За некоторыми исключениями, вся история нашего вида – это история угнетения женщин. Конечно, эксперты могут с этим не согласиться и привести примеры успешного матриархата. Я не эксперт, но когда слышу такие аргументы, у меня в голове звучат слова Харари. Он пишет, что хороший историк всегда сможет найти пример обратного. И продолжает: «Отличный же историк понимает, что такие примеры мешают увидеть общий принцип». И в этом случае здесь нет никаких сомнений. Общий принцип в истории человечества – это угнетение женщин. Все остальные примеры являются исключениями, которые могут быть очень интересны и поучительны с точки зрения других возможных способов организации общества. Их стоит изучать, но от этого они не перестают быть исключениями.

Это довольно странно. Помните о разных репродуктивных стратегиях у самок и самцов? От дрозофилы до человека, в ходе эволюции самцы довольствовались тем, что показывали интерес и предлагали свои ресурсы, а самки делали выбор. Как мы уже говорили, это может быть связано с разными «затратами» на половые клетки. Этот феномен называется анизогамией. Как вы помните, половые клетки у самцов простые, дешевые и многочисленные, а у самок сложные, дорогие и относительно малочисленные. Поэтому оптимальная репродуктивная стратегия для самцов подразумевает максимально частое спаривание. А вот оптимальная стратегия самок, наоборот, состоит в том, чтобы «избегать, а не искать спаривания»[155].

Если выбор всегда за самками, то как же самцам нашего вида удавалось постоянно их угнетать? Это невероятно сложный вопрос, и мы должны подойти к нему со всем смирением. Возможно, ответ поможет нам понять, как должно измениться наше общество, чтобы остановить это угнетение. Но позвольте мне сформулировать простую гипотезу: с начала нашей письменной истории описано множество сложных систем, созданных мужчинами, чтобы контролировать своих женщин. Вы все правильно прочитали: «своих», потому что часто женщины считались лишь имуществом. Причину этого не объяснить тактичными словами, и я даже не буду пытаться. Это был способ контроля возможностей для размножения, в противовес репродуктивной стратегии, при которой партнеров выбирали самки. Поэтому неудивительно, что основой угнетения являлся контроль над женской сексуальностью.

От средневековой охоты на ведьм до современного слатшейминга угнетение принимало такое множество различных форм, что можно упустить из виду их общую основу. Превосходящая мышечная сила мужчин имела решающую роль в принуждении женщины подчиняться, так же как и в подчинении других мужчин. Жестокость и насилие были и остаются обычным способом осуществления обоих типов такого угнетения.

Общий принцип в истории человечества – это угнетение женщин. Все остальные примеры являются исключениями.

Вам кажется, что это утверждение слишком просто? Не торопитесь. В большинстве стран мира мужчины и сегодня используют свое физическое превосходство над женщинами. И, как мы уже знаем, это вовсе не далекие страны с экзотическими названиями. Спросите женщин с синяками, которых мы встречаем в приемном покое, после того как они попытались покинуть деструктивные отношения. В равноправной Швеции от насилия в «близких отношениях» продолжают погибать около 15 женщин в год. И это только вершина айсберга другого, не смертельного насилия в отношениях. В своем отчете шведский Совет по предупреждению преступности пишет: «Исследования говорят, что основной причиной насилия является желание мужчины контролировать женщину, на что указывает тот факт, что больше половины преступлений связаны с расставанием»[156].

Но все равно что-то не так. Качества мужчин частично развивались в рамках межполового отбора. Мы констатировали, что, начиная с ранних этапов эволюции, чаще всего именно самки выбирали, какие самцы будут иметь возможность размножаться. Но разумно ли предполагать, что эти же самки не выбирали себе жестоких драчунов? Тогда качества, позволяющие мужчинам угнетать женщин, должны были бы постепенно исчезнуть из генофонда, как в классическом примере «естественного отбора».

Но все не так просто. Эта аргументация кажется разумной, но она рушится, если упомянутые качества имеют большое значение для выживания всего вида. Похоже, что это именно такой случай. В начале истории нашего вида, когда мы были сразу и охотниками, и дичью, мышечная сила и сенсомоторная координация были одними из наших важнейших преимуществ. Саму по себе мышечную силу иметь неплохо. А в сочетании с хорошей координацией и чуть превосходящим умом получается непобедимая комбинация. Человек никогда не сможет побороть шимпанзе, но мы к этому и не стремились. Ни одному шимпанзе не дано взять в руки тяжелую ветку, обработать ее каменным орудием, соорудить копье, а затем метнуть его, чтобы расколоть череп противника. Сила и сенсомоторные навыки тысячелетиями выражались по-разному, пройдя путь от охотника с копьем до гордого Ахиллеса и до наших дней. Но они всегда были с нами и обеспечивали наше выживание.

И все же это немного странно: комбинация силы и хорошей сенсомоторной координации довольно долго была значительным эволюционным преимуществом. Почему же эти два качества не стали проявляться у всех людей – и у мужчин, и у женщин?

