очень важно, но пока нам до всего этого еще очень далеко. А вот другие важные решения, которые нам нужно принять, актуальны уже давно. Сейчас они очевидны и для меня, но вовсе не были мне ясны, когда я начинал работу над этой книгой. И один такой момент привлекает гораздо больше внимания, чем другие: я не могу понять, как современное общество может одобрять, что доход мужчин и женщин так сильно отличается на групповом уровне. А возмутительнее всего, что после долгих лет тяжелого труда в медицине или образовании многие женщины вынуждены проводить остаток дней в относительной бедности.

Это легко укрыть за борьбой за равенство в разговорах о столь символических вопросах, как распределение мест в правлении компаний. Но вот среди моих знакомых удивительно мало людей, зарабатывающих на жизнь работой в правлении. Большинство из них работают в детских садах, на фабриках, в больницах и в сфере услуг. Более полумиллиона шведов являются членами профсоюза муниципальных работников Kommunal, и более трехсот тысяч входят в профсоюз работников металлургической промышленности и индустрии IF Metallare. А в металлургической отрасли зарабатывают намного больше, чем в детском саду.

Может показаться, что для выравнивания уровня заработной платы больше мальчиков должны мечтать работать в образовании, а больше девочек – на заводе. Но это вовсе не очевидный вывод. Я всегда считал, что нужно поддерживать каждую женщину, которой нравится техника, и каждого мужчину, который хочет заниматься детьми и их развитием. Мне кажется, каждому человеку необходима возможность делать то, что он хочет и к чему у него есть задатки. Но эта стратегия неприменима в разговоре о справедливом распределении заработной платы.

Очевидно, что само развитие нашего общества предельно ясно указывает в другом направлении. Несмотря на то, что мы раз за разом устраняем множество препятствий и призываем молодежь выбирать профессии, не связанные с традиционными гендерным ролями, они все равно выбирают «не то». Год за годом идут разговоры о невидимых структурах, притесняющих людей. Но, возможно, именно разные врожденные биологические особенности продолжают направлять большинство людей к различным жизненным путям.

Если мы действительно хотим добиться справедливости, при которой доходы мужчин и женщин станут примерно одинаковыми, разумно применить иную стратегию, а не стремиться к равному соотношению мужчин и женщин в каждой профессии. Нелегко изменить выбор сотен тысяч людей. Но чтобы устранить разрыв в уровнях заработной платы в профессиях, которые выбирают многие женщины, и в профессиях, которые привлекают большинство мужчин, нужна лишь политическая воля.

Нужно поддерживать каждую женщину, которой нравится техника, и каждого мужчину, который хочет заниматься детьми и их развитием.

А мое мнение? Вопрос не в том, как нам заставить наших сыновей и дочерей принимать одинаковые решения на групповом уровне – они должны сами сделать свой выбор. Но сколько мы готовы терпеть, что их решения оцениваются системно несправедливым образом?