Согласно одной из гипотез, долгое развитие человеческого детеныша внутри матки и за ее пределами привело к специализации полов нашего вида. Большие мышцы требуют большого количества топлива. Им нужно много белка, питательного вещества, необходимого для создания и поддержания большой мышечной массы, добыча которого нелегко давалась нашим далеким предкам. Это ведь было еще до того, как на каждом углу появился «Макдоналдс». В мире с ограниченными ресурсами нельзя было получить все. Как мы уже знаем, в отличие от наших родственников-приматов, всему виду homo sapiens пришлось отказаться от части мышечной массы, чтобы обеспечить свой большой мозг кислородом и питательными веществами. И это решение было вполне оправданным. Но женщинам пришлось отказаться от мышечной массы в еще большей степени. Вероятно, это произошло, чтобы направлять достаточно питательных веществ будущему ребенку, до и после его рождения.

Саму по себе мышечную силу иметь неплохо. А в сочетании с хорошей координацией и чуть превосходящим умом получается непобедимая комбинация.

Доступ к пище – не единственное изменение, подстегнувшее специализацию между полами. Не забывайте, что наш большой мозг выдвигает еще и ряд требований к конструкции тела. Мы уже говорили о том, что из-за большого мозга человеческим детям приходится рождаться незрелыми и оставаться беспомощными дольше, чем детенышам большинства животных. Но время, что малыши проводят в матке, – тоже не подарок для будущей мамы. Она не только должна носить дополнительный вес, хотя и он становится проблемой, когда рядом хищники. Например, лобковый симфиз, хрящ на стыке лобковых костей, часто размягчается во время беременности, позволяя родовому каналу со временем еще немного разойтись. И такое изменение, несомненно, облегчает роды, но ничуть не помогает, если будущей маме нужно убежать от тигра.

Похоже, что полы развивались в разных направлениях, насколько позволяла их общая ДНК, и специализировались, чтобы дополнять друг друга. Самцы сформировали превосходящую мышечную массу и скомбинировали ее с организацией мозга, позволившей им использовать мышцы наиболее эффективным образом. Чтобы метнуть копье в хищника и не промахнуться, нужно не меньше сенсомоторной интеграции, как чтобы поймать мяч в бейсболе. Необходимы прочные связи между зрительной корой в затылке и двигательной корой, управляющей мышцами из пункта управления в передней части мозга. Именно такую среднестатистическую структуру мужского мозга мы и видели на снимках МРТ в прошлой главе.

Хорошо, когда есть кто-то понимающий, как родственники могут сотрудничать, пополнять запасы еды и готовиться к зиме. Но если группа не выживет, все эти сложные альянсы, верность семье и планы на будущее лишены смысла.

С определенной точки зрения, оба пола можно назвать конкурирующими подвидами, но их объединяет общее дело – выживание семьи. Благодаря специализации самцов самки могут (конечно, с точки зрения статистики) полагаться на своих партнеров и меньше заботиться о своей мышечной массе. Так они смогли создать невиданную прежде систему, с помощью которой ребенок смог сформировать важнейший ресурс человека, наш фантастический мозг. Ради этого развития самим женщинам пришлось частично изменить структуру своего мозга. Если у вас нет мышечной массы, необходимой для того, чтобы метнуть копье, нет смысла и в увеличении пропускной способности каналов связи, связывающих ощущения с моторикой.

Вместо этого женщины, как мы уже знаем из прошлой главы, развили у себя более прочные связи между полушариями мозга. Это позволило им лучше решать сложные задачи и взаимодействовать с обществом. Первобытные сообщества охотников и собирателей могли состоять из более чем ста членов, связанных сложными родственными связями. Нужно было знать множество тетей, дядей, троюродных братьев и сестер. В перспективе, после того как кто-нибудь разобрался бы с этими проклятыми тиграми, можно было сказать, что способность объединять сообщество и помогать друг другу гораздо важнее, чем умение метнуть копье. Хотя на самом деле важны были обе эти способности. Хорошо, когда есть кто-то понимающий, как родственники могут сотрудничать, пополнять запасы еды и готовиться к зиме. Но если группа не выживет, все эти сложные альянсы, верность семье и планы на будущее лишены смысла.

Для нашего вида эти специализации, несомненно, окупились. Но беда в том, что прибыль распределилась неравномерно. Женщинам достался во многом проигрышный билет. Сила и сенсомоторная координация, необходимые мужчинам для защиты стойбища, быстро стали инструментом, позволяющим мешать другим самцам получить доступ к спариванию. Отсюда всего один шаг до контроля женской сексуальности. Ну а дальше вы знаете.

Угнетение женщин мужчинами во многом происходит из простого побочного эффекта специализации, в целом принесшего пользу нашему виду. Жизнь девочки или женщины можно было сравнить с жизнью хозяина лавки в криминальном районе. Вас уже несколько раз грабили, и вам кое-как удалось спастись. Чтобы ваш магазин продолжил работать, вы решили заплатить местной мафии за защиту. И это вроде бы сработало. Их мышцы больше, чем у грабителей, и они защищают вас от возможных угроз. В лучшем случае вам удалось добиться образа жизни, который на какое-то время устроил обе стороны. Цена, которую приходится платить за защиту, казалась приемлемой с учетом извлеченной вами выгоды.

Все больше индикаторов говорят о том, что сейчас значительные группы мужчин все быстрее оказываются в хвосте общественного развития.

Но со временем защитник хотел все больше и больше. В конце концов, вы задумались, насколько это лучше ограбления. Но теперь уже не так просто вырваться из этой взаимозависимости. Тут мне приходят на ум строки одной из моих любимых поэтесс, Сильвии Плат: